11.

Драконьи земли

– Сын! Я уже всю библиотеку перелопатил, нет нигде даже упоминания о подобном. Какие новости?

Максимилиан раскрыл ладонь.

– О! Молодец, давай её сюда.

Дознаватель зажал ладонь, пряча кулак в карман.

– Отец, скажи мне, почему мы скрываем свою магию?

– Так было всегда, это тайна, мы поэтому такие могущественные, богатые, сильные, известные, наш род в этом силен.

– Многие оборотни-альфы умеют чувствовать ложь, кто-то из волков считывает злые намерения, ведьмы ведают, редкие демоны предвидят будущее, заглядывают в прошлое – этим гордятся, об этом все знают. Почему мы прячемся?

– Кому ты хочешь рассказать? Своей иномирянке? Повелся на пухлые губки, синие глазки?

– Думал про это, да.

– Не смей.

– Почему?

– Узнают про нашу магию, придумают блокировку магии, мы будем не нужны.

– Ты боишься этого? Почему вы развелись с мамой?

– Это сейчас при чем? Ты знаешь, она изменяла мне!

– Тебя всегда не было дома, мы были с ней одни, она любила меня, я слышал, как она меня ласково называла, как ждала тебя, в мыслях желая тебе удачи. Семья – это доверие. В истинных парах оборотней нет тайн, они открыты друг перед другом, слышат мысли и считают это великим даром. Мама, уходя, желала нам счастья.

– Я слышал, что она желала! Не надо тут меня обвинять. Твоя мать меня обзывала, думала о другом, разлюбила меня.

– Ты обижал её.

– Чем? Дом, украшения, платья – всё к её ногам!

Грегори начал швырять мольберты, раскидывая по сторонам свои картины.

– Своим безразличием, тем, что она не знала о тебе всего, а сама была открыта как чистый лист, это нечестно, отец.

– Дай кулон, не ной, мы, Приоры, веками были лучшими, неуязвимыми, – уже орал Грегори.

– И несчастными. Я украл кулон и чувствую себя отвратительно, мерзко.

– Давай хоть проверим эту штуковину, как она работает? -

отец выдохся кричать, глядя на сына, который был невозмутим и непоколебим в своих мыслях.

Приоры переместились в кабинет дознавателя, застали там двух следователей. Максимилиан попросил мужчин по очереди надеть женский аксессуар, дескать, проводя следственный эксперимент.

Подчиненный надел цепочку: «Хорошо не женское платье! В чем эксперимент, интересно? Надо было вовремя домой уходить»

Мысли отчетливо слышались, отец и сын переглянулись.

– Так, давай ты, и чтобы на голое тело, – Грегори проверял разные теории.

У второго тоже мысли не скрывались подвеской.

Приоры эти эксперименты проделали с помощником короля, с садовником, кухаркой, конюхом. Решили пойти в город и попросить молодых женщин. У кондитерской лавки дознаватель в приказном порядке заставил примерить кулон членов одной семьи: женщину и двоих мужей её. Мысли возмущения и непонимания отчетливо слышались.

– Это её оберег, личный, – догадался Грегори.

– От кого он оберегает? От нас?

– Не знаю, может от всей магии, только на ней он не пустышка, именная эта штуковина, надо допросить её с пристрастием.

Максимилиан развернулся, встал напротив и впервые за всю свою жизнь сказал в таком тоне ему, что у отца рубаха на спине стала мокрой, при этом сын не повысил тона, произнося медленно ледяным голосом:

– Хоть пальцем, хоть словом, хоть взглядом её обидишь, я тебе этого не прощу. До скорого, отец. Береги себя.

Максимилиан переместился в дом эльфа, надеясь, что Женя еще спит, прошло-то всего пару часов.

12.

Рассветные Земли.

Женя проснулась от плача Бэрни. Малыш плакал во сне, да так жалобно и надрывно, она взяла его на руки, прижала, укачивая: «Мама рядом, всё-всё, тшш, всё плохое уходит, хорошее приходит, мммм – мммм".

Ребенок успокоился, прижался к груди, взяв в кулачок Женин локон, вздохнул глубоко, как взрослый, и уснул. Девушка аккуратно положила его в кроватку, накрыла, осмотрелась, поняла, что задремала, укачивая детей, и предположила, что Максимилиан отнес её на диван.

Она улыбнулась. Это было приятно. Тихо ступая, направилась на кухню, но там не было дознавателя, за окном садилось солнце, вечерело. Скоро ночь – первая ночь в новом месте, в новом мире. Женя налила себе воды, оглядела столешницу – всё было чисто, в морозильном шкафу полно готовой еды. С нахлынувшим беспокойством она начала глазами искать место, где бы мог маг оставить кулон. На кухне не было, в гостиной, в ванной тоже не было, пальцы свело от неприятного предчувствия, проверив еще раз все выпирающие поверхности в доме, девушка поняла – цепочки с подвеской нет.

