Глава 3. Мальчишка

В грязной воде мне приходится часто выныривать, чтобы подышать. Вскоре понимаю, что меня обнаружили. Придётся искать спасения в открытом море. Главное, успеть уйти на глубину. Затеряться среди рифов, или хотя бы спрятаться под пристанью.

Сворачиваю налево. Катер, сидящий на хвосте, приближается. Ныряю поглубже. До самого асфальта. Пробираюсь по затопленной улице почти наощупь. Мне попадается дом с разбитым окном. Заплываю внутрь. Надеюсь, заброшенный. И никто не помешает подняться на поверхность, чтобы просто отдышаться. Видимость почти нулевая. Но мне удаётся найти лестницу. Плыву наверх, перебирая руками ступени. Наконец оказываюсь на втором этаже. Встаю в полный рост. Отлично, голова над поверхностью. Долго глубоко дышу. Вокруг плавает мусор. Что-то цепляется за мои волосы. Деревяшка. Багет от картины. Ложусь на воду, но понимаю, что это небезопасно. Вокруг обломки мебели. Придётся нырять.

Погружаюсь, подплываю к окошку. Высовываю из воды голову. Стекло разбито. На улице тихо. Неужели оторвалась?

Убегая от погони, я очень устала, поэтому решаю немного отдохнуть здесь, прежде чем возвращаться или плыть дальше.

Несмотря на то, что уровень воды доходит до середины второго этажа, в комнате достаточно светло. Я осматриваюсь. Отмечаю некогда богатый интерьер. Золочёные рамы ещё не все вымыло в океан. Как и резные обломки старинных стульев. На стенах дорогое покрытие. Морской воде не удалось его повредить. Нам бы домой такое. Не приходилось бы каждый раз счищать слизь, а потом бороться с плесенью в углах. Надо будет предложить родителям поискать дом поближе к холмам. А то чувствую, скоро во время сильных приливов наш будет полностью скрываться под водой. Но вряд ли папа захочет вновь связываться с перерегистрацией. Это заново получать индивидуальные браслеты. Долго. Придётся какое-то время сидеть вовсе без средств к существованию и питаться одной рыбой. Хотя мы и так давно не ели овощей. На местный рынок не возят. А в элитном супермаркете они стоят немало. Мама рассказывала. Я сама не была. Слишком заметная для окружающих.

Пробираюсь в соседнюю комнату. Окно здесь на удивление целое. Но ничего интересного нет. Пусто. Только с потолка свисает громоздкая люстра с множеством хрустальных капелек. Красиво. Да шторы, съехавшие на сорвавшийся край деревянной гардины. Дорогое удовольствие. Портьеры приятного золотисто-коричневого цвета с витиеватым узором. Подхожу ближе. Хочется прикоснуться. Нам бы такие. Не будь погони, я бы сняла, не задумываясь. Да, мы мародёрим по брошенным домам. Ведь в них всё равно никто никогда уже не вернётся. Город безвозвратно уходит под воду. Бедный мой, ставший родным Экваторианск.

За окном какое-то движение. Не успеваю среагировать. Стою как вкопанная и смотрю. Кофейные глаза молодого человека глядят на меня. Он в лодке. Сердце моё будто выпрыгивает. Задыхаюсь. Я в ловушке. В западне. Если не успокоюсь, не смогу дышать под водой.

Юношу тормошит мужчина. Что-то ему кричит. А он не отрывает взгляда.

Его лицо мне знакомо. Вот уж не думала, что совершив однажды благородный поступок, вырою себе яму.

Когда я вернулась к Кокосовой бухте четыре года назад, именно его я увидела на дне. Тогда мне было 14. Ему, видимо, немногим больше. Осмотревшись и не заметив поблизости никого, кто мог бы ему помочь, я нырнула. Парнишка оказался тяжёлым. Поднять на поверхность мне его не удалось. Тогда, взвалив на спину тело, я пошла по дну. Старалась ступать по песку, чтобы не ранить ноги.

Я вытащила его на берег и уложила на песок у отвесной скалы. Развернула за ноги так, чтоб голова была ниже. Изо рта парня потекла вода. Я надавила ему на грудную клетку. Мне было очень страшно. В любой момент меня могли обнаружить люди. Здесь мне не скрыться. Выход с острова только через бухту с кристально прозрачной водой. Прятаться в зарослях я долго не смогла бы. Мне нельзя без воды. Особенно пресной. Чтобы пить. Преодолеть скалы мне тоже было не по силам. Но бросить парня, не дав ему возможности жить, я не могла. Он такой молодой. И такой… красивый.

Наконец юный азиат начал кашлять. Но так сильно, что посинел ещё больше, чем был, когда я вытащила его на берег. Тогда я очень боялась, что ему в рот попадёт песок, или он ударится о камни. Пыталась помочь. А юноша меня будто не замечал. Но потом вдруг вытаращился как на привидение.

– Кто… ты?

Я не знала что ответить. Нельзя было говорить правду. Поэтому я стала пятиться к воде.

