Глава 4

Из коридора слышится шушуканье. После чего в кухню влетает раскрасневшийся Вадим. Грохается на одно колено и протягивает мне шикарный букет ненавистных лилий, которые так любит Ксюша.

– Галчонок! Когда узнал, что ты сидишь здесь, грустная, сразу прилетел, чтоб тебя порадовать.

Беру букет. Вадим расцветает.

– Дешёвый спектакль, ребята, – говорю я. – Вот взять бы карандаш и вычеркнуть вас двоих из своей жизни.

– Галка, не дури. Что на тебя нашло? – округляет глаза Ксеня.

– Ты не рада, Галчонок? – заискивающий тон мужа раздражает, и я хватаю букетом прямо о его улыбающуюся физиономию.

– Сегодня ровно в восемь вечера твои вещи я выставлю за дверь, – говорю ему и, ощущая приступ головокружения, по стеночке тащусь в коридор.

– Себе яму роешь, – ухмыляется Ксюша, выходя меня проводить. – И не ему придётся съехать, а тебе.

– Из собственной квартиры?

Ксеня, скрестив руки, усмехается. Ох и не нравится мне хитрый блеск её лисьих глаз.

Приехав домой, роюсь в документах. Нахожу договор купли-продажи. Перечитываю несколько раз. Да нет же, всё оформлено на меня. Сомнений быть не может. Но почему так неспокойно внутри?

У Вадика, оказывается, очень много вещей. Одних только пуховиков зимних три. Обуви с десяток пар. Куча всяких мужских уходовых средств, две зубные щётки, две пасты на утро и вечер. Несколько флакончиков духов в коробках. А уж повседневной одежды!.. Я не успеваю выгрести шкаф, как слышу звонок в дверь. Явился – не запылился. Но что-то рано. Сейчас всего лишь пять.

– Я же сказала, в восемь! – открывая дверь, сходу предъявляю претензию.

– Девушка, вы рассчитываться собираетесь? – на пороге бородач, которому я поцарапала машину.

А я про него уже успела забыть.

– Послушайте… Я… я думала, смогу вам помочь…

– Я могу войти? – невежливо перебивает мужик.

Невольно отстраняюсь, хотя впускать посторонних не планировала.

– Понимаете, мой муж… Теперь уже почти бывший…

– Какое мне дело до ваших бывших мужей? Вы поцарапали мою машину, если помните.

– Да простите. Я просто… хотела вам предложить, чтобы Вадик вам всё отремонтировал. Бесплатно, конечно. Раз такое дело, но… Мы, кажется, разводимся.

– Вы уже определитесь, девушка. Почему вы мне так и не позвонили?

– Я же говорю. Не до вас мне было. Отец в больницу попал. Сердце. А ещё я беременна. Войдите в положение.

Мужик вздыхает.

– Я и так в прошлый раз вошёл в положение. Ждал, когда придёте в себя и свяжетесь со мной.

– Я ещё не пришла. Навалилось всё как-то, знаете? Беременность. Отец. Муж изменяет. С подругой, – и зачем я это всё рассказываю незнакомому мужику?

Вот, и реветь снова начинаю.

– Вы случайно не актриса? – усмехается гость. – Как только речь заходит о деньгах, сразу в слёзы. Да так натурально.

– Нет, я учитель. И я не притворяюсь. Ну хотите, УЗИ покажу?

– Как это поможет моей машине?

– Давайте я вам адрес автосервиса напишу, – размазываю слёзы по лицу. – Вы с Вадимом обсудите всё. Ведь это он виноват, что я была не в себе и поцарапала вашу машину. Пусть разбирается. Предатель.

Ищу блокнот и ручку.

– Но за рулём-то были вы, – резонно замечает мужик.

Когда он наконец уходит, я продолжаю собирать вещи Вадима. Однако же за один вечер я точно не управлюсь.

Итак, огромный чемодан на колёсиках, с которым мы ездили в запоздалое свадебное путешествие, снова в деле. Его-то я и выкатываю за дверь. И несмотря на то, что перебирала руками духи Вадима, в коридоре чувствую стойкий запах бородатого. У моего мужа такой аромат был лишь однажды, когда я ему на 23 подарила. Мы тогда только недавно начали встречаться, и я ещё не знала о его вкусах. Он им так и не воспользовался ни разу.

Не знаю, забрал ли Вадим свои вещи, но дома он так и не появляется. А я настолько устала, что даже не смотрю в окно. Лёгкий ужин, душ и спать. А утром, выходя на работу, вижу на площадке у двери чемодан. Недолго раздумываю и заношу его внутрь.

Сегодня я уже официально принята на работу на полставки. Веду группу продлённого дня у первоклашек. Возвращаюсь домой с квадратной головой. Какие же они шумные! Но такие интересные!