«Так лохануться, довериться, неужели он взял специально? Он следователь, сильный маг, он понял, что моя вишенка – непростая безделушка. Надеюсь, он её не сломает, верю, что всё происходит не случайно».

Женя вспомнила про бабушкино: «Не ссы», выдохнула, улыбаясь, успокаивая себя.

Она устала за день, села в столовой на стул, прокрутила разговор с бабушкой, свое появление в этом мире, улыбнулась встрече с детьми, покачав головой от самой себя, что так легко и, не думая, не взвешивая, не анализируя, приняла решение, и теперь она мама, и это бесповоротно, это навсегда. Вспомнила перемещение порталом. Когда это всё видишь, в этом участвуешь, кажется не таким и сверхъестественным как будто. Жене не хватало вишенки, она давала ей поддержку, тепло, уверенность, да.

Девушка прошла в ванную, безупречный порядок был и здесь, глянула в отражение, ей хотелось рассмотреть себя в полный рост, но зеркало было небольшим, сняла веревку с волос, встряхнула, чувствуя тяжесть и густоту локонов, пошла снова в столовую. Спать расхотелось, хотя усталость была, даже не усталость, а волнение от неизвестности, от того, что она ничегошеньки не знает о месте своего нахождения, о нравах, быте, словом – ничего!

В воздухе появилось неяркое свечение, и из образовавшейся воронки вышел Максимилиан. Женя протяжно выдохнула. Дознаватель подошел к девушке. Евгения так и сидела в удобной позе, облокотившись на спинку стула, была босиком, с распущенными волосами. Она была самой красивой девушкой, что видел дознаватель. Женя вглядывалась в глаза мужчины. Он волновался, прокашлялся.

– Женя, я забыл в кармане твою цепочку, вот, возвращаю.

На широкой ладони красовалась маленькая вишенка, Евгения взяла, зажала её крепко в кулаке.

«Врет как дышит. Бабуля была права, самая большая роскошь и близость – это говорить правду. Я снова чуть не вляпалась.»

Максимилиан услышал мысли и захотел упасть на колени, соглашаясь с каждым её словом.

– Женя, такого никогда больше не случится, даю слово.

«О! Слово в слово! Боже, неужели все мужики одинаковы во всех мирах: обещать и врать».

Маг зажмурился, приблизился к Жене, нагнулся упираясь о ручки стула, нависая над девушкой, почти касаясь носом её носа, вдохнул её волосы и пропал, она пахла так сладко.

Женя сжалась: «Щас задушит и закопает».

Дознаватель отпрянул, выпрямился.

Женя надела цепочку, поднялась, и тут воздух сотряс рёв. Девушка закрыла рот ладошкой, округлила глаза:

– Кто это? Нам грозит беда? Что делать?

– Всё в порядке. Всё хорошо! Это дракон! Тарос?! А он тут как? Он сегодня что-то в не в духе.

– Нам убегать? Прятаться?

– Нет! Нет! Он любит свой народ, он в небе, далеко, ничего не бойся, это просто его зверь выпустил пар, это не опасно.

Больше рыка такого грозного не было, дети не проснулись.

– Мы точно в безопасности?

Максимилиан видел её страх.

– Точно, я могу остаться с вами, лягу на кухне.

– Нет, я вам верю, идите. И прошу вас, заходите через дверь, постучавшись сначала, и снимайте обувь, я так наводить марафет, как вы, не умею.

Максимилиан опустил плечи.

– Женя, я хочу тебе признаться, – он сглотнул.

Евгения выдела его волнение, он поправил ворот рубахи, взял руки в замок, разжал.

– Давайте не сегодня, утро вечера мудренее, не спешите. И знаете, Максимилиан, не надо сложных путей, можно заблудиться и потеряться или вообще не найти главного. Можно было просто меня спросить обо всём, что вас интересует.

– Женя!

Максимилиан выглядел побитым, её слова были настолько правильными, что оголяли его натуру перед ней.

– До свидания, Максимилиан!

– Я завтра приду!

– Приходите.

13.

Драконьи земли. Два часа назад.

Тарос открыл глаза, резко сел, тряхнув головой.

– Лаккериус! – зычно крикнул король.

Дракон настроил браслет связи, вызывая лекаря, чувствуя, как его зверь бьётся о ребра, желая вырваться.

– Да, Ваше Величество! – устало произнес лекарь.

