Его несколько расстроила первая неудачная попытка завязать знакомство, но не настолько, чтобы сидеть в одиночестве в номере и смотреть в окно на дождь. Повертев головой, он заметил в кресле, в тёмном углу гостиной мужчину лет пятидесяти, уткнувшегося в иллюстрированный журнал. На низких столиках гостиной таких журналов «для чтения на досуге» было навалом – бери, листай, читай великосветскую чушь. Лицо мужчины выражало неподдельную скуку, и журналист решил «подкатиться» к нему: вдруг важная птица или анонимный герой жёлтой прессы. Случайные люди в такой отель не попадают. Он подошёл поближе и поразился количеству морщин на волевом лице мужчины, то и дело искажаемом незаметными издалека нервическими тиками. Безучастными, застывшими оставались только впившиеся в текст глаза, тёмно-серые, глубокие. На подошедшего мужчина никак не отреагировал, и Кореневу пришлось кашлянуть, чтобы представиться. Хотя он чувствовал себя немного нахалом.

– Извините ради бога, если побеспокоил… Я вот только вчера… Никого здесь не знаю… Обычно с друзьями езжу… Погода – сами видите какая… Вот решил…

Мужчина не дал ему закончить фразу. Повернул красивую седую голову, изобразил что-то вроде улыбки на морщинистом лице, похожем на венецианскую маску, и протянул руку, на удивление сильную для его возраста и печального образа. Пожал руку журналиста и потом резко убрал свою, отвернулся, прикрыл свои тёмные глаза и снова уткнулся в журнал. Даже имени своего не назвал. Странный тип. Пришлось вернуться на свой диван, слишком вместительный для одного. Больше в гостиной делать было нечего, и Дмитрий с глупым видом, невольно или для юмора, двинулся в сторону лестницы на цыпочках. Но уже на первой ступеньке передумал подниматься к себе в номер и, наоборот, повернул на ресепшн. За стойкой портье царило безлюдье, персонал улетучился, видимо, по причине плохой погоды явно не ожидал массового заезда и даже появления случайных клиентов. А поскольку журналиста одолевала скука и разбирало любопытство, он перегнулся через барьер стойки и, увидев список постояльцев, впился в него глазами.

На втором этаже заняты были только четыре номера – в 102 обитала некая Аглая Политова, музыковед, и он задней памятью сразу вспомнил её популярную телепередачу «Музыка души». В 103 значился Аркадий Богун, предприниматель, в 105 – он сам, Дмитрий Коренев, журналист, в 107 – Глеб А. Веригин, финансист. Напротив номеров 106, 108 и 110 стояла надпись: забронировано для г-на Бушманова В.А., вице-президента страховой компании «Стрейт». Надпись «забронировано» стояла и против люкса 111, но без указания имени, с пометкой VIP. Рядом со списком лежала неаккуратная стопка фотокопий кредитных карт и паспортов. Самый верхний был на имя финансиста Веригина, то есть давешнего молчаливого господина с тёмно-серыми глазами и сильными руками. Пробегая данные паспортов, Дмитрий сам подивился своей неожиданной способности фотографически запоминать имена и даты рождения постояльцев. Прямо разведчик Белов, в исполнении Любшина, из фильма «Щит и Меч», любимого родителями Дмитрия.

Паспорт Атлета в майке отсутствовал в стопке, выходит, он не проживал в этом отеле. Соврал, значит. Ни по возрасту, ни по виду на коммерсанта, тем более на ВИП он не тянул. Некоторые имена что-то смутно Кореневу напоминали, но при всех почерпнутых из жёлтой прессы познаниях о «тонкостях» культурной и гламурной жизни столицы на память ничего путного не пришло.

* * *

– Простите, пожалуйста, могу ли я получить справочку…

Коренев обернулся на голос и отпрянул от стойки, старясь не показывать ни удивления, ни испуга. Худощавый молодой человек, лет 25-ти, стаскивал изрядно промокший плащ и робко улыбался. Чуть выше среднего роста, с романтической гривой густых вьющихся чёрных волос, обрамлявших правильные изящные черты, способные затуманить взор чувствительных барышень, он смотрелся возвышенным и ранимым юношей позапрошлого века. Но взгляд не выдавал в нём сердцееда, а был скорее застенчивым, нерешительным и даже печальным. «На Вертера не похож, больше похож на Пьеро из „Золотого ключика“», – подумал журналист.

