Глава 5. Попалась, малыш!

Деловой центр, где располагался офис, находился на Краснопресненской набережной, в прекрасном районе на берегу реки Москвы. Для сотрудников здесь была организована удобная подземная стоянка, откуда можно было подняться в лифте на этаж. Само здание представляло из себя весь спектр современной архитектуры: серый мрачный бетон, железо, объединённые стеклом, без вычурности и пафоса.

Организация, в которой мы трудились вот уже как полтора года, занимала несколько этажей. Аналитический отдел находился на одиннадцатом, разделённый на пятнадцать кабинетов, где размещались сотрудники, занимающиеся определёнными инвестиционными направлениями. Наш отдел специализировался на добывающей и перерабатывающей промышленности. Основной задачей организации являлось найти инвестора, который готов вложиться в предприятие, нуждающееся в модернизации или испытывающее острый дефицит средств. Подготовку документов, переговоры с владельцем завода или комбината, а также с будущим инвестором, проведение сделки по покупке или продаже акций наша организация брала на себя, выступая гарантом, зачастую действуя на основании доверенности. Ответственность за чистоту проводимых операций по продаже или покупке активов несли зачастую лица, отвечающие за проект, в нашем случае это руководитель отдела Евгений Александрович Дымов.

Под его крыло мы попали сразу же, как устроились на работу по окончанию университета, пройдя очень серьёзное собеседование в несколько этапов. Начальник у нас строгий, но справедливый, работать с ним одно удовольствие: всегда подскажет и, если нужно, укажет на недостатки, расслабляться не даёт, но и не гоняет почём зря.

Кабинет делим на четверых, с нами работают Никита Зуев и Марк Демин — хорошие ребята, с которыми часто обедаем вместе, иногда после работы ходим в местный бар на третьем этаже. Марк глубоко женат, у Никиты девушка, с которой он встречается больше года. Отношения изначально сложились дружеские, стараемся по рабочим вопросам друг другу помогать, но проекты ведём разные.

Не успели зайти в кабинет, как Марк объявил, что нас ждут уже на планерке в кабинете Евгения Александровича. Скинув верхнюю одежду, покидав сумки, взяв с собой рабочие планшеты, направились к нашему непосредственному руководителю. Рабочий день закрутился как колесо обозрения в солнечную погоду. Начальник обозначил план работы на неделю, и мы все дружно отправились его выполнять.

Целый день, как белка в колесе, строила графики, писала сравнительный анализ, бегала с бумажками и папками, вертелась и крутилась, не поднимая головы от компьютера. Не успела и глазом моргнуть, как наступил вечер — конец рабочего понедельника. Думать о своих переживаниях и потрясениях было совсем некогда.

Собравшись домой, спустились на подземную парковку, не спеша шли к машине, измотанные трудовым днём. На душе как-то муторно и неспокойно, списываю это на состояние стресса от утреннего происшествия. Приблизившись к автомобилю, стойкое состояние тревожности включило внутреннюю сирену опасности и ощущение дежавю.

— Маша, — зову подругу шёпотом. — Ты это видишь или у меня галлюцинации?

Машка в панике встаёт как вкопанная.

— Вижу, — округляет глаза. — Это тот самый «Гелик», что голуби оттюнинговали. Давай не пойдём туда, а, — говорит плаксивым голосом, — подождём, пока он уедет, или такси вызовем, мне что-то хватило экстрима на сегодня.

— Я тоже не камикадзе испытывать судьбу, — рассматриваю машину. — Пойдём охранников лучше позовём! — решительно заявляю.

И только мы разворачиваемся, чтобы вернуться к лифту, откуда-то словно с неба раздаётся мужской глубокий баритон, пронизывающий до дрожи:

— Куда же ты, Малыш! А поздороваться! Разве не скучала?

Я аж на месте подпрыгнула от неожиданности, а Машка тихо простонала:

— Блиииин! Блиииин! Этот день никогда не закончится! — умоляюще смотрит на меня.

Повернув голову направо, я увидела гада во всей своей красе. Он стоял, расставив широко крепкие ноги, скрестив руки на груди, язвительно ухмыляясь. Сейчас я могла рассмотреть его подробно: на вид ему не больше тридцати. Высокий, широкоплечий, подтянутый. Открытый лоб, острые скулы, сдвинутые густые брови, прямой нос, пухлые губы, волевой подбородок и тёмные как ночь глаза с буравящим взглядом. Густые как смоль волосы, зачёсанные назад, выбритые на висках, и небольшая двухдневная ухоженная щетина придавали его лицу грозный и властный вид. Одет был в стильный классический костюм тёмно-синего цвета с кипенно-белой рубашкой и матовым вишнёвым галстуком.