Вадим дома. Только бы не начался скандал. Я их очень не люблю и всеми силами стараюсь избегать.

– Галчонок, я вот пораньше освободился, ужин приготовил, – раньше я б расцеловала его за такую заботу.

Но сейчас… злюсь.

– Ты зачем пришёл? Я же просила забрать свои вещи и проваливать.

– Ты не можешь меня выгнать. Это и мой дом, – говорит изменник.

– С чего это?

– Я здесь прописан.

– При разводе выпишут. И выселят, если сам не уйдёшь.

– Так куда мне идти?

– А что, Ксюша уже не ждёт?

– Галчонок, ну ты чего завелась из-за ерунды?

– Это не ерунда, Вадим. Это измена. Предательство, – мой голос дрожит, и наворачиваются слёзы.

– Мя-а, – о ноги трётся Кузнец, беру его на руки, закрываюсь в ванной.

Кошки успокаивают. Это правда. Мне нужно время, чтобы прийти в себя и умыться. И решиться.

– Вадим, если ты сейчас же не освободишь от своего присутствия мою квартиру, я вызову полицию.

– Вызывай. Мы ещё не развелись – это раз. А если разведёмся, то и ты здесь жить не будешь. Я подам на раздел имущества.

Усмехаюсь.

– Вадик, это только моя квартира. Подарок родителей, купленный на их деньги. Ты не имеешь никакого отношения.

– Нет, Галчонок, недвижка числится как купленная в браке.

– Что? С чего вдруг? Мы поженились только на следующий день после сделки. Прекрасно помню, как спешили родители, чтобы оформить всё именно до свадьбы. Как чувствовали, что ты окажешься предателем.

– Документы давно смотрела? – по-лисьи щурится муж.

– Вчера.

– И?

– Что "и"? Квартира моя. Я – единственный собственник, – отвечаю уверенно, но внутри поселяется червячок сомнений.

– Это пока мы не разведены, – берёт меня за подбородок, пытается поцеловать, но я отстраняюсь – противно. – Напомни день нашей свадьбы.

– Десятое марта.

– А договор от девятнадцатого.

– От девятого, Вадим.

Он смеётся. А у меня внутри всё холодеет.

– Ты плохо смотрела.

Нет, я не сошла с ума. Я точно помню. Да и мама подтвердит, и отец. Договор купли-продажи мы заключали 9 марта. Подлетаю к шкафчику с документами. Достаю нужный. Тот самый, что чуть ли не с лупой изучала вчера, и… Я действительно даже не смотрела на дату. Ноги подкашиваются. Вадим прав. Но как?

Глава 5

Звонит мама. Отвечаю, стараясь не выдать волнения. Впрочем, этого и не требуется. У неё своя тема для разговора.

– Галинка, завтра свози меня к Ксюшеньке.

– Мам, извини. Давай на автобусе, – всё ещё не рискую признаться, что к этой предательнице я больше ни ногой.

– Ну хотя бы забрать сможешь? – молчит, но, не дождавшись ответа, продолжает. – Часиков в девять.

– Пока не знаю. Давай созвонимся завтра.

– Договорились. Как дела у вас?

– М-м, да нормально, – приходится врать, чтоб не огорчать маму, и так ей с отцом сейчас стресс. – Слушай, ты не помнишь, когда мы квартиру покупали?

– Помню, конечно! Девятого марта, – уверенно заявляет она.

– Или девятнадцатого?

– Галинка! Ну что ты? Как забыть можно? Свадьба на следующий день была, – мама смеётся. – Договор что ли потеряла? Так в Росреестре все данные есть. А что? Продавать решила?

– Нет. Нет, мам, всё хорошо. Просто… – кошусь на ухмыляющегося Вадима и не понимаю, как я могла его полюбить когда-то.

На следующий день я делаю запрос в Росреестр. А потом забираю отца из больницы. На руки нам выдают выписку с рекомендациями, и медсестра сообщает, что если есть какие-то вопросы, то я могу лично переговорить с врачом. Светило медицины консультирует на первом этаже и всего два часа в день. В остальное время он на операциях и консилиумах. Вздыхаю. Иду на приём. Мне-то, в принципе, всё понятно, но мама ведь не отцепится.

– Галка, может, ну его? Надоели врачи уже. Домой я хочу, – пытается соскочить отец.

– Пап, тебе волноваться нельзя. А мама нам с рук не спустит, если мы не сходим.

Останавливаемся у нужной двери. “Кардиохирург высшей категории, к. м. н. Любимов Артём Валерьевич”. Стучу.

– Я тут посижу, – отец сдаёт назад, едва я заглядываю в кабинет.

Мне приходится тут же закрыть дверь и тащить отца за руку. Он сопротивляется, ворчит:

– Да что я там не видел!