– Был бы рад услужить вам, сударь, – игриво откликнулся он, – но, боюсь, смогу дать вам не все справки…

По лицу Пьеро пробежало едва скрываемое разочарование. Но желание оставаться любезным взяло верх.

– Мне бы только узнать – приехал ли один человек… Это ведь не запрещено?

– В общем-то, сведений о постояльцах мы не даём, – с напускной строгостью ответил Коренев. – Таковы правила в отелях класса «люкс»…

Увидев растерянность на лице вошедшего, он перестал ломать комедию и спокойно объяснил, что служащих ресепшна нет на месте, но они скоро появятся, если не фантомы. Про список постояльцев говорить не стал. В лице незнакомца было что-то трогательное, но бог его знает – что за фрукт?.. Парень стал бормотать какие-то извинения, не переставая смущённо улыбаться. Коренев протянул ему руку и представился. Но Валерий, как тот назвался (кажется, Локотов… или Локтев), выглядел растерянно, словно приклеился к полу и онемел, не отрывая глаз от входных дверей, так что журналист предпочёл ретироваться в гостиную, где он сразу же наткнулся на спортсмена и задержал его правой рукой. Тот резко перехватил его руку, дав почувствовать упругость своих мускулов, но, поскольку он при этом широко улыбался, Коренев понял, что реслинг ему не грозит и меряться силами прямо здесь в проходе им не придётся.

– Что ж вы, сэр, сразу не могли сказать, что вы… ты журналист? – с ироничной улыбкой сказал Атлет. – Читал, читал твои репортажи в инете. Неплохо строчишь. По делу. Имя я запомнил. Но журнал ваш мне на глаза не попадался.

Это была сущая правда – несколько репортажей Коренева на спортивную тему с его фотографией проскочили в интернет и собрали неплохой отклик. Какие точно – он не помнил. Вернее, помнил те, что привели к конфликту с весьма известными и уважаемыми в спорте людьми. Они послали опровержение, завязалась нервная переписка. Желание трогать спорт и размещаться в интернете, «этой помойке», у Димы надолго пропало. Он перешёл на общие темы культурных событий, и ему хватало похвал в региональной печатной прессе. А то ненароком ещё подкараулят где-нибудь за углом. В наши-то лихие времена.

Стена первоначального недоверия рухнула. Молодые люди опять уселись на диван возле бара, заказали кофе с коньяком и пустились в беспорядочный непринуждённый разговор обо всем и ни о чём, призванный прояснить возможные точки соприкосновения и общие интересы. Москвич Лёва Ружев скороговоркой сообщил, что в свои 29 лет занимается пятиборьем, но больше всего любит плавание и одновременно готовится к защите степени магистра в Высшей школе экономики, хотя ещё не решил, кем стать: профессиональным спортсменом (короток век, если не член национальной сборной), бизнесменом или менеджером (смотря, как пойдёт). В пятиборье лучших результатов добился, кроме плаванья, ещё в стрельбе и фехтовании, а бег и конкур получаются не очень. Слаба дыхалка и ОФП (общая физическая подготовка), несмотря на накаченные мускулы. А к лошадям он подход пока не нашёл. Надо бы больше тренироваться, для чего и приехал в Сочи на сборы с командой. Он прожужжал Диме все уши именами великих спортсменов, результатами чемпионатов и мировыми рекордами, не догадываясь, что спорт для Коренева был сферой наименьшего интереса, в отличие от событий в мире культуры и личных историй знаменитых людей. Казалось, что разговорчивый Лев решил полностью подавить собеседника спортивной информацией, без которой, видимо, считал жизнь журналиста лишённой смысла.

Коренев вежливо внимал, прихлёбывая кофе с коньяком, понимающе кивал, стараясь не показать, что вся эта «информация» ему до лампочки. Просто ему было приятно болтать с новым знакомым. Сошлись на том, что терпеть не могут убогую отечественную попсу и поющие трусы, любят джаз, песни Олега Митяева и вообще бардов, хотя сегодня это «не в тренде». Стараясь подыграть собеседнику, Коренев заговорил и о рок-музыке, к которой относился прохладно, на что Лев, подняв для важности палец, заявил, что джаз – явление универсальное, великая музыкальная культура, а рок – явление чисто англосаксонское, а посему «российский» рок всего лишь повтор, подражание, плохая копия западного рока, не в традициях русской культуры, как бы родные рокеры не старались. Американцы ведь не поют русские частушки, не играют на балалайке, у них есть своё кантри и свой рок, свой музыкальный строй; на фига это перенимать, всё равно так не получится, как у америкосов или бритов. С этим Коренев не стал бы спорить.

