Заражение. Ухань

Две недели спустя бригада Чжигана наконец-то приступила к заказу, связанному с поставкой мела на перерабатывающую фабрику. Бригадир, дядя Чжиган, еще вчера вечером обзвонил всех и предупредил о предстоящем заказе. Позвонил и выздоровевшему Сяолуну. Заметил, кстати, что сам на работу не пойдет, так как простыл и поднялась температура. Но чтоб все остальные не расслаблялись, за себя оставляет опытного Вэйдуна. Еще понудев минуты три-четыре, он наконец-то закончил наставления, попрощался, пожелал успехов в работе и попросил передать трубку отцу.

Обменявшись любезностями, Чжиган пригласил его в гости с женой на будущую субботу, потом они еще долго обсуждали нюансы ловли рыбы на какую-то новую блесну, доставшуюся отцу по блату из Европы, от какого-то коллеги, что, естественно, не сильно волновало краем уха слушающего разговор молодого человека.

«Обычный треп пожилых людей. А мне пока можно опять засесть за компьютер, там намного интереснее», – решил он.

Все это время Сяолун был занят то учебой в институте, то работой в карьере. Хотя справедливости ради надо сказать, что учеба в институте начала занимать все больше и больше времени. И, поговорив между собой, его родители уже приняли решение, что с января сыну, очевидно, придется бросить работу в карьере и сосредоточиться на учебе. Сяолун не спорил, сам осознавая возросшую нагрузку в институте.

Кроме того, у него появилось тайное увлечение, может быть, даже мечта, девушка, одногруппница, красавица Миа, в которую была влюблена почти половина студентов курса, как справедливо и не без оснований предполагал Сяолун. Миа появилась в группе только в этом году, стройная и какая-то очень солнечная, переведясь сюда, как он слышал, из медицинского института в Пекине. Некоторые из ребят сразу попробовали с ходу подкатить к ней, но получили такой язвительный отпор, что даже прозвали ее снежной королевой.

«Тем не менее помечтать-то я могу, – с иронией думал про себя молодой человек. – Иногда же королевы снисходят и до простых смертных. Да и я не вечно буду рабочим, вот выучусь и стану знаменитым врачом, может, даже профессором, перееду в столицу, открою свою клинику, заработаю море денег, куплю дом, попутешествую по миру».

Мечты, мечты.

Сейчас он понимал, что дорабатывает последние месяцы в бригаде, а дальше ему предстоит независимая, полная надежд и свершений новая жизнь.

«Рядом такая девушка, как Миа, а может, и она сама, почему бы и нет?» – витал в облаках Сяолун.

Чжиган проснулся рано, еще было абсолютно темно за окном. Непогодилось, и в стекло хлестнули брызги дождя. Ему приснился какой-то кошмар. Обрывки сновидений еще крутились в голове, то ли что-то про жену, то ли про племянника Сяо, но постепенно рассеивались, не задержавшись в сознании. Взглянув на часы, он увидел, что время шло к четырем часам утра. Ночная пижама была липкой от холодного пота, выступившего по всему телу. В горле неимоверно першило.

«Что за черт. Не помог, видать, мне вчерашний супчик», – подумалось почему-то.

Его жена умела замечательно готовить суп на мясе змеи или ящериц, истово веря, что такая еда является панацеей от всех болезней, да и мужскую силу укрепляет. Вот и вчера после работы его ждала такая еда, от которой он, впрочем, никогда нос не воротил, а наоборот, с удовольствием употреблял и нахваливал.

«Может, даже змеюку слопал, которая Сяо укусила», – усмешка пробежала по губам Чжигана. Он облизнул потрескавшиеся губы. В горле снова сильно запершило.

«Ну да ладно, пора как-то лечиться начинать. Так и помереть недолго», – подумалось ему, впрочем, несерьезно.

Сел на кровати и внезапно закашлялся, поперхнувшись собственной слюной. Закрыл рот ладонью, а когда убрал ее, явственно увидел следы крови. Тыльной стороной руки потрогал лоб. Тот пылал, как раскаленная печь. Все тело ломило, как будто вручную перекидал тонны песка на карьере. Глаза слезились, смотреть было больно.