– Пап, так надо, – заталкиваю его впереди себя и закрываю дверь.

– Прохо… дите, – произносит врач.

Я наконец выглядываю из-за спины отца и вижу… бородача из соседнего дома. Только в белом халате и колпаке. Стою как вкопанная. Зато папа как примерный пациент кладёт врачу на стол свою выписку и кардиограмму и садится напротив.

– Девушка, вы по какому вопросу? – под суровым взглядом мужчины теряюсь и только хлопаю ресницами, пытаясь угомонить мурашек, разбегавшихся по моей спине. – Подождите за дверью.

Ноги становятся непослушными, еле передвигая ими, выхожу. Не могу отдышаться. Вот же совпадение! Бородач с рокерский внешностью – кандидат медицинских наук и кардиохирург? В голове не укладывается! Плюхаюсь на металлические кресло. Жду. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем из кабинета выходит отец.

– Пап, ну что? – подхватываюсь как ошпаренная.

– Да, – отмахивается он, – я половину не понял. Ты зайди, он ещё тебе объяснит. А ты уж матери. Хороший врач, но говорит заумно.

– Дай-ка выписку. А это что? Он дал? – забираю у отца все бумаги. – Я сейчас сама разберусь.

– Он всё равно сказал, чтоб ты зашла. У них там планёрка скоро. Иди давай.

Деваться некуда, подхожу к двери, перевожу дыхание и… не могу. Отец приходит на помощь. Стучится, открывает дверь и проталкивает меня внутрь.

– Здравствуйте, А-а… Артём Вльрьвич, – от волнения язык плохо меня слушается.

– Проходите, садитесь, мало времени. Отцу вашему требуется реабилитация, – успевает сказать он, пока я только дохожу до предложенного стула.

Сажусь, а коленки всё равно дрожат.

– От санатория он наотрез отказывается, – продолжает бородач.

– Да, он любит только домашнюю еду и свою постель, – вздыхаю я.

– Ну что я могу сказать? Ваша задача убедить его. Вы ведь заинтересованная сторона, – встретившись с его взглядом, отвожу глаза, чувствую приступ удушья. – Я написал несколько рекомендаций от себя. Дома посмотрите. Наблюдение у кардиолога по месту жительства. Там же и путёвку попросите. В его случае дают бесплатно.

Я вздыхаю.

– Артём Вльрьвич, он ведь совсем не хочет. Только заикнёмся с мамой, сразу нервничать начинает. А ему ведь… нельзя? – смотрю в глаза в поисках ответа.

– Ну конечно, нельзя, – немного раздражённо отвечает он. – Никаких волнений.

– Это будет сложно, – вздыхаю я и чувствую, что вот-вот заплачу. – Столько всего приходится скрывать. И я теперь не знаю…

Слёзы вырываются ручьями.

– Возьмите, – бородач протягивает салфетку.

– Спасибо, – пищу я.

– Учтите, что у меня мало времени, а вам нужно выйти к отцу без признаков рыданий, – говорит он, а я киваю. – Постарайтесь подумать о чём-нибудь приятном. О ребёнке, например.

Вопреки ожиданиям доктора его слова вызывают во мне новую волну эмоций. Вспоминаю предателей Ксюшу и Вадима.

– Я так устала скрывать…

– Признайтесь. Это легче, чем вам кажется, – с какой-то грустинкой произносит он. – Но сначала подготовить надо отца. Я уже начал, так что…

– Что? – во мне просыпается негодование, и слёзы сами высыхают. – Я надеюсь, вы не сказали ему о моей беременности и скором разводе?

– Вы, видимо, невнимательно читали табличку на моей двери, – усмехается он и сверлит меня взглядом. – Там написано “кардиохирург”, а не “акушер-гинеколог”. И ни в коей мере не “юрист” и не “специалист по бракоразводному процессу”. Хотя в этом могу и проконсультировать, если всё-таки вы соизволите оплатить ремонт моей машины.

– Так уж и ремонт. Просто царапина, – напоминаю я.

– И тем не менее. А сейчас, если у вас какие-то вопросы по терапии или реабилитации, я готов ответить. У вас пятнадцать минут, – в голосе металл.

– Нет вопросов, – поднимаюсь, иду к двери. – До свидания.

У меня вдруг на весь кабинет начинает звонить телефон, хотя я точно помню, что ставила его на беззвучный. Судорожно роюсь в сумке, но, не ощущая вибросигнала, найти не могу.

– Милена, у меня планёрка. Быстро, – слышу за спиной голос Любимова. – Конечно, встречу. Напиши номер рейса.

Выхожу в коридор.

– Ну что он сказал? – тут же спрашивает отец.

– Что тебе надо в санаторий и ты не отвертишься, – пытаюсь улыбаться.