С музыки, естественно, перешли на тему отношений с «прекрасным полом». Она оказалась предметом «общего интереса» у двух гормонально полноценных особей мужского пола: как привлекать девушек, завоёвывать их и как с ними обходиться, чтобы избежать осложнений и головной боли. Тема оказалась неисчерпаемой, и у них было чем поделиться на это счёт. Лев сообщил, что обожает рассматривать девушек на пляже и всегда готов броситься на помощь, если какая-то их них станет тонуть. Несколько раз ему уже доводилось спасать тонущих красавиц – и продолжение знакомства никогда не разочаровывало. Одна незадача – чаще тонут пожилые женщины и страшные девушки. Кореневу, однако, надоело слушать эти «охотничьи байки», и он как бы невзначай быстро спросил:

– Ты в каком номере здесь живёшь?

Ответ последовал после короткой заминки:

– Да не здесь я, конечно, живу, откуда у наших такие бабки. Дали номер в пансионате «Спартанец» по соседству. Это я тебе у бара так сказал, для понта. Просто потусоваться сюда прихожу, окунуться, так сказать, в атмосферу роскоши и гламура. А может, и склеить какую-нибудь очаровательную тёлочку. Вон, например, принцессу в таком роде. Зацени. Просто атас!

Он кивнул на входную дверь в гостиную, откуда в свободной блузке и коротких облегающих брючках появилась элегантная молодая женщина, редкой полноценной и величественной красоты, сразу бросающейся в глаза: высокий лоб, строгий и внимательный взгляд огромных глаз, чувственный, не испорченный скальпелем рот, безукоризненная, прижаренная солнцем шелковистая кожа, ладная и ухоженная фигура, как у модели, спортивная лёгкость движений, без всякой претензии на светскость и неприступность. Чуть неправильный овал лица с доброжелательной мягкой улыбкой, застывшей на губах, делал её окончательно женственной, неотразимой и желанной. Не говоря уже о стройных ногах, словно нарочно скроенных так, чтобы поразить мужское воображение. А поскольку Коренев втайне считал себя психологом, то, конечно же, не удержался от своей привычки и решил: «Ну просто богиня охоты Диана какая-то. Не хватает только лука или арбалета. Идёт – как по волнам, а не по ковролину гостиной, пусть и дорогому».

Богиня подошла к бару, заказала две чашки кофе, осторожно донесла их до маленького столика на другом конце гостиной, поставила и присела рядом в кресло, глядя на дверь, из которой уже выходил мужчина неопределённого возраста: по всей видимости – её кавалер. Двум молодым орлам он сразу не понравился из-за того, что сразу стал виться ужом вокруг красавицы, стараясь продемонстрировать свои как бы изысканные манеры и тонкое обхождение с помощью неестественно плавных и томных жестов, казалось, заранее заученных перед зеркалом. Кроме того, мужчина был ростом ниже своей дамы; когда присел рядом, весь его вид вызывал снисходительное мужское сочувствие вперемешку с ревнивой завистью самцов «вот бы нам на его месте…» Кавалер не вышел и лицом: слишком крупный нос, оттопыренные уши, острозубый, как у волка, рот от уха до уха, нелепые, длинные, спадающие на глаза волосы цвета соль-перец, тщательно, до синевы выбритые щеки (а не трёхдневная щетина, как у молодых людей, следующих моде). Но самым отталкивающим был застывший, пристальный, как у медиума, взгляд тёмных, глубоко посаженных глаз – пронизывающий, гипнотизирующий, с жутинкой. Короче, неприятный тип, не сговариваясь, решили оба.

– Так это же и есть Аглая Политова, ведущая передачи «Музыка души» на НТВ, – вдруг шёпотом произнёс журналист, наконец узнав красивое лицо женщины, растиражированное модными журналами и блогами. – Все торчат от её бесед со звёздами классической музыки. Звезда прайм-тайма. Рейтинг зашкаливает. Элегантная, тонкая. Умница. Мечта поэта. А какая стать – и впрямь богиня.

