Из всех имеющихся наблюдений за стариками можно заключить, что каждый из них проживает свой возраст по-своему, следовательно, опыт старения не универсален. Фактический возраст человека и возраст, на который мы бы могли оценить сохранность его организма, совпадают далеко не всегда: внешний вид может не соответствовать реальному состоянию здоровья. Интенсивность ощущения тяжести прожитых лет разнится от человека к человеку. Американский геронтолог Хоуэлл говорит, что старение – «это не склон, по которому все спускаются с одинаковой скоростью, но кривая лестница, упасть с которой – дело времени, и время это для всех разное»^[23]. Мы знаем о прогерии, заболевании, приводящем к преждевременному старению всех органов индивида^[24]. 12 января 1968 года в больнице канадского городка Чатем от этого недуга умерла десятилетняя девочка, внешне походившая на девяностолетнюю женщину. Один из ее братьев скончался от той же болезни, когда ему было 11 лет. От доктора Денара-Туле мне довелось узнать о женщине, умершей в возрасте 45 лет; причина – старческая инволюция органов. За исключением этих крайне редких случаев, на скорость наступления старости влияют многие факторы: здоровье, наследственность, окружающая среда, эмоции, привычки, уровень жизни. И процесс старения принимает разнообразные формы в зависимости от того, какие функции организма деградируют первыми. Иногда этот процесс непрерывен; в иных случаях индивид, казавшийся вам ровесником или даже моложе, внезапно «стареет». Происходит это не оттого, что сами органы приходят в негодность под воздействием болезней, стресса, огорчений или неудач человека, – сыплется та конструкция, которая размывала уже имевшиеся изъяны. Индивид действительно столкнулся с возрастной инволюцией органов; и тем не менее, непроизвольно либо осознанно, он справлялся с ней: но здесь его броня неожиданно рушится, и он сталкивается со своей доселе скрывавшейся старостью лицом к лицу. Моральный упадок, вызванный этим открытием, может закончиться для человека смертью. Как-то раз мне довелось услышать о случае шестидесятитрехлетней женщины, прекрасно сохранившейся, стойко переносившей жуткие боли, от которых ее пытались вылечить. Один неопытный интерн легкомысленно заявил ей, что на поправку она уже не пойдет. Не сумев оправиться от этого удара, она вскоре постарела на 20 лет, а мучившие ее боли только усилились. Сильное разочарование – к примеру, проигранный судебный процесс – способно превратить шестидесятилетнего мужчину в старика, как физически, так и морально.

И наоборот, в случае, если человек не переживает сильного потрясения и сохраняет здоровье, он часто восполняет возрастные потери организма даже в глубокой старости. Некоторые спортсмены благодаря проверенным техникам и точному знанию собственного тела поддерживают физическую форму в сохранности на протяжении многих лет. Тед Мередит, международно признанный футболист, проходил квалификацию вплоть до 52 лет. Эжен Ленорман в 63 года продолжал заниматься плаванием; в 56 лет Жан Боротра стал чемпионом мира по теннису.

Разительный контраст между интеллектуальным уровнем пожилого человека и тем положением, в котором пребывает его тело, некогда был особенно заметен. Монтескьё писал про эту горькую несостыковку: «Несчастный людской удел! Едва дух достигает зрелости, как тело – слабеет!» В дневниках Делакруа мы найдем такое замечание: «Исключительное несоответствие между силою духа, приходящей с летами, и телесной немощью, еще одним следствием возраста, всегда поражает меня и, кажется, противоречит самим предписаниям природы».

