16.

Следующий день мамы с двумя маленькими детьми пролетел в заботах и хлопотах. Максимилиан и Лаккериус появились с утра, Николас не слазил с рук Евгении, слюни, воспаленные десна, температура, капризы – всё как у земных детей.

– Он крепкий малыш, завтра уже будет в норме, зубы лезут все разом, – проговаривал эльф, запихивая Николасу микстуру успокаивающего и обезболивающего эльфийского снадобья. – Женя, завтра званный ужин во дворце, тебе надо показаться, король требовал.

– Я знаю, Максимилиан предупредил. А дети?

– Я попрошу Гувиласа, он организует эльфиек опытных, они посидят с мальчиками.

– Хорошо. А во сколько? В чем быть? Как вести себя, этикет какой-то, я ничего еще не изучила и ничего не знаю…

– Женя, я за тобой перемещусь, вместе отправимся, одежду выбирай любую, желательно платье, – дознаватель оторвался от уборки на кухне, задержал смешливый взгляд, встречаясь с её синими омутами.

Она в ответ лучезарно улыбнулась.

Они в течение дня переглядывались постоянно, будто невзначай оказывались близко, касаясь рукавами во время передвижения по дому. За обедом маг протянул Жене кусок вкусного пирога, провел пальцами по тыльной стороне её ладони. Воздух между ними сгущался. Лакке вывез коляску с детьми на воздух, Женя согнулась у порога, обуваясь, а когда выпрямилась, то оказалась прижата Максимилианом к стене.

Маг провел носом по щеке Жени, вдыхая её запах, она подняла голову, и сама потянулась к мужчине, запуская руки в его волосы, он замычал, и со страстью углубился в её рот. Это был не поцелуй, это был секс: интимно, порочно. Язык мужчины прошелся по её зубам, нёбу, по языку, играя с ним, лаская, потом словно имитируя половой акт, стал водить им вперед – назад, телом тоже покачиваясь в такт. Максимилиан обхватил рукой полушарие груди, и Женя прогнулась, запрокидывая голову, дознаватель с жадностью стал целовать её шею, опускаясь ниже.

– Сейчас мама выйдет, сейчас, – донеслись слова Лаккериуса.

Женя шумно выдохнула, дыхание было сбивчивым, между ног пылало, посмотрела на Максимилиана, он тяжело дышал, от его тела шел жар, он поднял руки по сторонам от головы Жени, лбом уткнулся ей в лоб, приходя в себя.

Мужчины весь день помогали девушке, ближе к ужину оба получили от короля требование явиться во дворец. Женя поблагодарила помощников, проводила.

Нико не спал весь день, за ужином уснул за столом, намаялся, девушка перенесла его в кроватку, спокойно поела с Бэрни, уложила старшего, приняла душ, напомнив себе, что надо попросить у Максимилиана зеркало в полный рост и рано легла спать. Женя вспоминала руки и губы Максимилиана, его напор, свою реакцию, свое желание. Она влюблялась в него: в красивого, заботливого, доброго, ответственного, он ладил с детьми – это было самым важным и весомым для Жени аргументом. Ей очень хотелось, чтобы и он её полюбил, взял замуж. Всё так красиво рисовалось в голове девушки. Она улыбнулась своим мечтам и фантазиям, прислушалась к дыханию детей, нашла удобное положение рукам, что ныли от усталости (Нико почти весь день провисел на руках Жени), утопила голову в мягкую подушку, уснула мгновенно.

Огненные Земли.

– Вы там что от юбки няни оторваться не можете, или так прикипели к сироткам? – рыкнул Тарос на своего безопасника и главного лекаря королевства.

Дракон короля грустил, скулил, свернувшись внутри. Человеку сложно быть в ресурсе, когда душа грустит, когда внутри зверь в тоске.

Ни Лакке, ни Максимилиан не ответили.

Дознаватель был влюблен, это считывалось по глазам, по скрытой улыбке, что пряталась в уголках губ, по задумчивости. Король был умен и наблюдателен:

– Что, Максимилиан, свадьба скоро? – спросил Тарос.

– Надеюсь, она мне не откажет! – уверенно ответил дознаватель.

Лакке посмотрел на мага, кивнул, улыбаясь, словно одобряя решение.

– Ладно, я вас вызвал по поводу завтрашнего ужина. Представлю няню, как помощницу, не хочу распространяться о брошенных детях, разнесётся молва по землям, сочтут нерадивые, что так можно поступать. Ужин без танцев, приветствие, тронная речь о начале нового учебного года, дам слово альфе Юркасу и ректору.

Уже дома Максимилиан вспоминал тело женское в руках, эту благостную тишину прошедшего дня, в которой нет бесконечных мыслей окружающих. Сознание Лакке чисто и красиво, он мыслил просто, по-доброму, молчал внешне часто и так же внутри. Его путь без суеты во всем, дознавателю с ним было комфортно. Женя просто закрыта оберегом, дети еще не выражаются мысленно. Этот день был прекрасен! Максимилиан улыбался уходящему дню, своему решению, от которого было хорошо на душе. Если Женя так легко согласилась быть мамой двум маленьким магам, то и ему тоже не страшно попробовать себя в роли отца. Он усмехнулся, как в одночасье может жизнь перевернуться вверх дном.