Прозвище Диана показалось ему удачным.

– Не правда ли похожа на богиню охоты Диану? – поделился он своей находкой с приятелем, решив блеснуть эрудицией. – По-любому богиня, ведь Аглая – дочь Зевса и Эвриномы, а Диана – дочь Юпитера и Латоны… Если слышал…

Спортсмен наморщил лоб, будто что-то вспоминая:

– Точно, вспомнил слова поэта про неё: «Дианы грудь»… и ещё чё-то.

Он коротко заржал и, перейдя на шёпот, спросил:

– А что это за хмырь при ней, не знаешь? Неужели хахаль? Или просто так – спонсор?

Коренев, большой спец по отечественному телевидению, напряг свою фотографическую память и сразу вспомнил.

– Если не ошибаюсь, это Аркадий Богун, известный предприниматель, владелец модной сети ресторанов «Только здесь», продюсер нескольких телепрограмм по искусству, меценат. Крутится на ТВ. Любитель и спонсор ряда известных деловых женщин, разумеется, не страшилищ. С ними и светится… в свете.

– Берёт он их, конечно, капустой, ну не душевной же и уж точно не физической красотой, – Льва аж передёрнуло. – Неужели за деньги можно всё?

– Ему ещё нет сорока, он в отличной форме. На вилле у него, как показывали по телику, зал фитнесса, бассейн, тренеры по боевым искусствам, рысаки, породистые собаки и прочая фигня. Этот он в пиджаке выглядит как рохля, а вообще-то – он яхтсмен и вроде боевыми искусствами занимается. И, возможно, даже неплох в искусстве любви. Да, бабла у него немало, но одно другому не мешает. А может, даже дополняет. А Аглаю ты разве никогда не видел по ящику?

– Да не смотрю я такие передачи, потеря времени, сидят, треплются друг с другом, рисуются, ну и в чём кайф? Я спорт смотрю или боевики, жесть какую-нибудь, чтоб не оторваться от текущей жизни. Хотя такую кралю стоило бы посмотреть и послушать…

– Ты не пожалел бы. Классно ведёт, всегда интересно. Думаю, не её ли поджидал тот парнишка, что утром заявился в отель… Как его там… Валерий Локотов?

Дмитрий быстро изложил суть утреннего визита на ресепшн молодого незнакомца и получил категорический ответ.

– Не думаю. Ты сказал с виду паренёк был неказистый, робкий, а она вон – звезда ТВ. Ему такая не по зубам. Вот спонсору в самый раз. А может, они здесь и случайно встретились. Знакомы по тусовкам – и он мылится.

– Вряд ли, – сморщился Коренев, перебирая в голове увиденный список номеров с именами постояльцев.

Вспомнил не всех и, внезапно почувствовав прилив усталости от второго дня «отдыха», распрощался с собеседником. Да и время обеда подошло, а делить с кем-то его не очень хотелось. Ему показалось, что Атлет только этого и ждал.

* * *

В ресторане на первом этаже Дмитрий нашёл укромное местечко в дальнем углу, но не в поисках уединения, а потому, что рассмотрел там «человека дождя», парня по имени Валерий, который утром искал кого-то в холле отеля. Тот сидел за столом, повернувшись лицом к входной двери, словно ждал или караулил кого-то. Коренев решил расположиться рядом с ним ещё и потому, что через два стола от них разместились теледива и её мрачный спутник. Трудно сказать, обрадовался ли Валерий, увидев журналиста, или смутился. В его улыбке было что-то искусственное, но плавным жестом руки он пригласил Коренева присесть; предугадывая вопрос, он сообщил, что работает в крупной и успешной страховой компании «Стрейт» в Москве, и вот решил на недельку выбраться на море в счёт накопившихся переработанных часов: шеф у него классный профи, хотя слишком строг и не всегда справедлив. Дальше беседа не шибко развивалась, потому что стали разносить блюда, указанные в обеденном меню на этот день. Выглядело всё аппетитно – и голод дал себя знать обоим. Дмитрий уловил неохоту собеседника заниматься беседой и желание сосредоточиться на своей роли караульного или дозорного. Явно кого-то высматривал. Кореневу и самому не очень интересно было вести очередную банальную беседу, так как ему больше хотелось подслушать разговор мужчины и женщины, сидящих через два столика. Для чего нужно было превратить свои уши в локаторы и здорово напрячься.

