Сестёр и Диму я трогать не стала, ведь про них в письме не было ни слова. Анфиса же ничего дельного мне не сообщила. Я будила её, тыча под нос письмо, но тётка лишь ворчала, что я могу делать что угодно, только бы спать ей не мешала. Даже ключ отдала без лишних препирательств. Умирая от гложущего меня любопытства, я легкомысленно решила, что надо рисковать, иначе так всю жизнь можно провести в сомнениях. Сунув Аха под мышку, а склизкую жабу – под другую, я открыла дверь ключом, пожелав оказаться у гнезда Арсу и Азиз.

Едва я сделала первый шаг, меня окружило зловоние болот и рой мелкой мошки. Насекомые мгновенно заставили меня пожалеть о том, что я сунулась сюда в одной ночнушке и накинутой сверху куртке. Зато во влажном тепле этого мира сразу отогрелись порядком замёрзшие в гнезде ступни.

Я огляделась. В рассветных лучах солнца передо мной раскинулась небольшая деревенька на сваях. Убогие кривые домики, обросшие мхом, стояли на крепких ножках, а к низким дверям вели мостки, образующие целый лабиринт. Поселение ютилось посреди огромного болота, конца и края которому не было видно. Лишь редкие кочки и лысые рощицы вносили хоть какое-то разнообразие в унылый пейзаж.

Ах нетерпеливо завозился под мышкой и, вырвавшись из рук, спрыгнул вниз.

– Ах, зараза такая, вернись! Я не хочу тебя тут потерять! Я даже не знаю, где мы оказались!

Едва я шагнула за своенравным котом, мои домашние тапочки заскользили по влажным доскам мостков, и, не удержав равновесие, я ухнула вниз, прямо в самое средоточие зловония.

На шум и плеск распахнулась дверь ближайшего домика, и выглянувшие оттуда сиамские близнецы с большим интересом принялись меня разглядывать. Я тоже не могла отвести от них взгляда, впечатлённая экзотической внешностью и очень высоким ростом. Даже на миг забыла, что стою на илистом дне, жадно засасывающем мои тапочки, вымазанная в густой вонючей жиже и с рогатой жабой под мышкой.

– Э-э… Здравствуйте! Извините, что побеспокоила. Я пришла к Арсу и Азиз по приглашению. Мне его только что доставила вот эта жаба. Она, наверное, ваша, да?

Нужно всегда придерживаться правил элементарной вежливости. Даже в таких непростых ситуациях, когда ты по колено увяз в болоте. Потому что от грязи легко можно отмыться, а вот первое впечатление о себе исправить будет уже невозможно.

Как бы то ни было, болотные девы смеялись надо всей этой ситуацией очень и очень долго: пока вытаскивали меня из болота обратно на мостки, вели под руки внутрь своего дома и чистили мою одежду. С радушием они напоили меня пахучим чаем из местных трав, согрели у очага и забросали вопросами, постоянно чередуя слова на моём и своём языках.

Арсу и Азиз были такими же стражами Леса, как и наша семья. Слух о девочке, бесстрашно странствующей по мирам и увлечённо собирающей любые крупицы знаний, добрался и до их болотистого края. Они сразу решили познакомиться со мной, но сперва – то ли из благородных побуждений, то ли попросту со скуки – добыли у Блуждающих торговцев книги моего измерения и принялись учить язык. Только подготовившись таким образом, сёстры отважились прислать личное приглашение.

Жаба-посланница, кстати, так и осталась сидеть с нами в доме, пока я слушала Арсу и Азиз. Она залезла в кадушку с водой и тиной в углу и наслаждалась покоем. Ах же явно чувствовал себя как хозяин и постоянно крутился рядом с рогатой жабой, видимо, с трудом подавляя желание потрогать её лапой.

– У наши мало кто бывает, и сами мы нигде не може ходим, – пожаловались мне болотные девы. – Наши так одиноко! Ты многие видела. Поделись с наши знания, мы будем благодар-рны.

Так я обзавелась новыми приятельницами и единомышленницами. Разве я могла не подать руку помощи этим сёстрам, жаждущим познания, совсем как я?