Достижения в области медицины поменяли ситуацию. Научившийся сопротивляться немалому количеству болезней и недугов человек теперь в силах подолгу поддерживать свой организм здоровым. До тех пор пока разум его бодр и находится в равновесии, индивид, как правило, способен сберечь крепость своего тела, но утратив силу духа, он лишится и здоровья. Верно и обратное: если его физиологической жизни будет нанесен серьезный ущерб, это приведет к интеллектуальному оскудению. Как бы то ни было, возрастные изменения вредят человеку в любом случае – и физически, и умственно. Сенсорные сигналы искажаются и медленнее поступают в подкорковые ядра. Мозг функционирует хуже; известно, что количество потребляемого им кислорода сокращается; недостаточное насыщение крови кислородом сулит человеку ухудшение кратковременной памяти, повреждение способности к запоминанию вообще, замедление мыслительных процессов, нарушение простых мыслительных операций, бурные эмоциональные реакции – от эйфории до полной подавленности. Физиологическое старение можно рассматривать как пример той «диффузной ампутации», о которой говорит Гольдштейн в отношении посттравматических повреждений головного мозга. Клетки головного мозга отмирают. Из-за того, что они многочисленны, человек способен справиться с этим, если ситуация не требует от него чрезвычайных усилий. И всё же присутствие дисбаланса в его жизни может обернуться катастрофой. Так или иначе, интеллектуальная работа утомляет его; работоспособность и концентрация снижаются начиная с 70 лет и далее.

В своих исследованиях психологических аспектов старости геронтологи используют те же методы, что и при изучении ее физиологии. Они рассматривают предмет извне, отталкиваясь в основном от психометрии – дисциплины, чьи методы я нахожу крайне сомнительными. Так, испытуемые находятся в созданных искусственно ситуациях, а результаты, на которые можно претендовать по завершении таких экспериментов, – чистые абстракции, плохо соотносящиеся с реальной практикой. Правда в том, что все интеллектуальные реакции человека зависят от переживаемой им ситуации в целом; общеизвестно, что семейные конфликты могут оказать на ребенка влияние столь пагубное, что он, прежде казавшийся не по годам развитым, начнет глупеть. Изучать эту тему я буду, когда чуть позже речь пойдет о психологии пожилых людей, во всей ее полноте, не упуская из виду окружающего данный вопрос контекста, имеющего и биологическое, и экзистенциальное, и социальное измерения, в соответствии с принципом взаимозависимости, о котором я упоминала выше. Сейчас же, поскольку я нацелена на то, чтобы дать своим читателям всестороннее представление о работе, проделанной геронтологами, я должна указать на то, как на сегодняшний день выглядит методология этой науки, и на то, каких результатов добились ученые, занимающиеся старением.

В 1917 году в армии США была предпринята попытка повысить умственные способности кандидатов на офицерское звание; в связи с этим были разработаны первые IQ-тесты. Впоследствии такого рода исследования множились. В 1927-м Уиллоуби собрал некоторые тесты, разработанные армией США, для того чтобы предложить пройти их семьям, проживавшим в окрестностях Стэнфордского университета. Джонс и Конрад в 1925–1926 годах объединили результаты, полученные в Новой Англии, после того как был протестирован 1 191 испытуемый. Исследования продолжаются в Америке, в Германии, в Англии. В 1955-м во Франции Сюзанной Пако были протестированы 4 000 человек, в том числе железнодорожные служащие в возрасте от 20 до 55 лет и их ученики, которым было от 12,5 до 15,5 года. Не так давно профессор Бурльер разработал в больнице Сен-Перин ряд тестов, предназначенных для измерения умственных способностей человека. В рамках тестирования испытуемого просят, например, выявить ошибки в серии изображений; найти кратчайший путь к выходу из лабиринта; завершить незаконченные рисунки; сгруппировать или отделить похожие и непохожие объекты; подчеркнуть синонимы, указать на смысловые нюансы их значений; управлять рядами букв и цифр (проверка на понимание кодов); по памяти воссоздавать геометрические фигуры; реагировать на подаваемые сигналы; отвечать «правда» либо «ложь» на утверждения о поведении, о личности; делать зеркально отраженные рисунки. По итогам тестирования видно, что кратковременная память человека не претерпевает значимых изменений, тогда как память долговременная (оперирующая хорошо известными данными) начинает слабеть в возрасте от 30 до 50 лет; то же справедливо и в отношении логической памяти. Больше всего страдает тип памяти, отвечающий за формирование новых ассоциаций; таких, к примеру, которые необходимы для овладения иностранным языком. Следует заметить, что на результаты тестирования оказывал влияние также и культурный уровень испытуемых. Один из таких тестов, проведенный с участием 3 000 человек в Гронингене, показал, что умственные способности в старости снижаются у всех людей, но всё же в меньшей мере у работников интеллектуального труда, чем труда физического; меньше у квалифицированных в прошлом специалистов, чем у чернорабочих; и меньше у тех стариков, которые продолжают работать, чем у пенсионеров.