Боже, какую же чушь ему удалось расслышать, хоть и с большим трудом. Спонсор занудно сетовал на погоду, на дождь, который шёл с утра, на серое небо. Аглая же вяло соглашалась, однозначно повторяя «да» и «жаль». Сомнений не было – особо нежных чувств и даже большого интереса к собеседнику она не испытывала. Тот либо был болваном, если не понимал этого, или изображал такового, преследуя определённую цель. В какой-то момент Коренев осторожно, как бы случайно, повернул голову, их взгляды с телеведущей встретились, от чего он испытал некоторую неловкость и почувствовал, как кровь прилила к его щекам. Волнение удалось скрыть за фигурой официантки, принёсшей ароматно пахнущий суп и подобострастно склонившейся над столом. Видимо, с подачи директора, персонал ресторана проникся к скромному журналисту большим почтением. Пьеро вполоборота наблюдал за церемонией с насмешливой обезоруживающей улыбкой мальчишки, но взгляда от входной двери не отрывал и почти не притронулся к еде. Кого же он всё-таки караулил?

Обед был по-домашнему вкусным и сытным, особенно куриные котлетки с жареной картошкой. Такие здорово умела готовить мама Димы. Встав из-за стола, он не сразу вышел из зала, нарочито медленно побрёл к выходу, искоса наблюдая за теледивой и её спонсором. Тот, нацепив очки, пристально изучал счёт, то есть, видимо, они с Аглаей снимали отель без питания, предпочитая выбирать еду по меню. На ум сразу пришла пошлая фраза: «Кто её ест, тот её и танцует». Разочарование и неприязнь к Меценату усилились, когда Коренев увидел, как тот по-барски небрежно кидает официанту кредитную карточку. «Наверняка платиновую, – невольно подумал он и сам себя одёрнул, мол, завидовать нехорошо. Губы невольно сложились в презрительную трубочку. Музыковед заметила эту гримасу и наклонила голову, подавляя улыбку. То есть на него обратили внимание. Журналист с благодарностью принял улыбку Дианы в подарок, повернулся к ней спиной и бодро направился к выходу, стараясь не улыбаться во весь рот.

Уже выходя, он заметил в ресторане ещё одно уже знакомое лицо, похожее на маску, – немолодой молчаливый господин из гостиной. Веригин, что ли. Коренев уже придумал ему прозвище Гарпократ, бог молчания у древних греков. По увиденному на ресепшне паспорту вспомнились имя и сложное отчество – Веригин Глеб Аристархович, финансист, 53 года. На сей раз его глаза были широко открыты и излучали непонятный свет – тревоги, азарта или восторга? Взгляд финансиста неотрывно сопровождал красавицу-музыковеда, тоже двинувшуюся к выходу, и буквально впитывал каждый её шаг. Заметив взгляд журналиста, Веригин опустил глаза, довольно наигранно изобразив на лице апатию и безразличие к происходящему. Поднявшись к себе в номер, Коренев снова, как подкошенный, повалился на кровать и моментально забылся тяжёлым сном. Снилось что-то мерзкое: какие-то жуки, ящерицы, склизкая трава, грязные лужи и густой лес, сквозь который он с трудом продирался, причём не один. Кто-то тянул его сзади за руку…

* * *

Послеобеденный сон, именуемый сиестой, был глубоким, но непродолжительным. Когда Дмитрий снова спустился в гостиную, чтобы выпить кофе, то опять застал там Веригина в кресле с полузакрытыми глазами. Если тот спал, то, судя по лицу, ему тоже снилось что-то неприятное. Гримасы спящего менялись – от крайнего испуга до блаженства. Впрочем, оказалось, что финансист не спал, а дремал – его пальцы незаметно выстукивали на подлокотнике какой-то ритм, возможно, сопровождавший смену эмоций на его лице или ход мыслей. В другом углу гостиной на диванчике восседал и Пьеро со своей словно приклеенной улыбкой блаженного юноши. Рядом с ним пристроился Атлет, который что-то возбуждённо вещал, помогая себе движениями рук по-итальянски. «Небось сыплет про свои спортивные подвиги, не исключено, что его задело моё равнодушие к этой теме. Надо бы исправить», – подумал Коренев.