Что-то эта конспирация порядком заколебала. Я отчетливо почувствовал себя идиотом, слепой куклой в чужих руках. А может, и глухой вдобавок. Не послать ли в топку все их паззлы? Простой ты такой, сказал кто-то внутри. А пол-ляма? А Будда, что ему сдохнуть?

– Что в сумке? – спросил я.

– Не твое дело, – отрезал Комов Первый и хмуро уставился в пол. – Я плачу, ты ищешь. И не задаешь вопросов. Что не ясно?

– Не получится, – с напором сказал я. – Я не могу играть вслепую, поймите! В любом квесте есть подсказки.

Комов Первый молчал. Потер виски, морщась, пробормотал:

– Где этот гаденыш опять коньяк раздобыл? Дима же все досматривает регулярно.

– Что в сумке? – снова спросил я.

Он взглянул на меня пронизывающе, колюче. Как иглы вогнал в бедные мои внутренние органы.

– В сумке мое спасение, – произнес он сухо. – И его гибель. Я смогу вернуть себе нормальное существование. Избавлюсь от этого самозванца.

– Э-э… – сказал я. Мысли в башке роились будто комары над водой. – А как… Ну в смысле…

– Меньше знаешь, лучше спишь, – отрезал Комов Первый. – Я тебе уже дал подсказку. Считай, что это Кащеева игла в яйце. Знаешь, что такое игла Кащея? Ваше поколение, поди, и сказок-то не знает.

– Знает, знает, – буркнул я. – А почему он сумку просто не уничтожит?

– Вряд ли он понимает, что в ней. Но зато понимает, что она важна для меня. И просто так свой козырь не сдаст. Ладно, хватит об этом.

Комов Первый встал с дивана и замер посреди кабинета, сунув руки в карманы брюк. Смотрел на облака за окном.

– В общем, будь начеку, – сказал он. – Он будет плести всякие небылицы. Он же хочет переиграть меня, победить. Он объявил мне войну, а на войне – военные законы.

Я не реагировал, не спрашивал. Он развернулся и снова вперил в меня стальной взгляд.

– Что-то не так?

Я молчал. Само собой, не так! Но не скажешь же ему? Если я и сам не понимаю, что именно не так.

– Ты только не хитри со мной, – сказал он. – Если все же испугался, так и скажи.

– Да что вы заладили-то? – буркнул я. – Никто не испугался.

– Или если повелся на его бредни… – Комов Первый погрозил пальцем. – Начнешь ему сочувствовать… Или, не дай бог, помогать… Не советую, пожалеешь.

– Александр Ильич, не надо угроз.

Я встал. Мы стояли друг напротив друга в тишине.

Обычно я таких Комовых в подобных ситуациях посылал либо в женские, либо в мужские гениталии, и разговор кончался. Дела – делами, но запах дерьма у носа я не потерплю. А сейчас что-то мешало его послать по адресу. Нет, реально, мешало. Ну не деньги же? Что-то глубоко внутри. Шевелилось, упиралось, сомневалось… Неужели хотело понять правду? Зачем? Да кто его знает… Мне было не по себе, но что с этим делать, я не знал.

– Короче, – прервал паузу Комов Первый. – Бершин привезет микрофон. Будешь ваши встречи записывать.

– Не доверяете?

– Дурак. Помогаю тебе! – сказал он и посмотрел на часы. – Ну все. Иди думай, готовься, вечером зайди. И еще… – Он опять потер виски. – Узнай, блин, где этот гаденыш прячет алкоголь. Отдельно заплачу, ей-богу.

Он взял пустой стакан со своего стола и направился к минибару. На меня он не смотрел, и я понял, что разговор действительно окончен.

Я поспешил выйти из кабинета и в дверях столкнулся с Бершиным. Тот запыхался, почти не обратил на меня внимания и ворвался в кабинет. Я побрел по коридору, но звук их разговора за спиной заставил меня обернуться. Бершин не полностью прикрыл дверь.

Я, еле слышно ступая, вернулся. Стоял, прижавшись к стене, и слушал. Доносились обрывки фраз да сплошной бубнеж, бу-бу-бу, бу-бу-бу. Но кое-что разобрать было можно. В основном восклицал Бершин.

«Бершин: они не будут ждать до послезавтра. Они, Александр Ильич, не через день, а каждый, работают…» «Комов Первый: Ты на мозоль мне давить пришел?» Бу-бу-бу. «Бершин: …сколько в таком режиме вы протянете? Постоянно не спать нельзя…» Бу-бу-бу. «Комов Первый:… не нравится! Есть другие решения, Вадим?» Бу-бу-бу. «Комов Первый: партнером? Мы же оговаривали, что через три года…» Бу-бу-бу. «Бершин: …итак по факту часть вопросов разруливаю. Пока ваша половина в бильярд режется, да порох в подвале изобретает… – Полегче, Вадим!..» Бу-бу-бу. «Бершин: А если экстренная ситуация? Надо решать, а не ждать сутки, пока вы проснетесь! Вы же помните тот случай… Бу-бу-бу… Где гарантия, что вас не заклинит? Бац однажды, и что? Кранты компании?..» Бу-бу-бу. «Комов Первый: …не понимаю, что ли?.. Бу-бу-бу… Подумаю, не дави на меня!.. И дверь прикрой! Разорался…»

Послышались приближающиеся шаги, я отпрянул в сторону. Дверь захлопнулась, и звуки стихли. Делать мне больше ничего не оставалось, как свалить отсюда.

