6 глава

– Я… беременна, – выдаю в состоянии полнейшего шока, цепляясь за надежду, что сам факт хоть немного приведет в чувство скотину напротив. Может, у него еще остались зачатки совести и достоинства.

Но ухмылка на его лице становится шире и противнее.

– Пол ляма, – бросает, отпуская мое лицо. – Ваши договоренности с братцем сами решайте – кто, кому, что и под какие условия давал. Срок до понедельника. Потом ставлю обоих на счетчик. Ну и беременность – это ж не болезнь. Да и вообще, еще непонятно, чем все кончится, милая… – слышится то ли издевка, то ли угроза в его голосе.

– Я все верну, – обещаю, захлебываясь ужасом, хотя даже не представляю как. Это же надо отменять сделку, но это явно не быстрый процесс. И возможно ли это вообще? Господи…

– Лёва, помоги даме выйти, – и буквально в следующее мгновение дверь распахивается, а меня хватают за локоть.

– Я сама! – вскрикиваю, хватаясь за живот, он и так тянет после недавней «вежливости» этого самого Лёвы.

Еще одно такое движение – и прямая дорога на новую госпитализацию, а мне сейчас нельзя. Категорически нельзя.

Машина отъезжает, я смотрю ей вслед. Делаю вдох, второй, третий, но легче не становится. Мысли сбиваются, паника накрывает волной, тело сотрясает мелкая дрожь, словно кто-то пустил по мне ток. Беда пришла откуда не ждали.

На глаза попадается вывеска кафе. Надо посидеть. Выпить чего-нибудь горячего. До клиники в таком состоянии не дойду. Живот все сильнее тянет. И Леше нужно позвонить. Только не из офиса. Никому не надо знать о наших проблемах. Точнее моих.

Оказавшись в заведении, пишу Гале, что немного задержусь, и звоню Алексею, мечтая вместо звонка взять билет и лететь к нему под его крыло. Чтобы просто не сойти с ума. Чтобы он успокоил и заверил, что можно что-то сделать. Перекрыть часть сумм, договориться, найти решение. Хотя… откуда? Я же знаю, что он все до копейки вложил в новое жилье и откладывает мне на институт, на роды. Господи…

Леша оказывается недоступен.

Мне приносят воду. Руки дрожат. Пытаюсь снова дозвониться до Леши – бесполезно. «Абонент вне зоны действия сети», – повторяют в трубке, и я хочу кинуть телефон в стену.

Пишу Маю сообщение: что мне угрожали, требовали деньги, прошу срочно перезвонить, как только появится связь. И следом еще одно: что я очень волнуюсь. Очень.

Казалось бы, жизнь только-только стала налаживаться. Появился намек на стабильность, какой-то внутренний покой. И снова все кувырком. Все из-за Сколара! Стоило ему появиться – и началось. Это сто процентов из-за него. Все в моей жизни из-за него!

Удивительно, но прийти в себя помогает мужчина у окна в синем пуховике, местами на куртке сбился пух, потертая ткань, ничего особенного, тем не менее привлекает внимание. Он пьет американо, ест чизкейк, что-то листает в телефоне – новости, может, ленту. И все в нем про спокойствие: не спешит, не злится, просто живет моментом. Словно у него нет проблем, ничто на это не намекает. Возможно, за окном стоит его машина – не развалюха, а дорогая, вроде «Бентли». И, кажется, у него действительно нет этих бесконечных мыслей «откуда взять деньги». Хотя по его виду как бы должны быть…

И вот это и цепляет. Спокойствие человека, который просто живет. Эта мысль бьет прямо в сердце. Потому что мне до такого дзена как до луны. Правда ведь говорят: вот он локоток, а не укусишь.

Время летит очень быстро, и оказывается, я уже час сижу и смотрю на пустое место. Синий пуховик ушел. Завернул за угол кафе – я видела в окно, и непонятно, ждала ли его там крутая машина или нет. А меня вот ждут. Неприятности. И очень большие. Единственного юриста, который помог бы бесплатно, я знаю лишь одного. Но время до понедельника – аж три дня. Банк обязательно нам отменит сделку к этому времени, чтобы я взяла эти пятьсот тысяч, что мы с Маем вложили в жилье, да? Господи, лучше бы я их и впрямь не трогала, как Леша изначально советовал. Где теперь взять пол ляма? Где?