— А почему я должна была скучать! — возмущаясь, хватаю Машу за руку. — Нам пора идти, мы очень спешим, на встречу торопимся.

Вздёрнув подбородок вверх, развернулась и уже хотела бежать к лифту, как этот гад вкрадчивым голосом произнёс:

— Торопишься, значит. Ну я тебя тогда своим ребяткам оставлю, чтобы вы поближе познакомились, а то вы их сегодня обидели очень сильно: не захотели из машины выходить, долг отрабатывать.

И тут я понимаю, что утренний инцидент с этими орангутангами нам устроил именно этот гад-неандерталец.

— Это мы их обидели? — негодую я. — Двух здоровенных мужиков? — возмущаюсь, ставлю руки в боки. — Две слабые, беззащитные девушки! — кричу, размахивая руками. — Так это Вы этих двух бандюганов к нам подослали? — вопросительно смотрю, злюсь, хмуря лицо. — Зачем? — недоумеваю. — За что, не подскажите, выпала такая честь пообщаться с этими бугаями этим ранним чудесным утром, за какие такие заслуги, а? — язвлю, ухмыляясь, смотрю на него в упор.

— Правильные вопросы задаёшь, Малыш! Наконец-то включаешь оставшиеся мозги. Ну давай я тебе интересное видео продемонстрирую, так сказать, наглядно, как две девочки тут недавно повеселились, — подходит к нам вплотную, обдавая запахом терпкого дорогого парфюма, демонстрирует видео, где мы разбрасываем хлеб и кормим голубей на его машине. — Узнаёшь? — зло усмехается, кривя губами. — Ты знаешь, я тоже чувством юмора не обделён, так что думаю, сейчас моя очередь настала потешаться. В машину их! — жёсткий приказ, и я вижу, что к нам направляются утренние знакомые орангутанги.

Как по команде, с Машкой начинаем орать как сумасшедшие и бежать, не жалея шпилек, по направлению к лифту.

— Помогите! Помогите! Помогите! Спасите! Кто-нибудь! Помогите! — кричали наперебой с подругой.

Лысый амбал, догнав меня, схватил поперёк талии, закинул к себе на плечо, больно шлёпнув по заднице. Брыкалась как могла, кричала что есть мочи, колотя его кулаками по спине, а ему мои удары как слону дробина. Закинул меня как мешок с картошкой на заднее сиденье «Ровера», закрывая дверь. Смотрю, второй амбал, пострадавший с утра от перцового баллончика, тащит Машку за волосы, она брыкается, пытаясь вырваться из захвата. Открывается дверь, её закидывают следом за мной — всю в слезах, с растрёпанными волосами, по щекам размазана косметика. Увидев друг друга, мы обнялись, разревелись, всхлипывая в голос, дрожа от страха.

Орангутанги залезли в машину, ухмыляясь и смеясь. Лысый амбал завёл двигатель, и нас повезли в неизвестном направлении.

— Ну что, сучки, допрыгались! Кто из вас первой долг отрабатывать будет? — пробасил лысый амбал и расхохотался.

— Утренний ущерб — понятно кто будет, — заржал второй, повернулся, посмотрел плотоядно на Машку, подмигнув, подвигал активно языком за щекой, имитируя минет, намекая, как нужно будет заглаживать вину.

— А неплохо так у тебя, зачётные сиськи, люблю большие, — глядя Машке на грудь, облизнулся. — Есть что помацать. Пиздёнка-то тоже небось не растраханная, а? Ну чё молчишь, сучка, может, уже начнёшь прямо сейчас дядю ублажать? — громко рассмеялся, продолжая пялиться похотливым взглядом.

Машка отвернулась к окну, роняя слёзы и тихо всхлипывая, пропуская воздух через рот. Я сжала её ладонь в знак поддержки, стиснув зубы, чтоб ещё что-нибудь не ляпнуть и не отгрести. Амбал, потеряв к нам интерес, отвернулся, стал разговаривать со своим подельником, обсуждая последний бой известного чемпиона по боксу. Мы двигались по Звенигородскому шоссе, пересекли Новоарбатский мост, проехали по Кутузовскому проспекту, повернув на улицу Дунаевского. Возле ангара с надписью «Мойка самообслуживания» машина остановилась. В боксе стоял знакомый «Гелик», весь уделанный голубиным помётом.

— Выгружайтесь, сучки, приехали, станция конечная, — пробасил амбал, выпрыгивая из машины, открывая заднюю дверь автомобиля.

