Глава 6

А дальше были две худшие недели в моей жизни. Но если бы не они, я, наверное, не решилась бы на кардинальные меры.

Когда на следующий день к нам заявилась Ксюша, чтобы проведать мать, я просто вышла прогуляться по весеннему проспекту. Да и Кузнецу еды купить не мешало бы.

На выходные Вадим уехал, и я провела их дома за уборкой и чтением. Смотрела в окно, видела, как возится со своей машиной бородач из соседнего дома. Поймала себя на мысли, что улыбаюсь.

В понедельник с утра посетила доктора. Слава богу, с малышом всё в порядке. Со мной – не очень. Врач категорически запретил нервничать и перенапрягаться. Но в этот же день на работе произошёл скандал. В первом “Е” классе появилась новая ученица. Девочка приехала из Москвы. И отметилась дракой после первого же урока. Вся школа гудела. А после обеда новенькая пришла ко мне в группу продлённого дня, и я поняла, почему ей так быстро удалось настроить класс против себя. Лицо Насти сразу показалась мне как будто знакомым. Но кого она мне напоминает, я понять не могла.

Девочка с презрительным выражением лица. Недовольна абсолютно всем вокруг. Её классная по секрету поделилась, что Настя дочь очень важных и известных людей. Но не сказала, кого именно. Может, поэтому я и усмотрела в ней знакомые черты? Глубокие серые глаза, прямой нос, суровое выражение лица. Девочка просидела несколько часов насупившись и скрестив руки. Совершенно не шла со мной на контакт. Мой первый педагогический провал.

А дома… скандал. Я получила документы из Росреестра. Всё, как и говорил Вадим. Договор купли-продажи от 19 марта. Как мне сказать родителям, что половина их вложений теперь в руках моего неверного?

– Мама… ве… ве… рила вам, – рыдая, говорила я Людмиле Антоновне, всучив ей в руки документ. – Вы как? Как могли? Вы же… Мы… дружили…

– Семья важнее. Мне когда Ксюшенька сказала, как она Вадика любит. Я же разве могла отказать?

– Так что ж вы… Зачем свадьба?

– Глупая ты, Галка. На дурака не нужен нож, как говорится. Думай пока, где жить будешь, когда Ксеня сюда переедет.

– Что? Это моя квартира. И я докажу. Докажу, что не половина. А вся. Моя, – всхлипывания очень мешают говорить.

Но сколько можно терпеть? Не сразу замечаю тянущую боль в животе.

Вечером приходит Вадим, я скрываюсь от него в кабинете. Там у нас небольшой диванчик. На нём и сплю. Утром смотрю в окно. Ищу глазами знакомую уже машину бородатого. Выходит не один. С ребёнком. Ну конечно. У него семья. Нормальная. А я… всё тяну с ремонтом его машины. Как будто не хочу его отпускать. Глупая.

К пятнице от новенькой взвыла вся школа, не только начальная. Настя умудрилась подраться с пятиклассницей и выйти из поединка победительницей. Но это она сама так считала. На самом деле клоки волос обеих девочек мы снимали с перил с первого по третий этаж. Как они не покалечили друг дружку более серьёзно – просто чудо.

А сегодня маленькая хулиганка написала у меня на доске: “училка тупая корова”. Это стало последней каплей. Через директора я вызвала родителей Насти в школу.

– Галина Петровна, отец Любимовой придёт в пять. Я созвонилась. Если будет нужно, ведите его ко мне, – сказала директор.

– Хорошо, Оксана Павловна.

– Или звоните, я сама приду. Мало ли… В прошлом году мать выпускницы нам тут чуть школу не разнесла. Еле успокоили.

Что ж, нужно подготовиться к моей первой встрече с родителем ученицы. В учительской в перерыве чего только не рассказывают о неадекватах. Я должна быть во всеоружии. Поправить лёгкий макияж, скрыть круги под глазами и красноту, а то и правда как рёва-корова.

Ровно в пять в класс стучат. Дверь открывается. Входит мужчина, и я с ужасом узнаю в нём бородача.

– Галина Петровна? – он на мгновение зависает, встретившись со мной взглядом. – А, это вы? – удивление сменяется маской безразличия.

Ну и для кого я старалась скрыть следы своих несчастий?

– Вы по какому вопросу? – стараюсь придать голосу должную строгость.

– По Насте Любимовой. Снова что-то натворила.

