Глава 3. Мой парень.

После ресторана Вера не поехала домой.

Она ехала по Садовому кольцу, лениво поглядывая в окно. Мимо проплывали огни мегаполиса — яркие, кричащие, будто пытающиеся что‑то доказать. Затем плавно свернула на Кремлёвскую набережную. Вода под мостом мерцала, отражая неоновые вывески, — словно подмигивала ей с намёком: «Ну что, Вера, опять по кругу?»

Навигатор молчал — она знала этот путь наизусть. Парковка у дома, ключ‑карта, лифт с панорамным видом на реку. Стеклянные стены кабины скользили вверх, открывая панораму ночной Москвы: огни, мосты, тёмная лента реки. Вера смотрела на город с высоты, но видела лишь отражение собственного лица — уставшего, но красивого.

Лифт остановился с тихим «дзинь», двери разъехались, и Вера шагнула в коридор, где пахло дорогим мужским парфюмом. В свою квартиру, где жил её любовник, она вошла без звонка, открыв дверь ключом.

Артём встретил её в прихожей. Красивый, молодой, в белой футболке, которая обтягивала накачанную грудь, и тёмных домашних штанах. Он стоял, прислонившись к стене, руки скрещены на груди, но как только увидел Веру — мгновенно распрямился и лицо озарилось улыбкой.

— Привет, красавица, — сказал он и поцеловал её в губы. Долго. Вкусно. С намёком на продолжение. Его пальцы скользнули по её плечу, чуть сжали словно он проверял, настоящая ли она.

Вера почувствовала, как напряжение отпускает и плечи расслабились сами собой. Она выдохнула — первый раз за день по‑настоящему.

— Привет, — ответила она, скидывая туфли. Одна упала набок, вторая осталась стоять, как будто в нерешительности.

Он помог снять пальто. Аккуратно повесил на вешалку, как радушный хозяин — или как актёр, безупречно отыгрывающий роль.

— Ты устала? — спросил, обняв её за талию. Его ладонь легла на поясницу, слегка поглаживая.

— Немного, — призналась Вера, невольно прижимаясь к нему.

— Я знаю, — он провёл рукой по её спине, чуть надавил на поясницу. — Ванна готова.

— Ты меня ждал? — удивилась Вера, заглядывая в его карие глаза. В них плясали какие‑то странные искорки — то ли искренность, то ли расчёт.

— Я всегда тебя жду, — улыбнулся Артём, тепло и ласково, что Вера почти поверила.

Ванная комната встретила её полумраком. Свечи горели на мраморной столешнице — три штуки, с запахом лаванды. Пена в джакузи уже была — высокая, белая, пахнущая эвкалиптом. Из колонок тихо играл джаз — какой‑то классический, с бархатным саксофоном.

Она разделась. Медленно вошла в горячую воду и закрыла глаза. Мышцы расслабились, голова стала лёгкой, почти невесомой.

Он зашёл через пять минут. Бесшумно. Сел на край ванны, взял мочалку и налил на неё гель для душа, нежными круговыми движениями провёл по её шее и спине.

— Ты сегодня какая‑то напряжённая, — сказал он. — Что‑то случилось?

— Нет, просто был насыщенный день, — ответила Вера и посмотрела на его волевое лицо. Линия челюсти чёткая, брови слегка нахмурены — будто он действительно переживал, но Вера хорошо его знала и всё понимала.

— Иди ко мне, — сказала она и протянула руку.

Он не заставил ждать и погрузился в воду, взглянув ей в глаза — в них мерцали отблески свечей. Вера не успела и моргнуть, как его губы коснулись её губ — сначала легко, почти робко, словно проверяя, откликается ли она. Но уже в следующее мгновение поцелуй стал глубже, жарче, требовательнее.