Май перезванивает спустя два часа, я как раз оформляю пациентов и ответить не могу. Когда наконец набираю его, освободившись, он пугает меня своим резким, грубым голосом.

– Что произошло, Мишель? Ты где? Ребенок в порядке? Как ты?

– Леша… – всхлипываю, давая наконец эмоциям вырваться из меня, стоя в туалете и закрывшись на замок, при этом включив воду, чтобы меня не было слышно.

– Я, я…

– Успокойся, Миш, и все расскажи, – мягче произносит Алексей.

Только сейчас, наверное, осознаю, какой я еще ребенок. И как мне страшно. Сколар ведь предупреждал, чтобы не связывалась, а я, дура, взяла подачку Игнатова. Типа братик расчувствовался и с барского плеча накинул немного деньжат за отказ. Кто же знал, что это так вот обернется. Кто…

– Миш, дыши. И внятно объясни, что произошло. Эти твои заикания не проливают света.

– Я… шла с обеденного перерыва в клинику, когда машина подъехала… – снова всхлипываю, но, продышавшись, все же заканчиваю свой пересказ. Настолько подробно, насколько могу в этой ситуации, и перечисляю варианты, как это можно решить.

– Пиздец, – подытоживает Май. – Впрочем, любой адвокат докажет, что это все абсолютная хуйня. Пусть через суд взыскивают. Кстати, ты спросила имя? Фамилию? Кто это был?

– Нет…

– Шли их на хер в следующий раз, Миш. Смело. Аферюги. Это вымогательство.

Чувствую, как волосы начинают шевелиться, когда Май это произносит. Мне дурно от одной мысли, что этот мерзавец еще раз появится, а Леша предлагает послать его на хуй?

– Ты сейчас серьезно?

– В общем, я сам все буду решать. Никакой банк на отзыв сделки не пойдет. Да где я возьму пол ляма так быстро? Сейчас я с адвокатом созвонюсь. Мутная какая-то схема…

– Может, я, конечно, поспешные выводы делаю и нагнетаю, но мне показалось, что тот мужик с криминалом связан. И свои вопросы будет решать не через закон…

Повисает непродолжительная пауза. Я снова всхлипываю.

– Так, Миш. Успокойся, не плачь.

Но я не успокаиваюсь. Само слово «успокойся» действует, как психологический раздражитель.

– Как ребенок? Ты в порядке? – повторяет свой вопрос.

– Да, вроде… Живот лишь тянет…

– Позвоню Амине. Возьмешь на завтра выходной. А там и я приеду. Не переживай, малышка, все разрулим. Никому в обиду тебя не дам.

– К понедельнику, Леш… Мы не успеем ничего решить…

– Что ты собралась решать? – снова повышает голос. – Пусть Игнатов сам выискивает эти деньги, слышишь? У нас от него расписка.

Слышу. Но он бы видел того мужика из машины… А еще его руки на моем лице, этот сальный, похотливый взгляд, угрозы… Как же страшно! Черт возьми, до чего страшно. А что, если и вправду криминал? Вот бы хоть каплю смелости Мая. И уверенности, что все решится мирным путем.

Леша уверяет, что все будет хорошо, и мы заканчиваем разговор. Я умываюсь холодной водой, смотрю в зеркало. Глаза красные, подбородок дрожит. Наверное, такое состояние и вид вполне нормально для девчонки, которая в законах не шарит.

– Ну наконец-то, что так долго, Миш? Ты сегодня какая-то странная. Тебе нехорошо? – Галя поднимает на меня взгляд.

– Все нормально.

– Ну ладно. Глянь-ка там изменения в записях. Амина Арнольдовна на час задержится. Сколары скоро подойдут. Те самые. У которого жена была два с лишним года в коме, помнишь?

Последний гвоздь в крышку моего самообладания. Какой же ублюдский сегодня день. Не уверена, что смогу держать лицо и вести себя при Демьяне так же спокойно, как в прошлый раз.

