15 глава

Перечитываю сообщения Лисы и ощущаю холод внутри. А еще опустошение. Хотя я сама ведь предложила ей помощь и поддержку, не так ли? Лиса рассказывает, как почувствовала внезапную тянущую боль в животе. Сначала слабую, а потом все сильнее. Как ей было страшно в больнице, потому что уже тогда поняла, что что-то не так. Она пишет, как рыдала и умоляла врачей хоть что-то сделать… И эти отчаянные слова до сих пор звучат эхом в ее голове. Беременность в итоге замерла, сердечко малыша больше не бьется. Все закончилось «чисткой» и мыслями: что я сделала не так, недостаточно его любила и хотела? Недостаточно береглась?

«Чистка»… Повторяю про себя это мерзкое слово. Холодная медицинская процедура вместо долгожданного чуда – и снова перехватывает дыхание.

Я крепче сжимаю телефон в руках, стараясь совладать с накатившими эмоциями. Горло саднит, глаза предательски щиплет. Черт, только не разреветься тут, на рабочем месте.

«Мне так жаль…» – отвечаю ей и чувствую, как непроходящий ком в горле становится больше. «Ты не одна, если хочешь, можем вечером созвониться?»

Не знаю, зачем предлагаю, но это порыв. Контролировать его не могу, пальцы сами набирают сообщения.

«Спасибо. Я подумаю… И ты единственная, кто мне написал из чата».

И я даже догадываюсь почему. Люди боятся чужой боли, как дурного знака. Лучше не читать, не вникать, не втягиваться, отгородиться. Чтобы ненароком притянуть к себе такое же несчастье. Я ведь в первые секунды сама об этом и подумала… Дурацкое суеверие на уровне рефлекса, за которое сейчас немного стыдно.

Я выпрямляюсь в кресле, поясница затекла. За перепиской и посетителями даже не замечаю, как пролетело время. И сердце ноет за незнакомку.

Галя машет перед носом рукой.

– Миш, ты в одну точку уже несколько минут смотришь. Все нормально? – вполголоса спрашивает она, заглядывая мне в лицо.

Я трясу головой и корчу жалкую попытку улыбки:

– Да. Просто… задумалась, – бормочу я, отводя глаза к монитору и бросаю взгляд на часы.

Надо… уже конец рабочего дня. А на душе тяжесть. И не только после встречи с Демьяном и его предположений насчет Мая, которые я, конечно, не приняла близко к сердцу, но еще и из-за Лисы.

Да, я не планировала ребенка, но теперь одно только представление, что со мной могло бы случиться нечто похожее на ее историю… Нет, я даже думать об этом боюсь. И все равно в голове крутится одно и то же: подобное может произойти с любой из нас. Ее малыш был всего на несколько недель младше моего.

Машинально глажу свой еще не слишком округлившийся живот, надеясь почувствовать хоть легкое движение. Но последние пару часов – тишина.

Я выныриваю из своих переживаний лишь когда получаю сообщение от Мая: «Жду на парковке».

Попрощавшись с Галей, выхожу на улицу. Леша замечает мое подавленное настроение мгновенно.

– Привет, принцесса грусти, – мягко шутит он, открывая пассажирскую дверь. – Кто-то обидел? Или ты просто устала?

– День так себе, – вздыхаю я, устраиваясь в кресле и пристегивая ремень.

Он садится за руль и ободряюще поглаживает мое колено.

– Что-то случилось, сладкая? По Узи же все было хорошо…

От его заботы у меня едва не подкатывает новый ком к горлу. Я отворачиваюсь к окну, собираясь с духом:

– Помнишь, как-то рассказывала про наш чат беременяшек?

Если про Сколара поделиться не могу, то про Лису – почему нет.

Май кивает.

– Одна из девушек потеряла… – осекаюсь и пару секунд молчу, прежде чем продолжить. – У нее вчера ребенок… не выжил. Беременность замерла. Мы общались в личке. Я из-за нее так расстроилась…

Май молчит, но замечаю, как напряглись его пальцы на руле. Потом выдыхает:

– Черт… Малышка, мне жаль. Ей, наверное, сейчас очень тяжело…

Я киваю, не в силах добавить ни слова. И от того, что Май не начинает читать морали «не думай о плохом», хочется его обнять до хруста, но я не шевелюсь.

Несколько мгновений мы сидим в тишине. Я сама не замечаю, как из глаз текут слезы.

– Извини, – спохватываюсь я. – На работе держалась, а при тебе…

Май аккуратно стирает слезы большим пальцем, затем притягивает меня настолько близко, насколько позволяет ремень. Я слышу, как громко бьется его сердце, и его запах уже по-своему стал для меня родным.

– Давай просто поедем домой, – прошу я.

Май смотрит на меня внимательно, изучающе, а затем коротко кивает. Машина трогается с места, и я закрываю глаза, позволяя шуму двигателя вытолкнуть из головы хотя бы часть тревожных мыслей.

Дома я наконец прихожу в себя. Ну и Май умеет отвлекать.

– Смотри, – показывает он за ужином черновик свадебного приглашения, покрытый замысловатыми золотыми узорами.

Мы вместе выбирали дизайн, и я собралась на днях отпечатать. А Май не только со снимками заморочился, но и сами приглашения сделал?

– Господи, как это красиво… – выдыхаю я, почти не веря своим глазам.

– Да! А вот конверты, – кладет передо мной. – Гостей будет немного, пышно отпраздновать не получится. Я малость не рассчитал и спустил больше, чем планировал, на наш медовый месяц…

Да! Наш чудесный медовый месяц наоборот!

– Леш! – бросаюсь к нему с объятиями. – Ты что? Тот праздник на берегу моря… Это было незабываемо! И у нас впереди еще сюрприз, я очень хочу узнать пол ребенка. Зря думала, что выдержу до родов. Едва сегодня, после Узи, не вскрыла конверт. Так что твоя идея с тортом и гендер-пати – это просто потрясающе! Я бы сама не додумалась.

– А давай бартер? Я тебе оставлю черновик приглашения, а ты отдаешь конверт с Узи? Завтра завезу его кондитеру, потом заеду в ресторан, внесу оплату за зал. Времени ведь совсем мало.

– Да-да… Уже скоро… – шепчу я. – Постой. А ты точно без меня не посмотришь пол?

– Миш, – смеется Май. – Клянусь. Узнаем вместе. Когда торт разрежем.

– Ну хорошо, – чмокаю Лешу в губы, забираю конверт, кладу в него приглашение. – Сейчас свой принесу.

Иду в прихожую за сумкой. Переворачиваю все и даже вытряхиваю содержимое на пуфик у входа. Потому что конверта с полом ребенка – нет.

Сердце сразу подскакивает к горлу. Неужели выронила на улице? Или в клинике, когда собиралась домой?