12 глава

Прокручивая в голове все услышанное сегодня и еще кое-какие детали, хмурюсь.

– Откуда деньги, Леш? А если все же потребуется вернуть ту сумму ради спокойствия? Это бы был значительный вклад…

– Ты что? Всерьез думаешь, что мы обязаны что-то возвращать? У нас расписка. Кстати. Надо предъявить адвокату. Где она?

Расписка у Демьяна. Предъявить адвокату Мая нечего, если только фотографию… Глупо отрицать, что наш контакт со Сколаром не выбивает почву из-под ног. Еще как. Наверное, так он и в суде аргументы приносит, какие-то факты, и противник в итоге просит отложить заседание, чтобы найти правильные ответы или возможность отбиться… По сути, не надо от него защищаться, Демьян помощь организовывает, но чувства все равно двоякие…

– Оригинал останется у меня. Фото перешлю, как раз сделала. И ты ничего не сказал про деньги…

– Да на свадьбу и медовый месяц же откладывал. Сумма небольшая, и путевка горящая. В Турцию на семь дней слетаем. Больше и не получится. Работа. Но Шипиеву больше и не надо. У дома камеры. Если эти гады объявятся и будут искать, снимем записи, предоставим потом в полицию.

Даже я, далёкая от всяких юридических моментов, понимаю, что это все очень пришито за уши выглядит. В какой реальности витает Леша, откуда такая уверенность в благоприятном исходе? Расписка еще ничего не значит, если люди с криминалом связаны.

Взяв билеты, смотрю на даты. Уже завтра утром вылет. Надо идти вещи собирать. И я, в принципе, только за, уехать в тепло. Но неделя мало. Минимум бы месяц. А то и больше, чтобы не пересекаться со Сколаром, с Лопыревым или его людьми. Не решать никаких проблем, ничего. Эта поездка просто отсрочка, а не решение. К сожалению. О чем и говорю вслух.

– Может, и так, Миш. Но в любом случае нам необходимо больше времени и информации. А эта поездка отличный способ все это получить.

Очень сомнительно, конечно. Но двух зайцев все же убьем. Отпадает надобность встречаться со Сколаром, и люди Лопырева тоже появятся на горизонте с отсрочкой. А может, к тому времени Демьян и вовсе как-то по-своему все решит. Почему-то в этот раз на него я возлагаю надежд больше, чем на своего будущего мужа. Хорошо это или плохо, даже не беру в анализ, иначе произойдет замыкание в мозгу.

А нам с малышом и правда лучше в тепло, к солнышку, подальше от тревог и стрессовых ситуаций.

– Сейчас перекушу, приму душ и помогу вещи собрать. Потом отъеду к Роме, чтобы утром время не терять, и завтра, – машет руками, словно птица в полете. – Нас тут ни одна душа не найдет. Клевый план, да? Заявление в полицию их сто процентов спугнет. Да и оснований с нас что-то требовать у них тоже нет.

Если бы это было так…

В беременность я чересчур чувствительна, и хочется, чтобы Май обнял. Тепла его хочу и забыть о встрече с Демьяном, о своих проблемах. Обо всем забыть. Подхожу к Леше и обнимаю его. Он выше меня почти на голову, сильный, уверенный и мой. На сто процентов мой. И делить его ни с кем не нужно. Этот факт даже воодушевляет. Потому что, когда находилась в кафе, мысли о том, что у Демьяна другая, и она ждет его, меня не покидали.

Как он так мог. Как…

Май нежно поглаживает меня по спине. Спускает руку к животу.

– Я аккуратно, – шепчет он.

– Как думаешь, кто там? – спрашиваю я.

– Не отказался бы от двойни. Королевской. Всегда о ней мечтал.

– Но у нас не она. И так любопытно узнать, кто там…

– Ты же сама настояла не узнавать.

– Ну да. Но все равно бывает интересно.

– Давай гендер-пати, Миш? Прямо на свадьбе. Отдадим записку с полом кондитеру, и он сделает нам торт с начинкой в пол малыша, – предлагает Май.

– Откуда такие познания? – улыбаюсь.

– Ну я же был у друзей недавно на похожей вечеринке. Я тогда тебя приглашал, но ты не пошла, помнишь?

Смутно, но что-то припоминаю.

– У них похожая тематика была. Но только не с тортом, а с салютом, дымом. С тортом я в интернете подсмотрел.

– Классная идея, – соглашаюсь я. – Мне нравится.