Её руки скользнули по его плечам, впились в спину, притягивая ближе, будто пытаясь стереть даже намёк на расстояние между ними. Он обнял её крепче, ладони скользнули вдоль спины, ощупывая изгибы, прижимая её тело к своему так тесно, что она почувствовала, как участилось его дыхание, как забилось сердце — уже не размеренно, а лихорадочно, в такт её собственному.

— Вера — выдохнул он ей в губы, на мгновение прерываясь, но не отстраняясь. Его голос звучал низко, хрипло, и от этого звука по её коже пробежала волна мурашек.

Она не ответила словами — вместо этого приподнялась, обвила ногами его талию, ещё сильнее прижимаясь к нему. Пальцы запутались в его влажных волосах, слегка потянули, заставляя его запрокинуть голову. Она поцеловала его шею — сначала нежно, едва касаясь губами, а затем чуть прикусила кожу, оставив лёгкий след страсти.

Он глухо застонал, и в этом звуке было столько необузданного желания, что у неё перехватило дыхание. Его руки теперь скользили по её телу уверенно и властно.

Поцелуи становились всё более неистовыми: губы, шеи, плечи — они словно пытались насытиться друг другом после долгой разлуки, запечатлеть в памяти каждое мгновение, вздох, трепет тела под пальцами. Он был страстным и умелым любовником и входил в неё так, будто каждая секунда была последней. Она громко стонала, выгибаясь ему навстречу. Пена вокруг них колыхалась, свечи мерцали, отбрасывая дрожащие тени на стены, а джаз из колонок, казалось, сменил ритм — теперь он звучал в унисон с их бешеным пульсом.

Наконец, чуть отдышавшись, он отстранился на пару сантиметров, упираясь лбом в её лоб. Оба тяжело дышали, их глаза горели одним и тем же огнём — жаром, который не потушить ни водой, ни временем.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, и в его голосе смешались страсть и нежность.

Вера улыбнулась и снова притянула его к себе для нового поцелуя, более медленного, но от этого не менее жгучего. В этом поцелуе было всё: благодарность, признание и обещание.

— Ты не представляешь, как я ждал тебя, — сказал он тихо. — Весь день думал о тебе... о нас.

— Весь день? — усмехнулась Вера и включила лейку, ополаскивая своё стройное тело. Вода стекала по коже, смывая остатки расслабленности.

— Да, — кивнул Артём, обтираясь полотенцем. Его движения были чуть резче, чем раньше.

Она промолчала и выключила воду, взяв пушистое белое полотенце.

— Вер, — начал он, и голос его стал чуть напряжённее. — Я понимаю, что не вовремя, но у меня стартап горит.

— Какой по счёту, Тёма? — хмыкнула Вера, закутываясь в полотенце.

— Вер, за разработкой альтернативных платёжных платформ будущее, и ты это знаешь лучше меня. Я согласен, что прошлый проект был не совсем удачным, но он уже стал приносить доход, правда, не такой, как я прогнозировал, — сказал Артём, завязав пояс халата. — В этот раз

— Сколько? — перебила его Вера, открывая баночку с увлажняющим молочком. Её движения были размеренными, почти механическими.

Она знала этот разговор. Не в первый раз. Он всегда просил красиво — после секса, когда она была расслаблена и благодарна. Умел. Ох, как умел.

— Три миллиона, — сказал он. — Я уже вложил свои, но этого мало. Инвесторы требуют рабочий прототип. Если я его не сделаю до декабря, проект закроется.

Он смотрел на неё как верный пёс — глаза большие, честные, чуть виноватые. Но Вера видела за этим взглядом расчёт. Чёткий, холодный, как лезвие.

— Вер, ты мне поможешь? — спросил он, доверчиво заглядывая в глаза.

Вера смотрела на него. На красивого, молодого, талантливого лжеца. Который был сегодня великолепен. Который подарил ей один час настоящей страсти. Который делал всё — всё, — чтобы она чувствовала себя желанной, нужной и живой.

— Тебе на карточку перевести? — уточнила она и вышла из ванной, не дожидаясь ответа.

— Ты лучшая, — прошептал он в её волосы. — Самая лучшая.

Его лицо осветилось улыбкой. Он поцеловал её — благодарно, жадно, со всей страстью, на которую был способен в данную минуту, и прижал к себе.

Телефон пиликнул — сообщение от банка: «Перевод 3 000 000 рублей на карту **** 4321 выполнен. Получатель: Карпов А.Д.»

Она посмотрела на экран. Ещё три миллиона. К шестидесяти одному. Квартира, машина, стартапы, тренеры, рестораны, часы, одежда. Всё для него. Всё ради того, чтобы иногда чувствовать себя женщиной. Не начальником. Не продуктом. Не взрослой одинокой тёткой.

Просто женщиной, которую хочет красивый, молодой мужчина.

Через сорок минут Вера завела двигатель. Выехала с парковки. В зеркале заднего вида увидела окна квартиры, где горел свет и силуэт. Артём стоял у окна и смотрел ей вслед.

Он стоял у окна, пока красные огни Bentley не растворились в ночной Москве. Улыбка сползла с его лица, как будто её стёрли ластиком. Он отвернулся от окна, потянулся к тумбочке и достал второй телефон.

Короткое движение пальцем — и на экране появился контакт. «Настя».

Он нажал вызов.

Гудки. Три. Четыре.

— Алло! — голос молодой, звонкий, перекрывал музыку и смех на заднем плане.

— Ты где? — спросил Артём вкрадчивым тоном, стараясь придать голосу лёгкую игривость.

— В «Rich»! — закричала Настя в трубку. Слышна была музыка — тяжёлый бас, голоса, звон бокалов. — Тут так круто! Мы с девчонками отдыхаем! Приезжай!

— Буду через час, — ответил Артём уверенным тоном, но в груди что‑то неприятно кольнуло.

— Найс! — она чмокнула в трубку и отключилась.

Артём кинул телефон на кресло и посмотрел на смятые простыни на кровати. Поморщился, будто увидел что‑то мерзкое. В голове пронеслось: «Новая игра»

Он пошёл в ванную, где встал под воду, смывая с себя запах Веры — её духов, её крема, её тела. Мылся тщательно, с гелем, с мочалкой. Два раза, чтобы ни следа не осталось. Вода стекала по плечам, унося с собой остатки тепла и нежности, которые ещё минуту назад казались настоящими.

Выключил воду, вытерся и посмотрел на себя в зеркало. Капли воды стекали по лицу, искажая отражение.

— Ну а кто сказал, что будет легко? — прошептал он своему отражению и покачал головой. — Пара часов терпения — и ты стал ближе на шаг к своей цели.

Быстро оделся — джинсы, чёрная рубашка, пиджак, часы — Omega Seamaster и брелок, подарок Веры на прошлый Новый год. Вспоминание резануло: «Ты же мужчина, тебе нужна приличная машина», — сказала Вера, когда вручала ключи. Он тогда поцеловал её разыгрывая благодарность и удивление, а сам думал «ты мне должна»

Лифт. Парковка. Машина — серебристая, низкая, хищная. Он сел, завёл двигатель. V8 зарычал довольно, почти одобрительно.

Порше вылетел на Кремлёвскую набережную, разрезая ночную Москву. Артём вёл агрессивно и уверенно, выплёскивая все свои эмоции в резких поворотах и ускорениях. Фары выхватывали из темноты мокрый асфальт, редкие деревья и неоновые вывески.

Машина свернула на Тверскую, потом направо, в переулки. Огни рекламы, витрины дорогих магазинов, редкие прохожие — столичная ночная жизнь только начиналась. Он знал точно, что Веру он здесь не встретит, потому что она давно живёт по установленному расписанию: работа, встречи, редкие вечера с ним и одинокий дом с холодной постелью.

Элитный, закрытый клуб, вход только по приглашениям. Фейс‑контроль — как в космос. Внутри — мрамор, золото, хрусталь. Полупрозрачные перегородки, диваны из белой кожи, бар с трёхметровой стойкой из цельного куска оникса.

Посетители от восемнадцати и выше. Девушки в коротких платьях «до двадцати пяти». Парни в пиджаках с приспущенными плечами — успешные, или делающие вид. Деньги текли рекой. Шампанское стоило как зарплата официанта. Коктейли — как ужин в хорошем ресторане.

Артём припарковал Порше у входа. Ключи отдал парковщику — тот узнал его, кивнул, назвал по имени. Он был здесь своим.

На входе — короткий кивок вышибале. Тот посмотрел на лицо, на одежду, на часы и пропустил.

Техно гремело так, что басы отдавались в груди, цветные лучи прожекторов сканировали зал, выхватывая из полумрака силуэты танцующих. Воздух был густым от запахов: дорогих духов, алкоголя, разгорячённых тел и чего‑то неуловимого — денег, власти, успеха.

Артём прошёл в VIP‑ложу. Здесь было тише, просторнее: мягкие диваны, отдельный бар, панорамный вид на танцпол. Он окинул взглядом помещение — и увидел её.

Настя сидела в окружении подруг, откинувшись на спинку дивана. Маленькое чёрное платье от Версаче — подарок отца из Милана — облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Длинные светлые волосы были распущены, струились по плечам, на губах — яркая помада, в руках — бокал с чем‑то розовым и сладким. Она смеялась — громко, заливисто, запрокинув голову, сверкая белоснежными зубами. В её смехе было столько беззаботности, что на мгновение Артём почувствовал укол зависти.Ей было двадцать три — возраст, когда жизнь кажется бесконечным праздником, а любая мечта, стоило лишь щёлкнуть пальцами, готова была воплотиться в реальность. Она выросла в обеспеченной семье, где слово «нет» почти не звучало.

Заметив Артёма, Настя вскрикнула от радости, вскочила с дивана и бросилась к нему. Повисла на шее, чмокнула в губы — быстро, звонко, искренне.

— Ты приехал! — её голос звенел, как колокольчик. — А я уже думала, ты не придёшь!

— Я обещал, — ответил он, невольно улыбаясь. — Ты же знаешь, я всегда приезжаю.

Он сел рядом, обнял её за плечи. Подруги Насти переглянулись — в их взглядах читался интерес, смешанный с завистью. Красивый, высокий, накачанный парень, дорогие часы на запястье, стильный пиджак. Идеальный трофей.

— Ребята, это Артём, — представила Настя, лучезарно улыбаясь. — Мой парень. У него стартап DeFi, очень перспективный, и платформы по обучению.

Девушки заулыбались, закивали. Одна подвинулась, уступая место. Другая, с копной рыжих волос и глазами, подведёнными дымчатым карандашом, наклонилась вперёд:

— А чем занимается ваш стартап?

Артём ответил — гладко, уверенно, сыпля терминами и цифрами. Они не поняли и половины, но кивали, ловили каждое слово. Им было важно не содержание, а форма: он говорил уверенно, смотрел в глаза, выглядел дорого и успешно.

— У тебя сегодня хорошее настроение! — прошептала Настя, прижимаясь к нему. Её голос стал тише и интимнее. — Прям весь светишься

— У меня был хороший день, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он сделал знак официанту и заказал бутылку Dom Pérignon за семьдесят пять тысяч. Ему было необходимо удивить Настю, которая воспринимала эти жесты как должное.

Артём поднял бокал, чокнулся с Настей. Шампанское оказалось сладким и холодным, как ложь, которую он продавал и которая всегда находила покупателя.

Но в глубине души он вдруг почувствовал пустоту — такую огромную, что она могла бы поглотить весь этот клуб и весь его тщательно выстроенный план на будущее. Он улыбнулся Насте, чокнулся ещё раз и сделал глоток. И подумал: «Сколько ещё таких шагов мне нужно сделать, чтобы больше ни от кого не зависеть?»