Да и, признаться, тепло их мира пришлось мне по душе больше, чем выстуженное февральскими ветрами гнездо…

С того замечательного дня нашего знакомства я прониклась такой глубокой симпатией к милым Арсу и Азиз, что самой не верилось. Я водила к ним в гости свою семью, но никто из них не полюбил смердевший мир. Кроме, пожалуй, Аха, который испытывал необъяснимую привязанность к жабе с каменными рогами, вечно сидевшей в своей кадушке без единого звука.

До того мне было здесь хорошо и комфортно – почти как в родном гнезде! Болотные девы всегда с радостью ждали меня и слушали мои истории, как никто и никогда до них не слушал, кроме разве что покойной тётушки Инессы. Арсу и Азиз просили рассказывать обо всех книгах, которые я читала, и мирах, которые посетила, а сами взамен охотно говорили о своём дереве и Лесе. Это незабываемое чувство собственной нужности и значимости пьянило меня долгие месяцы.

Маленький и тесный болотный домик стал моим убежищем от любых жизненных невзгод.

* * *

– Твой чай остывает, Вар-ря! – вырывает меня из воспоминаний голос Арсу. Она пододвигает ближе глиняную чашку, пышущую паром. Я даже не помню, когда успела шагнуть внутрь дома вслед за болотными девами и устроиться за столом.

– Я добавила туда немного ши-хи, – сразу же предупреждает Азиз. – Это придаст сил.

– Да, силы мне бы сейчас не помешали, – невольно соглашаюсь я и пробую кисловатый чай.

На самом деле у Арсу и Азиз всего две страсти – это травы и звёзды. Им нет равных в искусствах траволечения и звездочётства. На этом дереве уж точно.

С потолка болотной избушки свешиваются пышные веники трав и кореньев, набитые сухими цветками мешочки, а на полках высятся закупоренные горшки с семенами. Ходить по дому в облаке медвяных ароматов одно удовольствие, как и наблюдать за работой сестёр, когда они мешают густые мази, заговаривают для местных амулеты и талисманы, вырезанные из дерева, вышивают грубыми нитями из стеблей болотных трав обережные знаки на одежде.

Атмосферу уюта в избушке портят лишь каменные истуканы, застывшие вдоль стен и подпирающие головами высокий потолок.

Когда я в первый раз спросила Арсу и Азиз об этих статуях, они ответили, что это их предки. Я тогда наивно решила, что на их дереве в память об умерших родственниках принято вырезать их каменные копии.

Кто же знал, что это были вовсе не копии!

– Пока растёт дитя, тело его мягко, как глина. Едва дитя достигает зрелости, плоть начинает твердеть. К концу отмеренного срока мы обратимся в камень и займём своё место в рядах предков, а наши души предстанут перед Царём, – с благоговением рассказывали мне болотные девы, приподнимая край своих одежд и показывая ступни, покрытые каменной коростой.

До сих пор с дрожью вспоминаю это зрелище! Как по мне, окаменеть заживо – жуткая участь. Но Арсу и Азиз не согласны. Для них это естественный ход жизни, лучшая из возможных судеб. Что для одного горестный удел, для другого может быть пределом счастья. Нужно просто это принять. Для себя я давно решила всегда проявлять уважение к ценностям и традициям обитателей иных миров, какими бы странными они порой ни казались.

И хотя сидеть в окружении окаменевших мертвецов мне всё ещё дико, пожалуй, я начинаю привыкать и всё меньше обращаю внимание на статуи.

– Последнее время ты часто грустишь, Вар-ря, – замечает, как и всегда, очень внимательная и деликатная Азиз. Она устроилась за столом, подпирая голову кулаком. – Мы видим, тебя что-то тревожит.

– С каждым разом, что ты приходишь к нам, твои глаза становятся всё печальнее, девочка. Это ведь связано с твоими путешествиями между мирами, верно?

Я отодвигаю почти опустевшую чашку. Ши-хи уже делает своё дело и понемногу прогоняет сонливость.

– Я не грущу. Всего-навсего слегка устала... Бескрайний Лес полон удивительных загадок, а я пока так плохо его изучила, посетила так мало деревьев.