– Ну и отлично. Как вернемся, все сделаем. Вообще у нас уникальная лав-стори. Перевертыш. Сначала беременность, потом свадьба. Теперь медовый месяц, потом свадьба.

– Да, а потом ребенок, и после этого свадьба?

– Ну нет. Поженимся, Миш. Там столько траблов с этим доказательством отцовства, если после рождения ребёнка. Ну его на хуй. У моего сына или дочери будет полноценная семья, поняла?

– Поняла, – опять к нему прижимаюсь.

А еще будет семья. Полноценная. Повторяю про себя это слово и до сих пор поверить в это не могу. Какая же всё-таки непредсказуемая штука жизнь. Еще совсем недавно я о подобном даже и не задумывалась.

* * *

Перелет проходит нормально, и вылетаем мы без задержек. Я сообщаю Сколару, что мы уехали в Турцию на несколько дней, и он сухо отвечает: «Ок». Меня даже немного задевает эта равнодушная реакция. Нет, я не пытаюсь вызвать ревность, и в целом нас с ним больше ничего, кроме прошлого, не связывает, но почему сердце в груди предательски сжимается, стоит о нем снова подумать или ему появиться на моем горизонте. Проклятие какое-то, ей-богу.

Угрюмова проводит мне консультацию по видеосвязи, выдает список рекомендаций и говорит, как и Май накануне, что немного солнышка, фруктов и отдыха мне не повредит. Первый день я еще, видимо, на нервах и плохо сплю, всю ночь ворочаюсь, и мне даже опять Саида снится, а последующие дни проходят куда спокойнее. Я ощущаю наконец расслабление и даже умиротворение. А Май обезоруживает своим вниманием и нежностью.

– Подъем, Миша, – он раскрывает шторы и довольно лыбится. – У меня сюрприз для тебя.

– Какой?

– Тебе точно понравится. Полчаса на сборы. Вид должен быть на десяточку.

– Хм-м… С утра и на десяточку? С такими-то отеками? Это вряд ли, – сажусь на кровати, потирая сонные глаза. – И что за сюрприз? Предложение ты мне делал. Гендер-пати исключен. Узи новое нужно. Что тогда?

– Сю-ю-рприз, – тянет Май. – Одевайся. Я пока отойду.

Хотя я примерно догадываюсь что он задумал, и от этого волнение захватывает с головой. Ну вот как было не поддаться его чарам? Май очень чуткий и внимательный мужчина.

Спустя полчаса Леша возвращается в номер и, взяв меня за руку, ведет к пляжу. Я вижу арку с цветами на берегу, усыпанную лепестками дорожку, и пальцы в его руке начинают предательски дрожать. Не от страха. От какого-то странного, внезапного счастья, которое накрывает меня как теплая волна, будто море решило обнять меня вместе с воздухом и солнцем. На берегу уже собираются люди: не наши знакомые, конечно, а отдыхающие, сотрудники отеля, музыканты с гитарами. Такое ощущение, словно весь мир решил стать декорацией нашей маленькой, почти сказочной реальности.

– Это то, о чем я думаю?

– Ага. Столько раз видел у кого-то в соцсетях. И пока мы тут, нужно сделать похожее. На всю жизнь память.

Проснувшись, я даже не подозревала, что меня ждет и Май что-то по-тихому готовит. А теперь вот он, стоит босиком в песке, в светлой рубашке с закатанными рукавами, волосы треплет ветер, а лицо у него светится так, будто я уже в белом платье и в фате, хотя на мне всего лишь голубой сарафан, который я взяла с собой. Если бы знала, что он захочет репетицию свадьбы, то выбрала бы что-то праздничное.

– Ты готова, Мишель? – спрашивает Май. – Мы ведь обещали себе семью. Так пусть она начнется красиво. Да, малышка? Ты, я и наш ребенок.

Он протягивает мне букет из белых лилий, которые подает ему кто-то из персонала отеля. Огромных. Ароматных. Я беру его, и руки слегка подрагивают. Лилии пахнут ярко, почти дерзко, как будто смеют говорить за меня все, что я сама не в состоянии сейчас произнести.

– Ты сумасшедший… – говорю я, улыбаясь.

– Наверное, да, – соглашается Май. – Но как от такой голову не потерять? Ты как эти цветы… Чистая, искренняя и невероятно красивая.

Май обнимает меня за талию, оставляет поцелуй на губах и ведет к импровизированному алтарю.

– Мишель, я не обещаю тебе идеальную жизнь. Но я обещаю быть рядом. Всегда. И хочу, чтобы наш ребенок рос в доме, где есть любовь, уважение и взаимопонимание. Ты… ты согласна?