7 глава

Галя часто рассказывает, что обычно спать она ложится под документальные фильмы про маньяков, мол, это ее метод расслабления. А я вот думаю, зря скрывалась в туалете, разговаривая с Лешей. Может, ее бы заинтересовала эта история, и сегодня она бы заснула спокойно, без всяких видео из интернета.

Прикинув, что у меня почти час, чтобы сбежать с рабочего места и придумать какую-то отмазку, вдруг понимаю, что не хочу уходить. Нет сил. И страшно в целом покинуть стены клиники. Я бы тут ночевать осталась. Как вообще домой поеду? Еще и живот тянет. Да и с какой стати я должна сбегать? Прошлая наша встреча и Сколар в обществе каких-то девушек – не лишнее ли подтверждение, что я все сделала правильно? Правда, взять деньги у Игнатова было ошибкой. Огромной ошибкой…

В те дни, когда ушла от Демьяна, я думала, что упала на самое дно и хуже быть не может. Но оказалось, что внизу ждет новая, более глубокая яма.

Переведя взгляд в темноту за окном, зависаю в одну точку, думая, как поступить.

Если бы Леша был рядом, он бы обязательно помог все решить. Но он вернется лишь послезавтра, а сама я боюсь что-либо вообще предпринимать, потому что сейчас несу ответственность не только за себя, но и за ребенка внутри меня. В таком состоянии бы – за учебники. Эта привычка в особо нервные моменты грызть гранит науки не раз выручала. И информация на удивление усваивается железобетонно.

Когда в холле появляется чета Сколаров, пик моей нервозности достигает предела. Демьян подходит к стойке регистрации, задерживает на мне внимательный взгляд, слегка хмурится. Я изо всех сил стараюсь не расплакаться. Меня выбили из колеи, плюс гормоны и эти картинки прошлого, как тогда тоже напали в подворотне, а потом я узнала про Игнатова, про отца, про все…

– Мы немного пораньше пришли, – сообщает он.

– Амина Арнольдовна ждет. Помните, куда идти?

Не уверена, что хочу вставать. Живот тянет, в ногах слабость, и присутствие Сколара никак спокойствия не добавляет.

– Да, – кивает Демьян, мельком оглядывается на Саиду. Она, в отличие от меня, сегодня выглядит куда свежее. Затем снова смотрит на меня, и я лишь чудом сдерживаюсь, чтобы не рявкнуть ему: «Хоть бы не пялился, при живой-то жене! Хоть бы совесть имел». Которой, к сожалению, у него нет.

Сколар наконец отходит, ведет жену на прием, а после его окончания оплачивает картой и они покидают клинику. Вот так просто. А я лишь накручивала себя.

На улицу выхожу с опаской. Да, время дали до понедельника, но где гарантии, что еще не захотят запугать? Если братец тогда подослал какого-то наркомана, чтобы тот напал на меня в подворотне, забрал документы и добыл биоматериал для генетического анализа, то на что эти люди пойдут теперь? Деньги все-таки зло. И чем больше их у людей, тем сильнее у них съезжает крыша. Не могу представить, чтобы вот так с кем-то поступила, даже если бы мне задолжали крупную сумму.

Такси еще минуту назад показывало в приложении, что на месте, но то ли сбой интернета, то ли не пойму, в чем причина – но мне назначают новую машину, которую ждать десять минут. Оставаться на улице зябко, собираюсь вернуться в клинику, как вдруг замечаю знакомый силуэт. Но этого быть не может… Сколары ведь должны быть уже на пути домой.

Сцена почти один в один как в ту ночь в кафе в Ижевске. По ощущениям, по атмосфере. И я бы с удовольствием вернулась в нее, лишь бы сбежать от Сколара, никуда с ним не ехать, не разговаривать. Что, в принципе, могу повторить. Исправить этот травматичный для себя момент.

Но зайти в клинику не успеваю, Сколар останавливает.

– Постой, Миш. Поговорим?

Трещина в груди разрастается, как из какого-то фантастического фильма, после которого обычно наступает нечто ужасное, если не конец света.

Мысленно я так и не отпустила Сколара, потому что в тот день не высказала ему все, что о нем думаю. Пыталась, но слов не хватило. А потом долго вела эти диалоги в своей голове.