«Дьявол! Видать, где-то очень сильно простыл, – он без сил откинулся на подушку. – Надо позвать Ниу, чтоб принесла из кухни лекарства».

Ниу была его женой, которую он любил и лелеял вот уже тридцать лет, с тех самых пор, когда впервые встретил ее на выставке сельскохозяйственной техники в Пекине. Больше они не расставались. И иначе, как моя девочка, он ее и не называл.

Маленького роста, худенькая, как тростинка, к своим пятидесяти трем годам она действительно выглядела как подросток, намного моложе своих лет, чем он чрезвычайно гордился и неизменно хвастался про себя, да и перед друзьями, чего греха таить. Хозяйственная и работящая, но шустрая и очень активная, она взяла на себя все заботы по хозяйству, что чрезвычайно устраивало их обоих.

Чжиган потянулся к выключателю и зажег свет. Хорошо, что вчера еще догадался позвонить в контору и отпроситься с работы, как только почувствовал недомогание.

«Какой был бы из меня сегодня бригадир, так, вяленая рыба».

Попытался встать, но внезапная слабость, разлившаяся по телу, не дала этого сделать. Сел обратно на кровать и почувствовал, как стал душить сухой кашель, буквально рвавшийся из горла.

– Ниу, Ниу, подойди сюда, – негромко позвал он жену, которая спала в соседней смежной комнате.

«Спит и не слышит, – подумал он. – Помрешь тут, и никто не поможет».

– Ниу! – опять позвал он.

Чжиган снова натужно и хрипло закашлялся. Некоторое время стояла тишина, затем послышался шелест, скрип кровати, и в комнату вошла невысокая черноволосая женщина, в светлой пижаме, с надетыми на босу ногу лохматыми тапочками с помпонами, с растрепанными от сна волосами и щурящая глаза от падающего света ночника. Озабоченно взглянула на мужа.

– Что случилось, ты меня звал?

– Простыл я, видно, сильно. Весь горю, – Чжиган откинулся на подушки. – Плохо мне. Принеси лекарства, да и попить чего горячего сделай.

Она на секунду замешкалась, вглядываясь в его лицо.

– Сейчас, да, конечно, сейчас принесу. Может, позвонить в больницу, вызвать врача?

– Не надо. Обычная простуда, денек полежу, все и так пройдет. Да и ты у меня по травам специалист, получше любого доктора будешь.

Она подошла к кровати и приложила ладонь к его лбу.

– Да ты весь горишь, температура, наверное, под сорок.

– Скажешь тоже, под сорок, и тридцати восьми не будет, – отшутился Чжиган, тяжело дыша. – Давай иди уже спасай мужа, или мне самому себя спасать?

С сомнением покачивая головой, женщина вышла из комнаты и направилась в кухню. Зазвенела передвигаемая посуда, раздался шум наливаемой воды. Чжиган повернулся на бок, пытаясь устроиться поудобнее, и внезапно почувствовал сильное жжение за грудной клеткой. Голова кружилась, подступила тошнота. Он попробовал позвать на помощь, но из горла вырывались лишь слабые хрипы.

Когда через пять минут Ниу с подносом вошла в его комнату, она увидела мужа, лежащего без сознания, на боку, свесившего голову с кровати. Тяжелое, прерывистое дыхание с бульканьем вместе с розоватой слюной выходило из посиневших губ. Она испуганно вскрикнула и чуть не уронила на пол поднос, который держала в руках.

Скорая приехала довольно быстро, так как они жили в квартале от городской больницы, в трех минутах езды. Чжиган так и не пришел в сознание и не слышал ни когда приехали врачи, ни как его грузили, ни как попал на стол в реанимации.

Он пришел в себя только на следующий день, подключенный множеством трубок к какому-то аппарату. Говорить было тяжело, в груди при дыхании жгло неимоверно.

Сестричка, заглянувшая в палату, радостно вплеснула руками и залопотала, заметив, что он в сознании.

– Ой, – воскликнула она радостно, – ну вы всех и напугали. Чуть не умерли. Доктор Ан целый день с вами вчера провозился, а он у нас самый лучший врач и толк знает. Сказал, что вы очень тяжелый больной.