Где-то на слове любовь у меня перехватывает дыхание. Я хочу ответить, но горло сжимается, а в глазах собирается предательская влага. Ненавижу плакать в людных местах, но сейчас мне все равно. Пусть видят. И это явное подтверждение тому, что я не разучилась чувствовать. Сколар не все во мне выжег. Что-то оставил.

– Скажи «да», – добавляет Май шепотом и, взяв мою руку, надевает на палец кольцо. – Выбрал в тот день, когда к Роме уезжал. И еще тогда решил устроить нам здесь мини-торжество, – говорит он тихо. – Нравится?

– Подходит идеально, – отвечаю я и надеваю ему свое, точно такое же, только чуть шире. Он и об этом позаботился…

На секунду кажется, что мир вокруг замирает. Только мы. Песок. Небо. Море. И два кольца, которые вдруг делают все очень даже настоящим. Хоть и без штампа в паспорте и свидетельства о браке.

Как только мы обмениваемся кольцами начинает играть музыка. Мы выходим снова на дорожку, и на нас сыплются лепестки, такие легкие, будто бабочки решили устроить парад. Я ловлю один ладонью и смеюсь.

Сбоку кто-то хлопает. Двое детей бегут по песку, оглядываясь на нас. Женщина снимает на телефон. Музыкант подмигивает. Ветер поднимает сарафан, словно хочет приподнять и меня тоже. И кажется, я и вправду сейчас воспарю от счастья. Как же в жизни все интересно устроено… Боль и светлые моменты словно идут за руку.

– Ну что, почти настоящая жена, – говорит он, наклоняясь ко мне и целует в уголок рта. – Хочу, чтобы ты запомнила этот день. Угрюмова разрешила аккуратно запечатлеть наш союз брачной ночью. Пошли в номер?

– Еще ведь не ночь, – обнимаю Лешу за шею, расплываясь в улыбке и чуть заигрывая.

– А мы шторы закроем, – подхватывает меня на руки и несет к отелю.

13 глава

Май застает меня врасплох, когда я сижу на балконе и смотрю на мамину фотографию, которую пересняла на телефон. Мы недавно вернулись с моря, провожали закат, ели фрукты. Я зашла в номер, а Леша отправился ненадолго в спортзал. Сначала собиралась полежать и почитать книгу, но страницы не увлекали, и прочитанное не запоминалось. Тогда я позвонила Гале узнать, как дела на работе, не интересовался ли мной кто-нибудь, а потом открыла галерею и… провалилась в воспоминания.

Со временем кажется, что забываешь какие-то детали, и образ становится не таким ярким, будто фантомным. И в целом зацикливаться на своей потере плохо, но чем заметнее округляется живот и сильнее ощущается ребенок внутри меня, тем чаще я вспоминаю о маме и о том, как бы мне хотелось знать, как она пережила это непростое время. Ведь осталась совсем одна, без помощи, со мной, заболела. К счастью, ее болезнь мне не передалась. Это был мой самый большой страх с того дня, когда я увидела две полоски на тесте. Сначала шок, что забеременела, а потом – что стану обузой для Мая и нашего с ним малыша.

А сейчас мне просто хочется, чтобы она была рядом. Правильно говорят, что пока живы родители, ты чувствуешь себя ребенком…

– Миш, – Леша кладет руку мне на плечо.

Я затемняю экран.

– Ты чего грустишь? – все же замечает, что я смахиваю слезинки.

Такая сентиментальная стала…

– Все нормально.

Он пристально смотрит и сжимает плечо.

– Правда?

Я киваю.

– Слушай, Шипиев звонил. Тишина кругом. Не было этих людей. У дома никто не ошивался, на работе про тебя не спрашивали. Это все очень странно. Но и, безусловно, хорошо. Я уже готовился к чему-то… – делает заминку. – Нестандартному. Но, похоже, обошлось?

Потому что вмешался Сколар. По коже проносятся мурашки, когда думаю о том, что он не оставил без внимания мою просьбу. Это же ведь что-то да значит?

Господи, клиника. Самая настоящая клиника. Обручилась с одним, а проблемы мои решает совершенно другой. Это ненормально.

– Ты ведь правильно все поняла, и они деньги спрашивали? Я просто уточняю. Мы по телефону тогда поговорили, ты была на эмоциях, а я тут же подключил Рому.

– По-твоему, я часть приукрасила и придумала?