От одной мысли о Жене пенис пришел в боевую готовность, так с эрекцией маг и зашел в душ, встал под воду, унять возбуждение, но закрыл глаза, вспомнил, как она обвила его шею, как их языки ласкались, как он ощутил упругую мякоть груди в ладони, как он задел кожу на ноге, как она простонала ему в рот, как она отзывалась, зажал в кулак головку, сделал несколько поступательных движений, бурно со стоном кончая, содрогаясь телом, выстреливая большим потоком сперму, облокотился рукой о стену, опустил голову, выравнивая дыхание: «Она сводит меня с ума! Ягодка сладкая!» – и широко улыбнулся.

17.

Рассветные Земли.

Ранним утром в дом постучались. Женя открыла дверь, на пороге стояли три прекрасные белокурые нимфы.

Женя чуть не спросила: «Вам кого?»

– Мы по поручению Лаккериуса, поможем вам собраться, познакомимся с маленькими магами и посидим, пока у вас деловой ужин во дворце.

– Вау! Девочки! Как я рада! Проходите!

Оказались это мама и её две дочери: Лафелия, Омилия и Солия.

Женя была поражена: они выглядели все одинаково молодо. Оказалось, что дочери замужем и у старшей, Солии, двое детей уже.

– Вы просто потрясающе выглядите! – Женя была в эстетическом восторге и шоке.

– Вы магесса, вы тоже будете также юны много столетий, а если у вас будет истинный, например, дракон или волк, то и тысячу лет также будете хороши.

Женя шумно сглотнула, услышав информацию, хлопая глазами, эльфийки рассмеялись. В доме началась женская суета, они выбирали нужное платье из шкафа, отрывая лишние воланы и тюль. Женя не захотела эльфийскую бирюзовую нежнятину, на королевском ужине видела себя в платье в стиле минимализма и строгости. Женщины в перерывах пили чай с пирожными, кормили детей, тут же, смеясь, сполоснули грязное белье и развесили на деревьях, естественно. Женя в какой-то момент поняла: женщина женщине – дом. Ей в эти дни не хватало мамы, бабушки, подруги, не хватало женщины рядом. К назначенному времени в дверь постучались, Женя взволнованно подошла, открыла. Как эльфийки не крутили зеркало, Женя себя не увидела в полный рост, но чувствовала себя красавицей от комплиментов и восхищений помощниц. Девушки собрали волосы Евгении в высокий пучок, так попросила Женя сама, выбрали все вместе строгое бордовое платье, оторвав пышный подол и шифоновые рукава, получилось приталенное однотонное платье, с треугольным декольте, в котором красиво утонула вишенка в ложбинке между грудями, открытые плечи и руки, туфли на небольшом каблуке.

Максимилиан забыл, как дышать, когда Женя открыла дверь. Ничего вычурного, лаконичное платье цвета королевского драконьего рода, красивая строгая прическа, но взгляд, лицо, вся она – была сплошным соблазном.

В голове мага стучали слова признания в любви, и мужчина решил после ужина признаться во всем, не утаивая и то, что он менталист. Дознаватель рукой обвил её за талию нежно и крепко, задержав взгляд на несколько секунд на чувственных губах, Женя чувствовала широкую горячую ладонь, прижалась к мужчине, Максимилиан улыбнулся, создал портал, и они оказались во дворце.

18.

Огненные Земли.

Женя впервые вышла в свет. Максимилиан шел рядом, наблюдая, как Евгения рассматривала давно ему знакомые стены, отмечая, что дворец-то и вправду красив: белых и золотых оттенков, высокие потолки и красивые хрустальные светильники повсюду, на стенах портреты монарших особ. Женя обратила внимание, что представители королевской семьи, изображенные на портретах, очень красивые, словно голливудские звезды. Слышались голоса, дознаватель и няня шли на них по широкому светлому просторному коридору.

Максимилиан подставил руку, Женя положила ладонь на предплечье мага, и они вошли в зал. В помещении стоял стол на тридцать пять персон, среди приглашенных были ректор Академии и его заместитель, альфа стаи оборотней с побратимами и женой, повелитель Рассветных Земель с супругой, представители драконьей семьи, Грегори Приор и Лаккериус. С Максимилианом сидевшие за столом поздоровались, Жене кивнули, с любопытством разглядывая девушку. Когда все расселись, вошел король.

Женя увидела статного высокого мужчину лет тридцати пяти, в бордовом длинном сюртуке, черных облегающих брюках, высоких черных кожаных сапогах, которые как влитые сидели на икрах до самых колен, белой рубахе под горло, черноволосого, с легкой щетиной, что придавала лицу еще больше мужественности и брутальности, на голове красовалась невысокая золотая корона с рубинами. Король Тарос шел плавно и в то же время энергично, плечи расправлены, подбородок чуть задран вверх, шаг легкий, без шарканий и подскоков, поступь уверенная, твердая, широкая, взгляд направлен в одну сторону – перед собой. Король поприветствовал присутствующих, пожелав всем приятного времяпровождения и сел во главе стола. Голос Тароса был низкий, внятный, громкий и четкий. И тут он поднял взгляд на приглашенных, оглядывая присутствующих, остановился на няне, слегка кивнул, Женя выдержала взгляд, отзеркалила таким же еле заметным кивком и почувствовала, что краснеет. Ей казалось, что было так тихо, и все слышат, как колотится её сердце, стук которого она ощущала даже в горле.