Мы с Машкой быстро вылезли на свежий воздух, покидая железную темницу. На улице нас поджидал знакомый гад с одним из мужчин, который был с ним в ресторане.

— Надеюсь, не надо объяснять, что вы должны сейчас делать? Я жду веселья, Малыш! — с усмешкой глядя на меня, грозно командным тоном рявкнул гад.

— Бегом, сучки! Что встали как вкопанные! — заорал амбал, сплёвывая на асфальт. — Или предать вам ускорения! — все дружно заржали.

— Степан, притормози, — тоном, не терпящим возражений, пробасил гад. — Они девочки сообразительные, не так ли, Малыш?

Убила бы за это его обращение — «малыш», как издёвка, типа глупая блондинка, девочка без мозгов. Ну погоди, гад, сейчас я тебе так помою твой танк — на век запомнишь. Сняв плащ и пиджак, закатила рукава блузки. Ну держись, ты сам напросился!

Подмигнув Машке, которая последовала моему примеру, взяв в руки пистолет, проверила напор, обдала машину сверху донизу водой, двигаясь от капота к багажнику. Гад вместе со своими амбалами, посмеиваясь, наблюдал, облокотившись на капот машины, курил, протяжно выдувая в небо дым. Его друг, достав телефон, направил камерой, снимая происходящее шоу, подтрунивая и смеясь. Ну что ж, шоу я вам, ребята, обеспечу. Не сбавляя напора воды, резко открыла водительскую дверь и начала обильно поливать кожаный салон, консоль, панель управления. Я же девочка-блондинка без мозгов и, по всей видимости, без тормозов, не знаю, как правильно мыть автомобиль, дурам, как известно, всё простительно.

— Бляяяять! — заорал гад, несясь на меня как разъярённый буйвол. — Ты совсем ебанутая, овца!

Подбежав, попытался оттащить меня от двери машины, но так как я была уже вся мокрая, смогла увернуться и направить весь водяной напор прямо на него, окатив с ног до головы. Кто-то очень хотел потешиться — получите, распишитесь.

— Пиз..ц! Ебанутая, бля, сука, ты что творишь!!! — выхватывая пистолет из моих рук, он отбросил его на кафельный пол мойки.

Схватив меня больно за волосы, впечатал в боковую дверь машины, зажав своим натренированным телом. Задрав мою голову, вцепившись в волосы на затылке, так чтобы я смотрела ему в глаза, которые метали гром и молнии. Ноздри его носа раздувались как у быка во время корриды.

— Ты совсем охуела, давно по жопе не получала, мм? — проорал прямо мне в лицо. — Так я могу повторить, чтоб наконец запомнила, как себя нужно вести с незнакомыми дядями!

— Пошёл ты на хрен, урод! — проорала, глядя ему в глаза, брыкаясь, пыталась вырваться из его хвата.

Стянув волосы на затылке, явно собираясь снять скальп, дёрнул резко вверх, что мгновенно отрезвило, вызывая нестерпимую острую боль. Слёзы непроизвольно брызнули из глаз.

— А-а-а! Отпусти меня, гад, мне больно, сволочь, мразь! — пиналась ногами, пытаясь попасть по колену.

— Рот закрой! Сучка бешеная, а то я найду ему применение поинтересней! — взревел так, что уши закладывало.

— Отпусти меня, гад! — кричала, пытаясь оторвать его руку от своих волос, вертясь как уж на сковородке.

— Ну что, Малыш! Развлеклась! — ухмыльнулся гад, глядя мне в глаза, удерживая за волосы. — Чем теперь будешь расплачиваться, — кивнул на машину, — за порчу имущества, мм? — грозно спросил, сводя брови. — Надеюсь, у тебя найдётся сейчас двадцать миллионов покрыть мои убытки, мм? — вопросительно, со злостью в глазах уставился на меня.

В этот момент ко мне пришло осознание сложившегося пиз..ца: шутки закончились, у меня возникли серьёзные проблемы, как всегда из-за моего несносного характера, будь он неладен, встреваю вечно по самое не балуй. Конечно же, двадцати миллионов у меня не было и в помине. Квартиру, машину мне купили родители, сама получала как начинающий специалист сто двадцать тысяч в месяц — по московским меркам небольшой доход, едва хватало на проживание, питание и содержание автомобиля.

— Нет, у меня нет таких денег, — изумлённо вытаращила глаза, услышав сумму. — Вы сами меня заставили мыть эту дурацкую машину, — возмущённо попыталась возразить.