– Миш, – снова окликает он, и я все же останавливаюсь.

– Зачем? – поворачиваюсь к Демьяну и замираю, встретившись с его взглядом.

Эмоции захлестывают, их становится так много, что эта тяжесть внутри чуть ли не валит с ног, и я, пошатнувшись, все же хватаюсь за ручку двери.

А Демьян касается меня, слегка сжимая ладонь теплыми пальцами.

Кожа словно приемник ловит какую-то волну из прошлого. Ощущаю все так остро, будто не было этих месяцев порознь. И жены его не было. Ничего не было…

«Миш, да очнись», – вопит внутренний голос. «Ты сама себе придумала этот образ и сама за эту влюбленность в идеальную картинку сейчас расплачиваешься».

– Ты опоздал с разговорами, Демьян. Месяцев так на пять. И с объяснениями. И с извинениями, которых я даже не услышала. Со всем опоздал.

Перед глазами вспыхивают картинки, каким настойчивым, требовательным он может быть, если захочет. А еще обещал, что никто не посмеет меня тронуть и обидеть. Но сам…

– Ты в институт, что ли, не поступила? Вроде по баллам добрала в экономический?

Вроде и с тобой будущее строила, а все пошло наперекосяк. Хочу бросить ему это в лицо, но вместо этого произношу:

– Тебя жена в машине ждет.

– Саида уехала с водителем на своей машине.

Задрав голову, смотрю в его лицо и стараюсь глубоко не дышать, чтобы ненароком не вдохнуть порцию губительного запаха. Но им все равно окутывает.

– Отказалась от наследства, никуда не поступила, устроилась вдруг в клинику, крутишься в компании невролога, который лечил мою бабушку…

– Лечил – это ключевое, – перебиваю Сколара. – Я готовлюсь поступить в мед, работаю в хорошей клинике, собираюсь замуж за Алексея и у меня все замечательно. Ясно?

– То есть… правда жених? Попытка оказалась удачная? – его лицо остается беспристрастным, но эти слова звучат как унижение, типа зацепилась через другого в Москве. На это намекает?

Хочется отвесить гаду пощечину.

– Проблема только в наличии штампа в паспорте?

Все же Москва всех развращает, если так легко судить о собственном бесчестии. И как же я заблуждалась насчет этого человека…

Боль внутри так сильно распирает грудь.

– Проблема, Сколар, в том, что я никогда не смогу быть с женатым мужчиной. Или с тем, который пытается усидеть одновременно на двух стульях.

– Бабушка интересовалась, как ты. Мне ей что-то передать? – умело переводит тему в другое русло.

«Что я вас всех ненавижу!» – едва не выпаливаю, но вовремя сдерживаюсь и изображаю ледяное равнодушие.

– Передай, чтобы поправлялась.

Демьян кивает, слегка прищурив глаза – верный признак, что ему не особо нравится услышанное. Хотя я старалась быть максимально вежливой, насколько вообще возможно в этой ситуации.

– Все в порядке у тебя? – вдруг спрашивает Сколар.

– В абсолютном.

Вопреки намерению сохранять спокойствие, голос ломается.

– На днях мне Макар звонил. У него проблемы. Просил суммы перехватиться. Если вдруг что-то прилетит или кто-то активизируется, ты же мне сообщишь?

И вот он шанс попросить вмешаться. Но что потом? Быть ему должной? Не хочу!

– Я рад, что ты не стала со всем этим связываться, хоть и отказалась от моих услуг. Все же юристы и адвокаты на то и нужны, чтобы просчитывать риски наперед и сообщать об этом своим клиентам. У Игнатова сейчас сложный период, я на всякий случай решил предупредить. И что мои слова про помощь в силе.

– Риски наперед? – голос все же срывается на крик. – То есть ты заранее просчитал, что я захочу уйти, после того как узнаю о Саиде, но все равно меня соблазнил?

Шум в ушах заглушает способность себя контролировать и трезво мыслить. Мне бы ухватиться за эти слова про предложение о помощи, но я столько за прошлые обиды и нанесенную боль не высказала, что все внахлест дает мощный взрыв.