5

Под конец обеда меня раздуло как воздушный шарик и потянуло в сон. Суп с грибами, бефстроганов с картошкой, жульены и салаты из морепродуктов больше не будоражили. Даже кофе не влезал, и ему пришлось обреченно остыть. Вот это позор на мои будущие седины! Я лениво ковырял тирамису, не торопясь покинуть столовую.

Сначала я ел в одиночестве, отняв все внимание юркой домработницы Жени – молоденькой девчонки. Ей не было и двадцати пяти, и похожа она была на птичку: нос острый и глаза как пуговки. Личико, хоть и было простым и привлекательным, но интеллект на нем не проявлялся. Может, еще не время, нарастет? Видно было, что Жене дико интересно, что за жук такой появился у них во дворце. Но спросить в лоб ей не позволял не то статус, не то инструкции. Принося посуду и блюда, она пристально меня изучала, да так, что скоро на мне не осталось живого места. Все, с кем я общался во дворце, адски желали почему-то прожечь во мне дыры. Просто решето какое-то из меня сделали.

Потом приперся Бершин. Спортивный костюм он сменил на джинсы и рубашку, а волосы его были влажные – явно из душа. Неплохо он тут устроился, смотрю. Бершин высосал два стакана яблочного сока, от еды отказался, стал трепаться о прекрасной погоде во время пробежки. А сам все смотрел через стол на меня с немым вопросом в глазах. Я покачал головой и пожал плечами. Бершин спросил Женю: «А где Полина?», та прощебетала, что она ей не сиделка, а поиски начинать стоит с бассейна, где, дескать, естественная среда ее обитания. Мне показалось, что это прозвучало грубовато, зато рейтинг Жени среди меня повысился. Бершин побарабанил пальцами по скатерти, посмотрел на часы, сказал: «Сгоняю в город» и исчез.

Я все ждал, когда же появится Комов Второй в сопровождении Димы, но время шло, а их не было.

Странно, а как же расписание, инструкции? Как же безупречная работа желудочно-кишечного тракта? Я уже успел понять, что условия карантина для Второго были не только ради того, чтобы он чего не выкинул, но еще и для того, чтобы дядька мой двоюродный не вздумал наплевательски относиться с вверенному ему телу. Питание, сон, сухой закон и все такое прочее было подчинено именно этой цели. А то Второму дай волю – запустит организм. В этом отношении они с Первым тоже разительно отличались.

Когда я, отчаявшись дождаться дядюшку, собрался было отчалить в свою комнату на второй этаж и придавить подушку на часок-другой, пришла Полина. Супруга нашего, так сказать, императора.

И я невольно остался. А как иначе?

Уж очень она была хороша, кошечка такая. Высокая, ухоженная, лет тридцати пяти. Блонди, само собой. Худая как цапля, но мне такие нравятся. Полина была в этой своей пляжной одежде поверх купальника. Адским словом «парео» называется. В руках у нее был бокал с вином.

Вот люди, бухают уже с утра, чтоб я так жил! В следующей жизни реально выйду замуж за олигарха, какого бы пола я ни оказался.

Полина сняла солнцезащитные очки, стрельнула в меня зелеными глазами. Красивая, зараза. Первый умеет выбирать телочек, тут ему респект. Полина обошла стол и села рядом. При этом закинула ногу на ногу, обнажая загорелое колено. У меня аж слюна стала отделяться, а ведь я уже был сыт. Женя засуетилась возле хозяйки, позвякивая посудой.

– Добрый день, – сказал я, подбирая смесь тембров «галантный» и «восхищенный».

– Привет, привет, – отозвалась она, делая глоток вина, не сводя с меня глаз. – Вы тот самый двоюродный? Или скольки -юродный? Шести?

– Двоюродный. Как загар? Ловите, э-э… последние капли солнца? – Включил, блин, в себе поэта. На фига, сам не понял.