– Стой!

Он попытался ползти за мной.

– Кто ты? – повторил он, когда я была уже по колено в воде.

Берег в той части не такой пологий, как по центру острова. Так что я надеялась, он не успел рассмотреть мои ласты. Впрочем достаточно было фиолетовых глаз. Такого стыда я никогда прежде не испытывала. Мне как никогда хотелось стать нормальной. Как все. Как обычные девчонки моего возраста. И свободно с улыбкой называть своё имя, не боясь, что на следующий день к нам придут из службы контроля популяции. А ещё я бы хотела жить на холмах. Я сразу поняла, что мальчишка наверняка оттуда. По его браслету-идентификатору. Такие – тонкие чёрные – только у избранных. Это говорило о том, что он явно был не из простой семьи.

У папы был такой же, пока он не ушёл из лаборатории и мы не переехали, чтобы скрыться. Пришлось получать идентификаторы для среднего класса. Не страшно. Это лучше, чем не иметь никакого.

Я ушла в воду по пояс, когда парень вдруг упал лицом в песок и больше не шевелился. Как же я тогда перепугалась! Поплыла, побежала к нему.

Он дышал. Я перевернула его на спину, аккуратно убрала песчинки с его лица. Подумала ещё, вот бы мне такую нежную кожу. Невольно засмотрелась. Не сразу поняла, что он взялся за моё запястье. С браслетом. Поднёс к лицу и открыл глаза. Перевёл взгляд на меня.

– Кто ты? – повторил вопрос.

– Твой сон, – ответила я и, воспользовавшись его замешательством, высвободила руку.

Я бежала, не оглядываясь, насколько позволяли мне мои конечности.

Выплыв из бухты, я увидела приближавшиеся катера. Нырнув поглубже, я обогнула северную сторону острова почти у самой скалы и направилась к городу. Один из катеров долго плыл за мной. Мне удалось оторваться только в мутной воде. Страх, что меня поймают, не отпускал до самого дома. Я тогда ничего не сказала родителям. А через неделю к нам пришли.

Глава 4. Две встречи

Прихожу в себя. Ныряю. Нужно выбираться из этого дома, иначе он станет моей могилой. По стене нахожу выход из комнаты. Выныриваю, чтобы осмотреться. По торчащей колонне определяю местонахождение лестницы. Дохожу до неё и снова погружаюсь.

Бесконечно долго мечусь по первому этажу в поисках выхода. Хоть бы они не отправили за мной водолазов. Иначе я обречена.

Начинает кружиться голова. Я рискую задохнуться в грязной воде.

На удачу мне попадается отсутствующая дверь. Надеюсь, что наружу. Всплываю, чтобы вдохнуть воздуха, но упираюсь головой в потолок. Больно. Но нужно выбираться. Доплыть бы до противоположной стены и поискать окно. Перебираю руками по потолку и вдруг… он заканчивается. Выше пустота. Поднимаюсь. Оказывается, я упёрлась в балкон снаружи дома. Выныриваю, дышу. Вокруг тихо. Изредка слышен плеск.

Огибаю дом, осторожно выглянув из-за угла. Чисто.

– Вон она, Хао Ю! – слышу из-за спины голос мужчины и звук включения мотора.

Сворачиваю в противоположную от холмов сторону, к открытому морю. Плыть тяжело. Гораздо быстрее у меня получается под водой, но здесь слишком грязно, а я ещё не отдышалась. Моторка преследует меня, и у торчащего из воды пика затопленного храмового комплекса в меня чуть не попадает гарпун.

– Дай мне! – слышу голос того же мужчины.

Погружаюсь, даю лодке промчаться мимо и сворачиваю на север. От старого храма до моей пещеры час пути. Если бы не прилив, приносящий потоки свежей воды, мне бы пришлось высовываться над поверхностью в несколько раз чаще. Но я стараюсь держаться хотя бы четверть часа. За городом чище. Мне главное доплыть до водопада. А там, скрываясь в небольших гротах под зарослями, я легко доберусь до своей пещеры. Она находится в отвесной скале. Во время приливов вход в неё затапливает. Но мне всё равно. Люди туда не сунутся. Пещеру не видно с воды, если не знать, что она там есть.

Преследователи на этот раз ведут себя настойчиво. Не возвращаются в город. А движутся на отдалении в ту же сторону, что и я, на север. Надеюсь, они меня не видят издалека. Четыре года назад мне пришлось несладко. Тогда мы с отцом были дома одни. Мама работала. Она ходила два раза в неделю в район на холмах, убиралась в апартаментах богатой семьи. И в тот день задержалась.

Когда в дверь постучали, мы решили, что это она. Папа открыл не глядя.

– Что вам нужно? – он всегда говорил громко, чтобы предупредить об опасности.

Я поняла, что дело нечисто.

– У нас нет дома заражённых! – кричал он, пока я прятала стопы-ласты в кроссовки, больно подворачивая пальцы.

Штаны, футболка, линзы, крем, платок и в руки скребок.

– Пап, что случилось? – вышла к ним.