– Обычная пневмония, обычная пневмония, ничего страшного, – явно передразнивая кого-то, тоненьким голоском произнесла она. – Хорошо, что доктор еще домой тогда не ушел, когда вас доставили на скорой.

– А доктор вам и капельницу, и лекарства внутривенно – ничего не помогает, – тараторила она. – Анализы сделали, там вообще «непонятки». Вирус какой-то, типа грипп. Даже в лабораторию на исследование отослали. А вы вон и очнулись сами. Повезло. Кстати, как себя чувствуете? – она строго и требовательно уставилась на лежащего Чжигана.

Маленькая и шустрая, похожая на подростка, непонятно зачем нарядившегося в медицинский халат, она тем не менее создавала впечатление домашнего уюта и спокойствия.

– Да погоди ты, неугомонная, дай с мыслями собраться, – ответил тот. – Во-первых, где я нахожусь, а во-вторых, объясни толком, что со мной случилось, я ведь ничего не помню.

– Вас вчера привезли на скорой, без сознания, с тяжелой пневмонией, – скороговоркой выстрелила медсестричка. – Совсем плохой были, температура под сорок, хрипите весь. Вот как-то так. – Внезапно вспомнила и выпалила: – Все, я с вами заболталась, надо ведь доктору сообщить, что в себя пришли, он предупреждал.

Она кинулась бежать, намереваясь выскочить за дверь.

– Так, так, – Чжиган прокашлялся. – Ты погоди, неугомонная. А жена моя где, была здесь?

– Ну конечно же, – ответила та. – Всю ночь с вами тут просидела, беспокоится о вас, сразу видно, что любит.

– Так уж и любит, – Чжиган сощурился в улыбке.

– Конечно, любит, вы, мужчины, часто не замечаете, думаете, так и должно быть, а на самом деле за нами, ну, то есть за женщинами, – она зарделась, как будто сказала что-то неприличное, – как за каменной стеной.

– Стеной, говоришь? Ну а сейчас она где, что-то не видно ее?

– Так домой пошла, переодеться, да и кое-что взять надо, доктор ей список оставил. Вам-то что, вон лежи себе, а у нее заботы, вот.

– Понятно, – он улыбнулся, видя ее нетерпение. – Ну давай, лети к своему доктору, я тебя здесь подожду.

– А куда же вы денетесь, конечно, подождете, слабый же.

Она метнулась из палаты, и через секунду ее и след простыл. Чжиган тяжело вздохнул, повернул голову и на прикроватной тумбочке, возле большой белой бутылки и пластиковой папки для бумаг, увидел свой мобильный телефон, кем-то оставленный, очевидно, женой. Протянул руку, чтобы достать, но палата вдруг закружилась, воздух в груди стал нестерпимо горячим. Он потянулся к красной кнопке экстренной помощи над кроватью и опять потерял сознание.

Зашедший в палату доктор нахмурился, увидев тревожно гудящие приборы и больного, опять без сознания. Дал указание срочно провести повторные анализы. Прибежавшие врачи засуетились возле больного.

Через двадцать минут у Чжигана была установлена пневмония и обширный отек легких, а еще через десять минут он был подключен к аппарату искусственной вентиляции легких.

Три часа спустя доктор Ан сидел в своей ординаторской со вторым доктором, терапевтом Минджем. Они пили горячий, только что заваренный крепкий чай. Миндж был моложе на десять лет и совсем недавно стал работать самостоятельно, но своей обстоятельностью и дотошностью сразу завоевал заслуженный авторитет среди персонала отделения. Высокий, почти под два метра, худой как доска, в вечных очках с большими диоптриями, он производил впечатление рафинированного интеллигента, что являлось поводом для беззлобных шуточек среди его знакомых. В противоположность остальным, доктор Ан никогда не подшучивал над ним, а наоборот, обращался с подчеркнутой уважительностью. Среднего роста, широкоплечий, явно не забывающий спортивные тренажеры, в свои сорок лет выглядевший моложаво и как-то по-мужски надежно, он был тайным объектом воздыхания множества представителей младшего медицинского персонала больницы, чем, кстати, беззастенчиво пользовался. Правда, это не мешало ему быть блестящим терапевтом и диагностом. И вот сейчас, в свой обеденный перерыв, он обсуждал с молодым коллегой новости, которые произошли в их отделении.

– