Глава 8. Благотворительность.

Вышел из ванны в одном полотенце, прикрывая бёдра. Фигура у него, конечно, как у римского атлета в Колизее: широкие мускулистые плечи, мощные руки, татуированные рунами до локтей, накачанная грудь, чёткие прорисованные кубики пресса, узкая талия, рельефные сильные ноги.

— Будешь сегодня сопровождать меня на благотворительном вечере. Сейчас поешь, через полчаса прибудут стилисты. Только давай без фокусов и выебонов, — ушёл, не взглянув на меня.

Через несколько минут в комнату вошла Марина, на подносе принесла завтрак, поставив на журнальный столик. Омлет, бутерброды с икрой и бужениной, сыр, круассан — всё это красиво сервировано на фарфоровых белых тарелках с серебряной каймой, кофейник и демитассе в тон. Прекрасный завтрак или уже обед, скажу я вам, если бы не знать, что ты заложник обстоятельств и вынужденных мер в руках человека с замашками тирана и абьюзера. Перевоспитать он меня решил — обломится. Куда там он сказал я должна буду его сопровождать на вечер? Ну так будет ему променад. Одно из двух: или я сбегу, или отыграюсь.

Настроение как-то сразу поднялось. Стараясь не думать о Маше, работе, проекте, набрала ванную с пенной фруктово-цветочного аромата. Скинула ненавистный халат, оставшееся нижнее бельё и погрузилась в тёплую негу воды. Всё-таки у Макара-Гадовича есть один плюс: роскошные тюремные апартаменты с личным поваром и служанкой. На этом плюсы заканчиваются. То, что он красив как Аполлон, к делу не относится, у него одни жирные минусы, и самый главный — ужасный характер, он просто изверг.

Закрыв глаза на минуту, представила, что я дома, и такая тоска взяла, что для себя в тот момент решила: или я его приручу, или он меня сломает, другого не дано. Такого мужика простой лаской не возьмёшь, этому льву хитрый дрессировщик нужен.

Не успела выйти из ванны, как ворвались вихрем стилисты дружною толпой, усадив меня в кресло. Обновили маникюр, нанесли мейкап смоки айс, уложили волосы в элегантную причёску. Роскошное изумрудное атласное платье с декольте в пол завершило созданный образ.

Спускаясь по лестнице, я себя почему-то ощущала главной героиней фильма «Красотка». И где мой Ричард Гир с бриллиантовым колье? К сожалению, вместо него у подножия лестницы стоял ненавистный лысый амбал, разглядывающий что-то в своём телефоне.

— Булками пошевеливай! — пробасив, развернулся, направляясь к выходу.

— Вот урод! — прошептала, последовав за ним.

— Че сказала? Я не понял? — остановился на подъездной дорожке, повернувшись ко мне в пол-оборота.

— Сказала, что Вы грубиян! Неотёсанное быдло! Так понятно? — вздёрнула подбородок, глядя ему в глаза.

— Ты че, сучка, нарываешься, а? Думаешь, если Соболь тебя ебёт, то ты неприкасаемая? Может, в лесок по пути заедем, и я тебе покажу, какое у меня быдло в штанах, — демонстративно взялся рукой за выступ пояса брюк. — Че вылупилась? Думаешь, у тебя там пизда золотая? Поматросит и бросит, а я так уж и быть подберу, — ехидно ухмыляется.

— Спасибо, конечно, но как-нибудь обойдусь! — молча, от греха подальше, пошла по дорожке к знакомому внедорожнику.

Лысый амбал раздражённо сел за руль, вырулив, посигналил три раза возле красивых чёрных ворот с кованой позолоченной виноградной лозой.

Ночью, когда меня везли в особняк, место, где я оказалась, рассмотреть не удалось — было слишком темно. Сейчас же, проезжая мимо роскошных домов с внушительными заборами, охраной и пропускным пунктом, понимаю, что это закрытый элитный посёлок.

Благотворительное мероприятие проходило в старинном особняке в стиле модерн на Тверском бульваре. Машины премиум-класса выстроились в ряд, высаживая шикарно одетых пассажиров у высокого арочного входа, украшенного лепниной из тёмно-зелёного мрамора.

— Выгружайся! — прорычал лысый амбал, останавливаясь напротив арки. — Тебя там встретят.

Дверь открылась с моей стороны, швейцар в белой перчатке подал мне руку. На улице было уже темно и прохладно. Поёжившись от пронизывающего холодного ветра, огляделась по сторонам, наткнувшись на знакомую фигуру. Макар-Гадович стоял одетый в чёрный классический костюм, сшитый явно на заказ, в кипенно-белой рубашке с чёрной бабочкой и лакированных оксфордах. Чуть в стороне от входа в арку, разговаривая с солидным седовласым мужчиной преклонного возраста, увидев меня, постучал по ноге, как будто подзывает к себе собаку. Сделав вид, что не замечаю, отвернулась в другую сторону, рассматривая проходящих мимо гостей мероприятия. Если сейчас сам не подойдёт — развернусь и попытаюсь сбежать. Стою тут как брошенный котёнок, только дождя не хватает до полного сравнения. Позвал девушку на бал — так будь любезен ухаживай, а не строй из себя каменную статую.

— Продолжаешь бунтовать! — подойдя ко мне со спины, приобнял за талию, повёл в сторону входа в особняк.

— Не понимаю, о чём ты! — мягко улыбнувшись. — Восхищаюсь архитектурой.

— Ну! Ну! — ухмыльнулся, поднимаясь по белой мраморной лестнице, подталкивая меня.

— Соболевский! Макар! — по ступеням, догоняя нас, поднимался мужчина лет тридцати пяти худощавого телосложения, со светлыми короткими волосами, вытянутым лицом, в тёмно-коричневом костюме, окрикивая моего спутника. — А я иду, смотрю: ты это или не ты. Здорово, дружище, сколько лет, сколько зим! — обменялись крепким рукопожатием.

— Филатов, ты когда приехал в Москву со своего севера? Устал добычей мазуты заниматься? — усмехнулся в ответ.

— Нет, скоро обратно, по делам насущным прилетел! — посмотрел на меня, улыбаясь. — Егор Филатов! — взял меня за руку, поцеловав тыльную сторону ладони.

— Кира Малиновская, — улыбаясь, представилась ему.

— Давайте пойдём уже, отец ждёт! — с раздражением в голосе, направившись вверх по ступенькам, крепко прижав ладонью мою талию.

Проходя несколько коридоров, зашли в огромный белый зал с римскими колоннами, высокими потолками с витиеватой лепниной и необычной восьмиугольной люстрой. Все стулья, трибуна, подставки под фуршетные столы и даже официанты были в белом. В углу расположились музыканты, играя ненавязчивую классическую музыку.

Пока мы шли, в голове крутилась только одна мысль: он что, какой-то родственник президента корпорации «ТИС» или просто однофамилец? Нет, Марина называла его по отчеству — Андреевич. Точно. Этого не может быть. Он что, наглый, гнусный сын миллиардера, который известен на всю страну своим жёстким нравом и радикальными способами решения проблем? Вот это мне повезло как утопленнику! Говорю же: каверзы — это моё жизненное кредо, да!

В просторном зале находилось много гостей! Мелькали узнаваемые лица политиков, бизнесменов, актёров, журналистов. Дамы расхаживали в утончённых платьях и украшениях, мужчины — в классических дорогих костюмах. Почти сироткой себя почувствовала на этом празднике жизни в своём скромном платье.