– Вы входите в список подозрительных семей как носители мутации, – отчеканил мужчина азиатской наружности в бело-зелёной форме.

– Я заокеанец! – не унимался отец. – И устойчив к вирусу. Никак вы не можете успокоиться. Уже двести лет прошло с поднятия материка.

– Вы поймите, я тоже учёный, и мне поступила заявка, – сказал гость. – Неделю назад мой сын видел у Кокосового острова заражённую особь.

– Вы не хотите проверить на инфекцию его?

– Он здоров. Мы провели анализы. Но вы же понимаете, нельзя допустить новой вспышки. Город топит, и мало ли что может подняться. Вы ведь работали с вирусом.

– Работал.

– Я видел отчёты. Вы заразились, но почему-то вирус вас не убил.

– У меня не было симптомов.

– Но анализ…

– Его могли перепутать лаборанты.

– Ваша супруга коренная азистралийка.

– Что удивительного? Вы тоже.

Незваный гость покрылся румянцем.

– Но у меня нет генетической мутации. А она носитель.

– Пять процентов населения земного шара имеют точно такую же мутацию. Это не страшно. Как учёный вам говорю, – уверенно заявил отец.

– Как учёный вы должны понимать, что дело серьёзное. Вирус может просыпаться. Ежегодно на Земле происходят рецидивы. Наша задача выявлять…

– У нас заражённых нет, – перебил отец.

– В любом случае вы должны сдать кровь на анализ.

Родители тогда долго ругались на меня. Но убегать было уже поздно. Нас взяли под наблюдение. Повезло, что моя кожа тогда более менее походила на человеческую. Да, наши анализы показали наличие мутации. В очередной раз. Через три дня к нам явился тот же мужчина. Нас с мамой не было дома. Незадолго до того мы вышли через террасу и отправились на рынок. А по возвращении выслушали тираду от отца. Якобы сын того мужчины видел русалку, только с ногами. А всем известно, что внешне так выглядит заражённый вирусом человек. Мальчишку обследовали вдоль и поперёк и ничего не нашли. Новых случаев заражения не было. Всё успокоилось. А потом о нас будто бы забыли. До сегодняшнего дня. Что уж поделать, если перед приливом я снова видела этого парнишку? И снова ничего не сказала родителям.

Дома было сухо. На закате я пошла к океану. Во время отлива до него всего пара кварталов. Дальше уклон. Всё было как обычно. Из воды торчали крыши домов, которые океан уже безвозвратно поглотил. Я разулась на ступенях и, герметично упаковав кроссовки в рюкзак, нырнула. Вода обволакивала тело. Я плыла в сторону набережной. Обогнула храмовый комплекс. Во время отливов видны пять зданий. Но два всё равно скрыты навсегда. От людей. Мне же они доступны. Я частенько заплывала внутрь. Что меня манило туда – не знаю. Но в тот день я не стала терять на него время. Хотела насладиться чистой водой, поэтому плыла к островам, свернув у храма на север. Напротив скалы за городом, что далеко врезается в океан с материка, во время отливов виден остров Инь-Ян. Он назван так из-за того, что когда-то был единым целым, а теперь, когда океан наступает на сушу всё сильнее, небольшое углубление в рельефе всегда скрыто под водой. С южной стороны остров пологий, с песчаными пляжами и мангровыми зарослями. А северная часть – сплошь скалы. На острове много орхидей и разноцветных птиц. Я стараюсь не соваться в это место. Там водятся змеи. А за туканами можно наблюдать с песчаной части.

Солнце уже не пекло, когда я добралась до острова. Развалившись на песке, я даже задремала. Разбудил меня звук мотора. Я поднялась, осмотрелась, но, никого не обнаружив, улеглась снова. Решила, что показалось. Ведь эти острова не популярны у горожан. Слишком маленькие. Слишком дикие. А я всегда любила безлюдные места.

Наконец солнце коснулось горизонта. Нужно было собираться домой. Я вошла в воду по пояс между частями двойного острова. И тут из-за скалы течением на меня вынесло лодку. Я испугалась, но… никого не увидела в ней. Тогда я решила, что рядом люди и они… застряли здесь. Следуя благородному порыву, я подплыла к лодке, чтобы вытащить на пологий песчаный берег, где люди легко бы её нашли. Ухватилась за бортик и потянула к южной части. Когда глубина стала по колено, я поднялась на ноги и… увидела дремавшего в лодке юношу. Нос судна врезался в песок, и парень открыл глаза. Я бы могла узнать их из тысячи!

– Ты! – ошарашенно выдохнул он.

Я попятилась назад.

– Стой.

Он выпрыгнул из лодки. Я испугалась. Было слишком мелко, чтобы плыть. Он протянул руку, я отпрянула и, не удержавшись, плюхнулась в воду. Он увидел мои стопы-ласты.

– Хао Ю! – раздался недовольный мужской голос. – Где тебя носит?

Красавчик отвернулся, чтобы крикнуть в ответ:

– Пап! Здесь русалка!