– Почему я в покоях? Почему спал?

– Вы оскорбили повара Руна, помощник получил ни за что, вы сами меня попросили что-нибудь сделать, я вам дал успокоительное эльфийское, вы немного поспали, лучше же?

Тарос застыл, взгляд его был устремлен в одну точку, он прислушивался к себе. Зрачки стали вертикальными, радужка глаз зелёной, зверь внутри зарокотал, и король побежал из спальни. Лекарь припустился за ним. Тарос выбежал на площадку у дворца, обернулся и взмыл в небо.

Лекарь видел это много-много раз, но каждый раз заворожённо смотрел на огромного черного ящера, с красными всполохами на крыльях, с изогнутыми разветвленными крупными рогами. В рогах хранился огонь предков королевских кровей, и дракон Тарос мог выпускать мощную струю пламени. Крылья шумно махали, дракон набирал высоту и уже через несколько минут его не было видно.

– Зверь учуял свою пару, стало быть, скоро увижу будущую королеву, только бы с добрым сердцем была, – проговорил эльф и пошел к себе.

Лаккериус приготовил несколько книг для Евгении о землях Огша: о существах, населяющих эти просторы, о форме правления, о режиме устройства всех систем жизни и деятельности земель. Ранним утром планировал наведаться к иномирянке.

Тарос отдался зверю, дракон почувствовал свою пару, своё сокровище, свою любовь, суженую на всю жизнь, летел, разрывая воздух, рокотал от предчувствия и осознания счастья.

Драконам редко выпадает встретить пару, лишь половине живущих везёт. Забеременеть, выносить и родить дракончика может лишь суженая, пара, поэтому драконов незначительное количество в Огша. Дракон пролетал над лесом оборотней, дальше – Рассветные Земли, где живут эльфы. Лес был огромным, его делили оборотни-волки и эльфы. Оборотни и эльфы ценили и уважали лес, были его истинными жителями. Дракон ноздрями выдувал струи воздуха от скорости, он прислушивался, чувствуя пару, стал снижаться. И вдруг запах пропал, исчез, будто её украли, увели, спрятали, и дракон заревел на всю мощь, оглашая свою потерю, свою утрату. В мире всё стало как прежде: серо, тускло, невыносимо!!!! Ящер кружил в небе несколько часов, Тарос кое-как уговорил зверя повернуть к дому.

Выйдя от Евгении, Максимилиан перенесся к дому, увидел в гостиной свет. К нему попасть в дом мог лишь отец.

Дознаватель зашел, Грегори сидел в кресле. Максимилиан достал крепкий алкоголь, два бокала, налил по шоту, протянул отцу один, сел в свободное кресло.

– Я любил твою мать, любил Аделину всем сердцем, никогда я не испытывал ничего похожего ни до неё, ни после, она меня покорила своей смешливостью, легкостью, красотой. Я несколько раз хотел ей рассказать о своем даре, так же, как и ты сейчас. Но представил, как её буду ограничивать, как она будет тревожиться, анализировать, опасаться быть настолько раскрытой. Я думал, а вдруг она захочет восхититься другим мужчиной, или в расстройстве на меня обозлится, наговорит в сердцах, потом будет страдать от своих же мыслей. Я бы сделал её зависимой от себя, она бы скрывалась, разлюбила бы меня. Хотя, она и так разлюбила. Скажешь иномирянке – сделаешь её уязвимой, она не сможет расслабиться с тобой, будет вечно вынуждена носить этот кулон. А вдруг у него сроки ограничены?

Грегори вздохнул, пригубил алкоголь.

– Сын, у нас редкий дар, мы не для чувств, с нами тяжело, пожалей её.

– Дар? Ты это называешь даром?

Максимилиан редко выходил из себя, а тут он встал, залпом допил виски, налил ещё, стал ходить по залу тяжелыми крупными шагами:

– Я слышу иногда такую мерзость, такие гнусные желания, извращения, зависть, ложь и понимаю, что у многих дальше мыслей это не уйдет, и каждый имеет право на помыслы, думы и суждения, но понимаю и то, что кто-то это воплотит в жизнь! Это противно, отвратительно, преступно иногда! Это не дар! Мы прокляты!

– Не говори так, сын, мы богаты как драконы, у нас власть.

– Зачем это всё, если разделить это не с кем? Зачем? Истинные у оборотней же слышат друг друга и счастливы!

– Сам же понимаешь, это другое: они слышат только друг друга.

Максимилиан кивнул.

– Я спать. Останешься здесь, отец?

– Нет, я домой.

Отец хлопнул сына по плечу, создал портал и исчез.