Что до двигательных реакций, их скорость и точность находятся на пике в возрасте 25 лет; к 35 годам, и в еще большей степени после 45 лет, они идут на спад. Что до скорости мыслительных операций, она прогрессирует до 15 лет, с 15 до 35 лет она устойчива, а после начинает снижаться. Если время теста на уровень интеллекта у испытуемого в возрасте старше 60 лет будет ограничено, мы заметим, что результаты ухудшатся; и напротив, убрав такие ограничения, мы увидим, что результаты находятся на одном, а то и на более высоком уровне с теми, что были показаны молодыми испытуемыми. Пожилым людям крайне тяжело адаптироваться к новым ситуациям; им не трудно справиться с уже знакомыми задачами, но они противятся новшествам. Приобретение того, что называется психологической установкой, – т. е. усвоение нового мыслительного шаблона, переориентация разума – требует от них огромных усилий: они порабощены некогда выработанными привычками, им недостает гибкости. Они крепко держатся за прежние психологические установки, они цепляются за них, пытаясь с их помощью справиться даже с проблемами, не имеющими к ним прямого отношения. Стало быть, обучаемость пожилых людей весьма ограничена. Все интеллектуальные способности человека – особенно если он их не оттачивает, – в том числе наблюдение, абстрагирование, синтез, интеграция и структурирование, снижаются в возрасте 35 лет. Устный счет и ориентация в пространстве попадают под удар так же, как и способность к логическим построениям. Что касается происходящего со словарным запасом пожилого человека, имеющиеся результаты тестирования разрозненны. У необразованных людей он беднеет после 60 лет; у людей же с высоким интеллектуальным уровнем он не просто остается в неприкосновенности, но и нередко обогащается. В целом тщательно усвоенные знания, богатство словарного запаса и темпы запоминания слов и цифр практически не изменяются. Короче говоря, человек наделен живым адаптивным потенциалом, стареющим со временем, однако отдельная часть его ума, состоящая из приобретенных знаний, не претерпевает серьезных изменений.

Из совокупности таких тестов и статистических данных вытекает одно важное следствие: чем выше интеллектуальный уровень индивида, тем медленнее и с меньшей интенсивностью ухудшаются его умственные способности. Продолжив тренировать свою память и свой интеллект, он сможет сохранить их нетронутыми. Позже я еще вернусь к этому вопросу, но стоит учесть, что объяснить его можно, единственно связав, с одной стороны, интеллект и память человека с его вовлеченностью в осознание собственной жизни, и с другой – его интересы по отношению к миру со всеми его планами. А пока что давайте ограничимся лишь тем, что скажем: некоторые пожилые люди оказываются более деятельными, чем молодые. На самом деле некоторые разновидности интеллектуальной работы не предполагают никаких четких сроков ее выполнения. Профессионализм, мастерство, зрелость суждений и высокая организация могут компенсировать плохую память, утомляемость и долгую адаптацию. Тому есть большое количество примеров: многие по-прежнему активные пожилые люди не теряют бодрости духа до своего последнего часа.

Вместе с тем психика пожилого человека, неразрывно связанная с его организмом, – вещь очень хрупкая; сравнительно часто у стариков встречаются психические отклонения^[25]. Согласно отчету Национального института психического здоровья США, из 100 000 человек в одной возрастной группе число психически больных составляет 2,3 в возрасте до 15 лет, 76,3 в возрасте от 25 до 34 лет, 93 в возрасте от 35 до 54 лет и 236,1 среди стариков. В Швеции на 7 000 000 жителей приходится 9 000 страдающих от старческого слабоумия в прямом смысле слова. В США число душевнобольных в целом увеличилось в четыре раза с 1904 по 1950 год, а количество госпитализаций пожилых людей в психиатрические больницы увеличилось в девять раз, отчасти потому, что мы стали реже закрывать глаза на такие случаи. В Швеции за 25 лет не произошло никаких изменений.