– Мы беспокоимся о тебе, – прямо говорит Арсу. – Ты стараешься везде поспеть, но лишь изматываешь себя. Любые силы однажды иссякают. Твои не исключение.

– Знаю. Но мне предстоит открыть ещё так много миров…

– Нужно уметь отдыхать. И не браться за невыполнимые задачи.

– Я отдыхаю. Я же прихожу к вам как раз, чтобы отвлечься, – тепло улыбаюсь я болотным девам, но они лишь озабоченно хмурятся в ответ.

– Нет. Ты попросту сбегаешь сюда из своего гнезда, – строго замечает Арсу, не собираясь ходить вокруг да около, как её сестра. – Но все твои тягостные мысли остаются с тобой, девочка. Ты не отпускаешь их, даже будучи с нами.

– Она хочет сказать, что мы надеемся помочь тебе, Вар-ря, – сразу же торопливо добавляет Азиз. – Ведь эти путешествия ты начала не просто так. Ты что-то ищешь, да? Ищешь ответ роо-цу майх…

– На тревожащий сердце вопрос, – переводит Арсу.

Проницательность близнецов поражает. Неужели они догадались? Но ведь я никому не говорила. Ни словечком не обмолвилась даже сёстрам и тёте за этот год.

– Не хочешь, не раскрывай нам ничего, – заметив моё замешательство, шепчет Азиз. – Только позволь помочь. Ты подарила нам столько знаний, мы желаем хоть чем-то отплатить за твою доброту.

– Вы и так много делаете для меня, – ласково отвечаю я. – Встречаете, выслушиваете, рассказываете о своём дереве. Я очень ценю это!

– Мы хотели бы сделать для тебя больше, – настаивает печальная Азиз. – Помочь тебе отыскать этот ответ, Вар-ря, если он так важен для тебя…

– Чтобы к нам вернулась та спокойная улыбчивая девочка, которую мы достали из болота в первую встречу. Пусть тебя больше ничто не тревожит.

– Это могу сделать только я сама. Вы тут бессильны, даже если очень хотите помочь. – Я вздыхаю и пожимаю плечами, не решаясь открыть больше. – Пусть поиски и затянулись и отнимают у меня много сил, но если судьба будет благосклонна, то в конце концов я всё равно найду то, что ищу. А будет это рано или поздно, мне неведомо.

Сёстры обмениваются быстрыми взглядами и встают из-за стола. Им в ноги мгновенно бросается Ах и начинает, низко и басовито мяукая, сновать меж складок длиннополых одежд, украшенных по краю обережной вышивкой.

– Это ведомо нам, Вар-ря.

Арсу подзывает меня движением руки, и мы все вместе в молчании покидаем дом. Пока мы пили чай, на болота уже опустилась густая ночь. Небосвод расцвечен тысячами ярчайших огней: звёзды и планеты, скопления и туманности, спутники и кометы свысока взирают на нас, сверкая и переливаясь во мраке, словно стёклышки на дне калейдоскопа.

Сёстры синхронно задирают головы и долго изучают ночное небо.

– Возле твоей двойной звезды Митци скоро окажется планета-дух Кахуу, – шепчет Арсу.

– И что это значит? – спрашиваю я.

Хоть болотные девы и раньше по мелочам предсказывали мне судьбу, я по-прежнему слабо верю в возможность влияния небесных светил чужого мира на свою жизнь. Обычно я стараюсь слушать слова Арсу и Азиз лишь из уважения к ним, чтобы не обидеть.

– Планета-дух Кахуу – предвестник бед, – отвечает Арсу. – Нелегко будет, девочка. Нелегко.

– Созвездия, как карта, указывают путь к будущему, – добавляет Азиз. – Присмотрись.

Я щурюсь, силясь вспомнить, где же на небосклоне эта самая двойная звезда Митци, которую болотницы почему-то давно считают моей. Все огни смешиваются и путаются перед глазами.

– Пока твой лик обращён вперёд, Вар-ря, недруги строят заговоры за твоей спиной, – произносит своё предсказание Арсу, хмурясь.

– Ты была невнимательной, девочка, – добавляет Азиз. – Ты слепо шла к своей цели без друзей и родных рядом, которые могли бы предупредить тебя о близящемся несчастье. А теперь беды уже не миновать.