– Ах, ловлю… – Она заулыбалась, облокотилась на стул.

Парео спало с ее плеча, и я увидел ее грудь. Купальник не смог скрыть этой сочной прелести. У меня аж заныло внизу живота.

– Мне так и не сообщили ваше имя, – бархатным голосом сказала Полина. – Представляете? Как вас зовут?

– Ар… – Я осекся и кашлянул. – Игорь. Да-да, Игорь…

– Вы уверены? – хмыкнула она, вытягивая длинные худые руки и теребя вилку. – Двоюр-р-родный Игорь.

Она медленно облизнула губы прелестным язычком, и я вдруг понял, что она пьяна. Ну так, слегонца. Вот же цапля, семейства кошачьих.

– А почему нет Александра Ильича? – спросил я. – Они не голодны?

– Понятия не имею, – холодно сказала Полина и снова отпила из бокала.

Тут нужно было разыграть недоумение, но вмешалась птичка Женя.

– Он внизу будет обедать, – сказала она и поставила перед Полиной разогретый жюльен.

Полина не среагировала, лишь проткнула вилкой сырную корочку.

– А почему не здесь? – спросил я Женю.

– Не любитель, – чирикнула Женя. – Я ему часто вниз отношу.

– Мило тут у вас, – произнес я, обращаясь к Полине. – Загадочно даже.

– Ох, тайн хватает, – вздохнула она. – Мадридский двор отдыхает.

Я смотрел на ее вздымающуюся грудь, на узкие пальцы, загорелую шею. Так хороша, блин, что ладони потеют. Ну почему мне всегда попадаются овцы вроде Вики? А манекенам – цапельки?

– Вы, если хотите с ним пообщаться, – сказала Женя, – вечера ждите. Он любит внизу торчать часами. Не вытащишь. Вам чаю принести? – Она посмотрела на мой остывший кофе. – Пироженку не доели…

– Спасибо, не надо, – сказал я. – Я сейчас и так тресну.

Птичка хихикнула, сгребла часть посуды и удалилась на кухню. Полина поднесла бокал к глазам, рассматривая меня сквозь рубин вина.

– Вы к нам надолго?

– Как получится, – вздохнул «провинциал из Твери». – Работу в Москве ищу. У нас с этим траблы.

– А вы кто по специальности?

– Технолог по обработке металлов. Да кому такое сейчас нужно? Я на специальности не зациклен, если честно.

– Слушайте, зачем искать? – удивилась она. – Идите к Александру Ильичу. Он что-нибудь придумает.

– Ну, не знаю даже… – «Провинциал» слегка смутился. – Как-то не думал об этом. Даже неудобно…

– Глупости какие. Хотите я с ним поговорю?

– Ну можно, в принципе.

– Если голова на плечах есть, все проще, – сказала она и поставила бокал. – У вас есть голова на плечах, м-м?

– У меня все есть.

– Правда? – Ее зеленые глаза расширились. – Божечки, как интересно.

Стоп, приказал я себе, так можно перешагнуть грань и попасть на опасную территорию. Туда, где падают планки, где тестостерон берет мозги в плен, а тело и язык пускаются в такой квест, что мама не горюй. Остановись, Тёма! Еще не время. По крайней мере, пока.

– А хотите вина? – спросила Полина. – Делать вам все равно нечего. Наш алхимик из своей подземной лаборатории нескоро выползет.

– Знаете… – Я торопливо поднялся. – Мне нужно позвонить. Приятного аппетита.

Я быстро зашагал к выходу, не оборачиваясь, хотя спиной чувствовал, как эта белокурая самка смотрит мне вслед.

В комнате я бухнулся на постель, стараясь отогнать видение загорелых прелестей Полины. Выходило плохо, а точнее – никак. Нужно было себя срочно чем-то занять. Я схватил со стола папку с легендой, но мысли не концентрировались. Прибегать к помощи рук мне не хотелось, тогда усну окончательно. Долбаный Бершин! О таких испытаниях он не предупреждал. Вот же подстава. Просто чума.