Я смотрю в угол, где выбрала себе место девочка. Та зажалась и закрыла лицо руками.

– Да, подождите за дверью. Я отпущу детей, и переговорим.

Мужчина выходит. Разрешаю ребятам собирать вещи и идти одеваться. Кто-то резво подхватывается с места, кто-то продолжает усердно рисовать или выводить буковки из домашнего задания. Наконец в классе остаётся только Настя. Теперь я поняла, кого она мне так напоминала. Девочка – копия отца. Приглашаю его войти.

Он так забавно смотрится за партой на стульчике. Такой большой среди обстановки для недавних детсадовцев. Невольно улыбаюсь.

– Настёна, подожди меня на первом этаже, – просит Любимов дочь.

Та молча надевает огроменный рюкзак на плечи и плетётся в коридор.

– Артём Вльрьвич, вот, полюбуйтесь, что натворила ваша дочь, – показываю в телефоне доказательство безобразия. – А ещё с Дианой из пятого “Гэ” подралась вчера.

– Галина Петровна, – серые глаза мужчины смотрят так непривычно, с мольбой, – я готов водить её к школьному психологу, к любому другому. Но Насте нужно время на адаптацию.

– Я понимаю, но… У вас есть объяснение, почему она так себя ведёт? Чтобы понимать, как действовать.

– Мы в разводе с её матерью уже год и… Стыдно сказать, она не стесняется в выражениях, поливая меня грязью. Даже публично. Даже при ребёнке. Мне стоило большого труда забрать Настю. Но с матерью жить она не может. Простите, это уже слишком личное, – мужчина тушуется.

– Ясно. Я узнаю расписание психолога и предложу варианты.

– Хорошо. Я могу идти?

– Да. Если нет вопросов.

– А за корову простите. Вы совсем на неё не похожи, – смущённо улыбается. – Наоборот, очень милая и… скромная. И умная. И глаза красивые, – продолжает он сыпать комплиментами, заставляя меня краснеть.

– Как у коровы?

– Что?

– Глаза у коров самые красивые. Не замечали?

– Не приходилось, – настораживается он.

– Так, значит, мы квиты?

– Прошу прощения?

– Я поцарапала вам машину, ваша дочь публично оскорбила меня.

– Ну знаете ли! – он вскакивает, едва не опрокинув на меня парту. – Простите. Но это не равноценный ущерб. Теперь я сомневаюсь, а действительно ли Настя написала эту фразу, а не вы сами.

– Артём Валерьевич… Вы за кого меня принимаете? – во мне кипит негодование и обида.

Я о нём две недели думала как о хорошем семьянине, а он туда же. Развод, делёжка имущества и детей.

– До этого принимал за адекватного человека, – бурчит он себе под нос. – До свидания.

– Стойте. Давайте съездим в сервис к моему Вадиму. Может, он согласится вам закрасить царапину.

– Царапину? – разворачивается Любимов и мечет взглядом молнии. – Красить нужно всю дверь. Целиком. Вы повредили два слоя. Лак и краску. Хорошо, ещё металл не задели, иначе бы не расплатились. Точнее расплатились бы. Лишением прав за оставление места ДТП.

– Какой же вы… – вырывается у меня, но я вовремя останавливаюсь.

Школа находится прямо за домом Любимова. Он отводит дочь домой и приглашает меня в своё авто. Вместе едем до сервиса Вадима. На территории только машина мужа. Клиентов, видимо, нет. Да и работников не видать. Наверное, отпустил. Высаживаемся, проходим внутрь.

– Вадим! – зову я.

Тишина в ответ. Над ямой ярко-красный начищенный до блеска автомобиль с тонированными стёклами. Совсем как у… Ксюши. У меня кружится голова, пространство плывёт, машина будто шевелится в глазах. Стекло задней дверцы опускается, и я вижу раскрасневшееся лицо неверного.

– А ты, я смотрю, времени даром не теряешь, – ехидно замечает он.

Пропускаю мимо ушей его колкость.

– Я говорила, что машину поцарапала. Посмотришь?

Рядом в окне мелькает растрёпанная рыжая голова. Ксюша. Вадим тут же подминает её под себя.

– Ты видишь, я занят! Надо почистить салон, заменить накидки. Завтра пусть придёт.

– Вадим! – срываюсь на визг. – У тебя совсем совести нет?

Чувствую, что меня потрясывает. Низ живота сильно ноет.