Собравшиеся делились на небольшие группки, общаясь между собой, попивая шампанское из тонких длинных фужеров. Как только наша троица появилась, к нам сразу же подошли несколько гостей, здороваясь с Макаром-Гадовичем и его знакомым Филатовым, пожимая руки, натянуто улыбаясь, при этом косясь на меня. Не знаю, что вызывало у них такой интерес, но мужчины рассматривали меня детально, с головы до ног, как при покупке антиквариата, общаясь при этом с моим спутником, обсуждая экономическую ситуацию, подъём акций на Московской и Лондонской бирже. Але, господа, я не лот аукциона!

К нам подошёл официант с подносом шампанского. Макар-Гадович, взяв два фужера, протянув один из них мне, строго сказал:

— Не увлекайся, весь вечер впереди! — пригубив напиток, чуть поморщил нос.

— Учту! — с хитрым прищуром ответила, рассматривая гостей и удаляющегося Филатова с несколькими собеседниками.

— Макар! — не церемонясь, со спины к нам подошёл собственной персоной сам Соболевский Андрей Николаевич, миллиардер, владелец «ТИС». — Ты все бумаги по холдингу проверил? С поставками разобрались? — приказным грубым голосом. — Когда уже выясните, кто инфу сливает?

Я, конечно, видела людей как две капли воды похожих друг на друга, только одна из них — версия постарше. Удивительно: цвет глаз, нос, брови, подбородок, рост, фигура идентичны. Только густые чёрные волосы немного с проседью, в уголках губ и глаз морщинки отличают мужчин.

— Ищем, отец! Ищем! Найдём эту гниду, не сомневайся! — отчеканил, глядя в глаза отцу.

— Плохо ищете, уже по офшорам деньги растаскивают, суки, а вы топчитесь и не можете концов найти, — рявкнул он.

— Найдём, не волнуйся! — пристально посмотрел на отца, поднеся бокал к губам, отпивая глоток.

— Кто твоя спутница? — перевёл тяжёлый взгляд на меня. — Познакомишь? — переключил разговор, рассматривая надменным взглядом ледяных глаз.

— Конечно, знакомься: Кира! — Кира, это мой отец, Андрей Николаевич, — отпив шампанское, притянул меня за талию к себе.

— Очень приятно, — пробормотала я, невинно улыбаясь.

— Думаю, нам пора уделить время фонду. Твоя мать скоро сведёт меня с ума с благотворительными акциями, — повернулся, направившись к трибуне, которая располагалась в середине зала.

Через некоторое время учредители вечера стали выступать перед разгорячённой публикой, рассказывая о достижениях и успехах в помощи нуждающимся детям в лечении тяжёлых патологических заболеваний. К трибуне подошла очень миловидная шатенка лет сорока, с идеально уложенной причёской, среднего роста, в изумительном тёмно-синем платье с золотым орнаментом на рукавах. Обратившись к присутствующим меценатам с просьбой пожертвовать в фонд благотворительной организации как можно больше средств, подав пример, подарила пятьдесят миллионов, закончив перфоманс известной фразой: «Подать добрый пример так же хорошо, как и следовать ему».

После своего выступления она подошла, поцеловав Макара-Гадовича в щёку, тому пришлось наклониться, нежно провела рукой по плечу, взяв под руку Андрея Николаевича.

— Вам понравилось моё выступление, мальчики? Как я держалась? — улыбаясь, с надеждой похвалы смотрела на обоих мужчин, кокетничая.

— Тамарочка, ты как всегда великолепна! — ответил Андрей Николаевич, поцеловав её в висок.

— Сынок, мой дорогой! Кто эта девушка? Она не из нашего круга?! — возмущённо выгнула бровь, разглядывая оценивающе с ног до головы, мерзко улыбаясь.

— Кира Малиновская, инвестиционный аналитик. Недавно её проект выбрала компания отца.

Он что, обо мне всё знает! Делает вид, что я случайная девушка, которую он затащил к себе в берлогу! Странно: с момента нашего знакомства ни разу не назвал меня по имени, а тут даже фамилию как свою отчеканил.