Цитаты из книг автора «Соня Мармеладова»

– Это из-за Андрея? – напряглась Геля, вжимая голову в плечи и пряча подбородок в вороте крутки. – Вы с ним… помирились? – Не совсем, – усмехнулся он, покосившись на Телепузика, которая и не думала слезать с байка и подходить. Более того, так и сидела в шлеме. Вот глупыха… – Но, если речь о Коршуне я бы хотел помочь. Он попытался втянуть в свою грязную игру посторонних людей… не могу этого допустить. Геля растёрла ладони и подняла в воздух травмированную ногу. Видимо, желая снять нагрузку и дать себе короткую передышку. – Это из-за неё? За тебя можно порадоваться? – усмехнулась, бросив взгляд туда, где стоял байк, а на нём сидела рыжая вредина. Демид проследил за взглядом подруги и поджал губы, скрывая ироничный смешок. – Не знаю. Мы пока… на стадии узнавания, – уклончиво отозвался он, на самом деле, только сейчас понимая, что в душе замирает вовсе не из-за встречи с Ангелиной. Сравнивать девушек было бы глупо. Какой бы замечательной не была Геля, Телепузик – это Телепузик. По-своему особенная, не такая идеальная и безупречная, но энергия, которая бурлит в маленьком чертёнке, заставляет сердце стучать быстрее. Иногда пропускать удары. Как вчера. Совсем как вчера во время их танца, от которого Демид приходил в себя полночи, хотя не кисейная барышня, не прыщавый подросток. Было только одно обстоятельство, которое омрачало: Телпузик девушка Андрея. Неужели снова? Снова на те же грабли…

Мелком взглянул на Телепузика и усмехнулся. Если бы не она, он бы вряд ли осмелился. Вряд ли поехал, даже ради Андрея. Просто… девчонка заставляет испытывать странную уверенность и желание защищать её. Такую дурную и немного нелепую… Так увлёкся мыслями о Телепузике, что пропустил появление Ангелины.

Девушка сильно хромала на одну ногу, но это её нисколько не портило. Не портило её совершенной естественной красоты. «Евсеева…» – подумала обречённо, а сердце ухнуло в желудок. С ней я точно не смогу соперничать. Без шансов вообще. Смешно было даже предполагать, что Громов всерьёз может обратить на меня внимание. Наивная сосиска, как сказал бы папа…

– Я так не могу… – застонала жалобно. – Давай как-то поживее тогда хотя бы уж, – убрала руки парня со своей талии и заняла позицию почти как в вальсе. Громов вопросительно вздёрнул бровь, но протестовать не стал. Дело пошло веселее. Раз-два-три, раз-два-три… а теперь усложняем задачу и… прогиб засчитан. И ножкой по его ноге так оп… плавно скользнуть вниз и резко наверх, поворот, волна. О, да… Глаза Громова зажглись азартным лихорадочным блеском, взгляд стал острее, губы приоткрылись, а дыхание участилось. Скользнула ладонями по его плечам, вдоль рук до самых кончиков пальцев и, вильнув бёдрами, прогнулась в спине, касаясь волосами пола. Глаза в глаза, а в ушах бешеное биение сердца. Казалось вот-вот и выпрыгнет… – Ты… – Громов попытался что-то сказать, но голос хрипло смолк и только в тёмной бездне глаз бушевали эмоции. Такие яркие, живые, что я невольно испытала восторг. Ведь они предназначаются мне…

Где Покровский откопал её? Такая засранка мелкая, ничего не вызывает, кроме желания хорошенько… нет, слово наказать звучит слишком пошло в данном контексте. И вроде платье надела, демонстрируя, что да, давно уже не девочка, а характер всё тот же. Едкий. Демид взял коктейль, вынул из бокала трубочку и выпил залпом, зажевав кусочком лайма. Вредина… все нервы в клубок смотала, вязальщица фигова!

– Ничего не случится, – раздался за спиной бархатный спокойный голос Громова. – Я пригляжу за ней. Поезжай куда нужно.

и… увидела Громова. Он сидел за барной стойкой, мешал трубочкой лёд в своём бокале с коктейлем, весь такой загадочный и чертовски привлекательный, таинственный, в белой рубашке и брюках, будто не студент, а утомлённый жизнью серьёзный бизнесмен после тяжелого трудового дня. А рядом, на круглом барном стуле, сидела блондиночка в красном коротком платье и что-то кокетливо щебетала. Бессильно скрипнула зубами, ощущая, как в душе поднимается жгучая волна раздражения, нацепила на лицо обворожительную улыбку и направилась к сладкой парочке. Тронула Громова за плечо, привлекая внимание и протянула нежным, виноватым тоном. – Милый, звонила мама, говорит Артёмка проснулся и плачет. Поехали домой? Девица поперхнулась напитком и закашлялась, а я услужливо постучала ей между лопаток. Она закивала, как бы благодаря и быстро засобиралась. Громов недоумённо моргал, приоткрыв рот. Тёмные сверкающие глаза выражали неверие. Неприятие. Кажется, ему сложно поверить в то, кто перед ним. – Василиса? – выдавил наконец. – О, ты оказывается имя моё знаешь, – саркастично усмехнулась и села на место сбежавшей блондиночки. Пальцем поманила бармена и громко произнесла: – Дайкири, пожалуйста. Парень улыбнулся и взял шейкер. – Что на тебе надето? – ошеломлённо поинтересовался Громов, всё не отойдя от шока. Даже про подружку свою забыл. – Одежда, – хмыкнула, повернувшись. – Нравлюсь? Во взгляде Громова сверкнул опасный огонёк.

В машину сели молча. Мне не хотелось ругаться с братом по дороге, и я знала, выход всегда можно найти, мне не обязательно изображать с Громовым пару, к тому же, вряд ли бы я смогла не увлечься им. Слишком уж «аппетитный» парень. Меня напрягал только один момент: – Почему ты не расскажешь Громову, что мы брат и сестра? Что за тайны? Почему затыкаешь меня всякий раз, когда пытаюсь сказать?

«Наверное, со стороны мы действительно смотримся с братом, как пара…» – мысль обожгла щёки. Прикрыла одну часть лица ладонью и отвела взгляд. Мне совершенно не хочется, чтобы Громов так о нас думал…

– Поесть бы… – протянула тяжко и жалобно посмотрела на Громова, очень надеясь на его гостеприимство. Он усмехнулся и сел напротив нас с братом. – Не думай, что после выходки твоего парня я буду вас кормить.