В штанах завибрировал мобильный. Номер оказался неизвестен, и я ответил осторожно:

– Да.

– Слушай очень внимательно, – буркнул в трубке незнакомый голос. – Вопросов не задавай.

– Кто это? Вы о чем?

– Ты не о том думаешь, – резко сказали мне. – Ты о себе думай! Мое дело предупредить, а там сам решай.

Очень интересно. Видения Полины растворились мгновенно. И тестостерон мигом превратился в адреналин.

– Говори, – сказал я насторожившись.

– Ты ввязался в чужую игру. Дурачок! Не представляешь, как это опасно.

– Неужели?

– Тебя разводят, Артем. Тут все не то, чем кажется!

– Я не понимаю, к чему…

– Ты не думал, что тот, кто тебя нанял, не тот, за кого себя выдает? И задание твое липовое?

– Мать твою, давай без тумана! – воскликнул я. – Не ходи вокруг да около!

– Комов, который бизнесмен… – прошипела трубка. – Он тебя использует в грязных целях, а ты и уши развесил!

– Чувак, а почему я должен тебе верить?

– Ничего ты не должен. Сам мозги включай. Только учти… Это у Первого с башкой нелады! А тебе, видать, наплели, что проблемы у химика? Ты и поверил, лошара.

– С какого фига такая забота обо мне?

– Считай, что я – доброжелатель. Не хочу, чтобы еще один дурак пострадал. Ты думаешь, тебе бабла отвалят? Обломись!

– Кто ты такой? – Я начал вскипать. Эта ахинея мне уже сильно не нравилась

– Короче!.. Думаешь, выполнишь задание и будешь в шоколаде? Я бы на твоем месте валил отсюда, пока не поздно.

– Слушай, ты, доброжелатель!.. Так дела не…

Но звонивший уже дал отбой. Я перезвонил, но, разумеется, номер был отключен. Я вскочил и стал расхаживать по комнате.

Что это было? Что?! Как там Полина сказала: «Тайны мадридского двора»? Офигеть. Кажется, я дошел до неслабой развилки квеста. Вариантов была куча, и ни один не был лучше других. Это могла быть хитрая проверка Первого, он – тот еще жучара. Это могла быть разводка Второго, о чем меня, кстати, предупреждали. А если, ёпрст, это реальное предостережение? Аноним этот сраный сказал: «Я бы мотал отсюда»… «Отсюда», а не «оттуда»! Значит, он тут, в особняке? Ну, не догонял я целей этой хитроумной игры! Сколько ни тужился понять, только запутывался больше.

Я встал с постели и подошел к окну. Мадридский двор был залит солнечным светом и пуст. Ни единой живой души. Ни одной подсказки. Ни одной кнопки сохранения игры. Я вдруг отчетливо понял Комова Второго: соточка крепкого сейчас бы не помешала. А то и две.

6

Комов Первый мрачно потер виски, направился к бару и плеснул в стакан минералки. Сегодня он был суровее обычного, суровый такой манекен. Я не стал уточнять – почему. Кое-что о характере Первого я уже знал. Он со стаканом в руках начал расхаживать по кабинету у меня перед носом, словно маятник. Хоть бы от стены к стеллажам ходил, а то сделает два шага и обратно. Раздражает нереально.

– В лабораторию, значит, не повел, – пробормотал он. – Похвастаться не захотел… Почему?

– Чем похвастаться? – спросил я.

– А я знаю? Чем-нибудь.

– Александр Ильич, да странно, что он с первого раза начнет доверять. Я не жду.

– А я жду! – вдруг рявкнул он так, что вода выплеснулась из стакана ему на руку. – Времени у нас мало.

– Мне показалось, он в легенду не очень поверил.