— Ещё скажи, что голубей я тоже заставил кормить, и слово «мудак» на машине писать! Тебе не кажется, что ты уже перешла все границы, девочка, а? Ты хоть понимаешь, к кому ты полезла со своими играми, — сильно прижав к двери, глухим голосом сказал он. — Знаешь, к кому? — заорал, всматриваясь в мои глаза.

— Нет, — пропищала. — Не знаю и знать не хочу, — попыталась вырваться из захвата.

Одной рукой он держал моё тело, другой сильно стиснул пальцами мой подбородок, задрал голову вверх.

— На меня смотри, когда я с тобой разговариваю! — жёстким приказным тоном, чеканя каждое слово. — Мозги не пробовала включать, мм? — испытывающе разглядывает моё лицо. — Ты попала по-крупному, Малыш! — язвительно усмехается. — Чем думаешь долг отдавать или отрабатывать пиздой будешь? — вопросительно смотрит, сжимая губы.

— Да пошёл ты к чёрту, понял, козёл! — На тот момент я просто озверела, во мне поднялась лютая ненависть, злость и обида. За себя, пострадавшую ни за что ни про что, за Машу, которая до сих пор от шока отойти не может.

Резко дёрнувшись в сторону, вывернулась и залепила этому мудаку смачную пощёчину. Да кто он такой, чтоб командовать и диктовать мне условия. В ответ, схватив меня за горло пятернёй, сильно сжал так, что у меня потемнело в глазах и я захрипела от нехватки кислорода. С диким воплем, как индейцы навахо на охоте, Машка набросилась на гада, запрыгнув ему на спину, хватая за волосы, колотя кулаками, пытаясь оттащить от меня.

— Отпусти её, сволочь, мерзавец!!! — боролась с неандертальцем подруга. — Отпусти, мудак! — кричала как морская сирена, привлекающая моряков.

— Тигрицы, бля! — оторвав подругу, грубым голосом пробасил лысый амбал, потащив за руку разъярённую фурию, закрывая в машине.

— Ты доигралась, Малыш! Будешь делать всё, что я захочу! Всё! Поняла меня? — взревел как дикий необузданный зверь, придавливая мою шею, пристально смотрел в мои глаза бесчувственным холодным взглядом, а потом неожиданно наклонился, жёстко поцеловав, напористо тараня языком. От такой наглости я опешила, приоткрыв рот, сильно укусила его за нижнюю губу, ощутив медный привкус крови. Не останавливаясь, продолжая терзать губы, надавливая пятернёй на шею, вжимаясь всем стальным телом, забрав весь кислород, отпрянул от моих губ.

— Любишь по жёстче, моя девочка! — глядя мне пристально в глаза, произнёс. — В этом мы с тобой совпадаем, Малыыыш! — В машину её, домой ко мне отвезите, — скомандовал своим бугаям, развернувшись, вышел из бокса автомойки. — Макс, подругой займись, — усаживаясь в машину, крикнул, захлопывая водительскую дверь, завёл двигатель, ударяя по газам.

Лысый амбал, схватив меня за руку, потащил к чёрному «Роверу».

— Не поеду, отстань от меня, помогите! — сопротивляясь из последних сил, кричала и брыкалась. — Отвали, козёл! Отвали, сказала!!! — не прекращая отбиваться, махала руками и ногами.

— Куда ты денешься, сучка, поедешь как миленькая, — закинул на заднее сиденье, захлопывая дверь, пробубнил орангутанг.

В панике дёргая ручку автомобиля, толкая дверь, попыталась сбежать, но она оказалась заблокирована. Нажимая на кнопку стеклоподъёмника в надежде, что стекло опустится, кричала как безумная:

— Выпустите меня, уроды, выпустите! — орала, не останавливаясь. — Сволочи, люди, помогите!

— Тихо сиди! — залезая на заднее сиденье, проворчал амбал. — А то в багажнике поедешь, связанная! — кинув сумку и плащ мне на колени, расположился рядом со мной.

Меня трясло то ли от холода, то ли от адреналина. Сжавшись на заднем сиденье, натянула плащ на мокрую блузку. Вот это я повеселилась! Что теперь делать, как выбираться из этого говна? Голова шла кругом от неизвестности и страха: что со мной теперь будет, куда меня везут, что случилось с Машей. Хотелось реветь в голос, но я старалась держать себя в руках, смахивая ладошкой тихие слёзы. Прильнув к окну, смотрела на мелькавшие вдоль дороги дома и магазины, яркие неоновые вывески беззаботного ночного города.