Думать о Комовых больше не хотелось. Перебор. После обеда подумаю. Настроение стало паршивое, словно в дерьмо макнули. И это дерьмо требовалось срочно смыть.

Я вышел из особняка и направился к бассейну. Не знаю, зачем, просто ноги сами туда понесли. Может, во мне снова заговорил тестостерон?

Полина возлежала на неизменном шезлонге под солнцем. Изящная, вытянутая, тонкая как самка гепарда. Казалось, она спала, свесив руку с пустым бокалом. Под навесом стоял столик, пара стульев, на столике – бутылка мартини и ведерко со льдом. Какая насыщенная и беззаботная жизнь у гепардов!

Я опустился на стул. Полина шевельнулась, грациозно привстала, грациозно вылила на разогретую плитку растаявший лед и грациозно протянула мне свой бокал.

– Не нальете? Будьте любе-е-зны.

За стеклами очков не было видно ее глаз. Я щедро наполнил ее стакан вермутом, кинул щипчиками лед. Она поднесла бокал к глазам, рассматривая, как солнце пробивается сквозь ледяные кубики.

– Налейте себе.

– Спасибо, не хочу.

– А чего вы хотите, м-м?

– Например, поговорить о «тайнах мадридского двора».

Она провела запотевшим краем бокала по своим изящным губам.

– О-о, тайны. Зачем они вам, Игорь? Еще спать перестанете.

Зазвонил ее мобильник, лежащий тут же на столике. Я любезно подал ей телефон, заметив вызывающего: «Комов Александр Ильич». Опаньки. Не «муж», не «любимый», не котики-зайки-крокодилы там… И фото нет. Нормально. А чего, Мадрид есть Мадрид.

– Але-е, – протянула бархатно Полина и посмотрела на дом.

Там, из окна своего кабинета на нас пялился Комов Первый, прижав трубку к уху.

– Прошу, не преувеличивай, – сказала Полина. Она слушала, и лицо ее становилось все недовольнее. – Нет, преувеличиваешь!

Внезапно она подняла бокал и демонстративно, тонкой струей вылила мартини себе под ноги. Кубики льда поскакали по плитке и нырнули в бассейн.

– Доволен? – фыркнула она. Пауза. – Хорошо, я сейчас приду.

Самка гепарда грациозно встала, сняла парео со спинки шезлонга, набросила на плечи. Я скользнул взглядом по ее загорелому бедру.

– Увы и ах, – развела она руками. Поставила пустой стакан на столик. – С тайнами пока не получится. Великий и ужасный кличет.

– Вы его боитесь? – шутливо спросил я.

Полина сняла очки, посмотрела на меня заинтересованно. Взяла со стола пачку сигарет и зажигалку. Грациозно прикурила, грациозно выпустила дым вверх.

– С чего вы взяли?

– Показалось. – И чтобы сменить тему, спросил: – Полина, а как вы… ну с ними двумя?

– В смысле?

– Вы общаетесь со Вторым? Считаете его своим мужем? – Я понял, что меня заносит и добавил: – Бестактно, да?

Полина помедлила, что-то вспоминая, обхватила себя за плечи.

– Я с ним почти не знакома, – сказала она как-то тускло. – Да и не горю желанием. И он – тоже. Я замуж, кстати, за Первого выходила. Он хотя бы на мужика похож. А тот… ну вы же его видели. Тряпка, слабак, пьянь. Мне и говорить с ним не о чем.

– Тяжело, наверное, мужа видеть через день?

Полина сдвинула брови, как бы спрашивая: а тебе-то не один ли хрен, мальчик?

– А он может играть с обитателями дома? – спросил я.

– Играть?

– Ну, розыгрыши, записки, всякая такая ерунда.

– Ах, постоянно. Он еще и клоун вдобавок. Он же так отыгрывается на всех. Думает, против него весь мир.

– Пример приведете?

Она усмехнулась, помолчала, становясь задумчивой.

– Вы просто недавно тут. Подождите, дойдет и до вас черед.

– Уже страшно, – сказал я. – Тайны, ужасы… Анонимные звонки… Полина, а вы квесты любите?

Я пристально за ней наблюдал, но она и ухом не повела. Не ответила, уронила пепел на палец и не заметила.

– Саша должен был вас предупредить. Жить у нас в доме иногда непросто.

Она вышла из задумчивости, сделала пару затяжек, затушила сигарету в пепельнице.

– До встречи, Игорь. Смотрите, не заиграйтесь. А я поговорю с ним насчет вашей работы.

– Да-да, спасибо! – «Родственник-провинциал» всплеснул руками и попятился, услужливо пропуская благодетельницу.

Самка гепарда удалялась в сторону дома, и парео развивался на ее плечах словно крылья. Фигура у нее зачетная. Подберите отвисшие челюсти. Я мечтательно смотрел ей вслед, чуя, как вместо крови по сосудам снова нагло течет тестостерон.