Инвалидность у пожилых людей сегодня встречается реже, чем когда-либо; стариков, прикованных к постели, стало меньше. Случается даже, что при сравнении нескольких возрастных групп у наиболее пожилых мы обнаруживаем нечто, напоминающее процесс обратного старения: всё дело в том, что для такой долгой жизни человеческий организм должен был изначально обладать исключительным потенциалом здоровья. Но как бы то ни было, время увядания однажды добирается до каждого. Говоря о «прекрасной старости», о «юной старости», мы прежде всего имеем в виду, что человек обрел моральное и физическое равновесие, а не то, что его организм, или память, или психомоторные способности соответствуют таковым у молодого человека. Ни один достаточно долго живущий человек не в силах уклониться от наступления старости; она неизбежна, она необратима.

Старость всегда кончается смертью. Но сама по себе старость редко оказывается ее единственной причиной, ведь есть и патологические факторы. Шопенгауэр утверждает, что был знаком с очень старыми людьми, чьи смерти не были причинены какими-либо конкретными заболеваниями. Профессор Делор делится историей столетней женщины, добравшейся пешком до больницы, чтобы попросить там койку; измученная, она ощущала приближение смерти. Она умерла на следующее утро, и вскрытие не выявило у нее никаких органических нарушений. Случай этот, мягко говоря, уникален. Так называемая «естественная смерть», в отличие от гибели в результате несчастного случая, на самом деле вызвана органическими повреждениями.

Продолжительность жизни человека выше, чем у других млекопитающих. Мне встретился только один задокументированный пример истории человека, прожившего более 105 лет; я говорю о случае Антуана-Жана Джованни из деревни Гросс, умершего в 108 лет^[26]. Мы полагаем, хоть и не полностью убеждены в этом, что на ожидаемую продолжительность жизни человека прямо или косвенно влияет его наследственность; свою роль играют и прочие составляющие, прежде всего половая принадлежность: самки всех видов животных живут дольше самцов; во Франции женщины живут в среднем на семь лет дольше, чем мужчины. Значение также имеют те условия, в которых рос человек, его питание, окружающая среда и экономическое положение.

Каждый из этих факторов действительно важен, и многочисленные опросы, проведенные геронтологами, это подтверждают. В том числе и упомянутый мною выше опрос, проведенный в Шеффилде: он показал, что состояние здоровья пожилого человека зависит от его уровня жизни. Такие же выводы можно сделать из исследования профессора Бурльера, в рамках которого изучались бретонские крестьяне и рыбаки. Бытует мнение, что жизнь в сельской местности способствует хорошей сохранности здоровья пожилых людей; однако результаты этого исследования говорят об обратном: самочувствие опрошенных бретонцев в целом было хуже, чем у обеспеченных парижан того же возраста^[27].

Та роль, которую в жизни стариков играет их экономическое положение, вполне ясно очерчивает границы геронтологических исследований, ведь их первоочередной целью является определение процессов индивидуального старения. Наиболее интересны результаты этих исследований; невозможно понять старость, не обратившись к ним. И всё же этого мало. В контексте изучения старости они представляют собой лишь абстракцию. Человек стареет, являясь частью общества; то, как будет протекать его старость, напрямую зависит от того, что это за общество, и от того, какое положение он в нем занимает. Экономический фактор точно так же не может стоять особняком от связанных с ним социальных, политических и идеологических надстроек; если мы начнем рассматривать его отдельно от них, то сам по себе уровень жизни предстанет перед нами в качестве еще одной абстракции; обладающий одними и теми же ресурсами человек может считаться богатым в бедном обществе, но бедным – в богатом. Именно по этой причине, если мы действительно хотим понять старость и ее значение, нам необходимо заняться изучением места, отведенного ей в разных обществах и в разное время. Такой подход, как я уже говорила, позволит нам если и не ответить, то хотя бы приблизиться к ответу на ряд важных вопросов. Что в положении пожилого человека является неизбежным? Насколько общество в ответе за это? Наш обзор мы начнем с рассмотрения так называемых примитивных обществ.