– Чушь! Поверил – не поверил… Что он может знать? Он Игоря не видел с семилетнего возраста! С сестрицей двоюродной почти не общался. Помощи у нее запросил, глянь-ка! Решил, почему-то, что она, спустя столько лет… – Он замолк, играя желваками.

– Буду искать подходы, – сказал я, и он поморщился. – Вы слишком драматизируете…

– Слушай! – оборвал меня Комов Первый, останавливаясь и нависая надо мной со стаканом. – Выкручивайся, как хочешь. Только быстро!

– Быстро, – вздохнул я. – Тут бы не переборщить. Не спугнуть.

– Мы должны его опередить, а не он нас. Втирайся в доверие. Расспрашивай о прошлом. Сочувствуй. Найди его слабую точку. Уяснил?

– Я завтра пойду в лабораторию, – заверил я. – По-любому. Что-нибудь придумаю.

– Да черт с ней, с лабораторией! – воскликнул он, и вода хлюпнулась мне на колени.

Я подскочил и чуть отодвинулся. Потрогал мокрые пятна.

– Не понял.

– Сумка важнее! – процедил Комов Первый. – Найди мне сумку, Христа ради!

Он судорожно отпил из стакана, облившись.

– Может, стоит ослабить карантин? – сказал я. – Жесткач какой-то.

– Что-что?

– Мне кажется, из-за этих ограничений у него депресуха. Если честно, его можно понять.

– Ты чего несешь?! – Комов Первый взмахнул рукой, и снова на меня полетела вода. – Да ты не понимаешь…

– Вы не могли бы не махать? А то мокро, блин…

– Что-о?!

Он уставился на стакан, перевел взгляд на темные пятна на моей одежде. В два глотка допил минералку и поставил стакан на стол.

– Я говорю, если человека так прессовать…

– Ты защищать его собрался? – перебил Комов Первый. – Он поплакался, а ты и поплыл? Я тебя предупреждал: он не прост! И не дурак! Где твоя бдительность?

– Я пытаюсь встать на его позицию.

– Не питай иллюзий! Тоже мне страдалец. Про Бастилию, поди, говорил? – Комов Первый надвинулся на меня всем телом. – Да он в пьяном виде мне однажды контракт сорвал! Файлы удалял с ноутбука. Звонил кому-то от моего имени. Информацию в интернет сливал. Пойми, он – мина замедленного действия! Вот что бы ты сделал на моем месте? А?

– Но за что он мстит? – не сдавался я. – Ведь у него в голове есть какая-то своя правда. Пойму ее и подберусь к секретам.

– Это тупик. Ничего ты не поймешь. Он живет в вымышленном мире, я же тебе объяснял. Конечно, для него все выглядит логично. Придумать себе врагов, начать сопротивление, заговоры, акции вредительства…

Комов Первый выдохнул, умолк, изучая меня. А я вдруг вспомнил вчерашний звонок доброжелателя. Кто же меня водит за нос? В любом случае, кто-то из Комовых отлично играет свою роль. Мечта больших и малых театров.

– Александр Ильич, – сказал я, – мне вчера звонили. Какой-то аноним. Говорит, валить мне надо отсюда, иначе – кирдык. Вся игра – это подстава.

На непроницаемом лице манекена мелькнуло удивление.

– Звонил? – сказал Комов Первый, и под черепушкой у него явно закрутились ролики и шестеренки. – Откуда он взял телефон, гаденыш?

– Но это был не его голос. У него могут быть союзники?

– Кто?.. Нет… – Он посмотрел на меня озадаченно. – Да нет же.

– Почему?

– Здешний народ в доме с самого заселения. Когда раздвоения и в помине не было.

– Но кто тогда?

– А я знаю? – буркнул Комов Первый и зашипел: – С-сукин сын!..

– Так, э-э… Предлагаете на звонок забить?

– А ты поверил, поди?

– Чего сразу «поверил»? Вы-то как считаете?