– Миш, – садится рядом. – Нет, я так не думаю, я просто в недоумении, что сейчас тишина. Люди, которые посреди улицы останавливают, запихивают в свой автомобиль и требуют деньги, дают время их вернуть и… вдруг пропадают. Согласись, выглядит очень странно?

– А что если они в курсе нашего отъезда и просто выжидают? – выдвигаю версию.

– И это тоже исключать нельзя. Но срок был оговорен, и никто не появился. Даже телефон твой – и тот молчит. Не звонили ведь?

– Нет, – качаю головой.

– Ну вот, – гладит меня по щеке. – Ладно, сладкая. Разберемся. Я просто поделился последними новостями, точнее их отсутствием. И пока даже, честно говоря, не знаю, хорошо это или плохо. Мы здорово здесь время провели, и я сделал все, что хотел, – берет мою руку и теперь гладит ободок кольца. – В Москве распишемся, небольшой фуршет по этому поводу устроим, и детской займусь. Как выплаты за ребенка получим – и остальной ремонт потихоньку доделаем.

– Хороший план, – соглашаюсь я. – И жаль, что задержаться не можем, мне тут понравилось…

– Ничего. Вскоре втроем сюда вернемся.

Леша меня обнимает, и так мы сидим какое-то время, а потом он идет принять душ, а я снова зависаю над телефоном, но уже с навязчивой идеей написать Сколару. Только что я у него спрошу? Решил ли ты мою проблему? Или я завтра возвращаюсь, и это безопасно?

Но Демьян, словно на расстоянии прочитав мои мысли, пишет первым.

«На время Лопырев исчезнет с твоих горизонтов. Запись с камер банкомата тоже получил. Когда возвращаешься?»

Сердце пускается вскачь, когда читаю его сообщение.

«Завтра вечером».

«Хорошо. Тогда пересечемся».

Я удаляю всю переписку аккурат в тот момент, когда Леша выходит из душа. Пульс и не думает становиться тише. Чувствую себя двояко: вроде и не предательство, но я не привыкла от кого-то что-либо скрывать и обманывать. Потому и поступок Демьяна так болезненно восприняла. Возможно, для него вполне нормально замалчивать о важных деталях, приберегать факты и всякое такое, но все же в личных отношениях подобное неприемлемо. И… сама натыкаюсь на те же грабли, выходит? Правда, не представляю, как Маю признаюсь про Сколара и его помощь. На основании чего? Он даже не в курсе, что мы с ним спали.

* * *

Самолет приземляется в Шереметьево поздно вечером. Я чувствую себя неважно и отсчитываю минуты, когда мы будем дома. Люди хлопают, а у меня в голове поднимается тягучая, давящая боль, от которой хочется просто закрыть глаза и не двигаться.

– Ты бледная, – замечает Май. – Тебе нехорошо?

– Немного, – отвечаю. – Рейс задержали на три часа… Я просто хочу поскорее оказаться дома.

И это сущая правда. Все утро я держалась и не подавала вида, как страшно сесть в самолет и вернуться в Москву. А на самом деле не могу вытолкнуть из себя эту рвущуюся наружу тревогу.

В автобусе до терминала я держусь за поручень, а Май прикрывает меня собой от толпы. Уткнувшись лбом в его плечо, я так благодарна, что он у меня есть, хотя внутри не отпускает ощущение надвигающейся катастрофы. Это чувство выматывает.

– Ты все еще думаешь о тех людях? – спрашивает Май.

Да, а еще кто снял деньги с карты… о предстоящей встрече со Сколаром тоже думаю.

– Угу…

В аэропорту, словно в насмешку, задержка с багажом, затем заминка с такси. И Май все время рядом, я ловлю на себе его внимательный взгляд, чувствую руку то на талии, то на плече. Ненавижу себя за то, что не могу расслабиться. Ненавижу за то, что даже нежность Мая не возвращает мне почвы под ногами. Ненавижу за то, что в глубине груди, под ребрами, шевелится другое имя. Против воли.

Демьян.

Черт бы его побрал.

* * *

Дома все на своих местах. Будто и не уезжали никуда. Мы с таким энтузиазмом выбирали эту квартиру, чтобы был садик поближе, школа, поликлиника. По планировке тоже, чтобы всем было просторно. А сейчас… Почему сейчас так пусто внутри, когда думаю об обустройстве детской? Надо все же отдохнуть. Я просто устала.

– Голодна? – спрашивает Леша.

– Не особо. А ты?

– Очень! Хотя в самолете и кормили. А ты вот вообще ничего не съела.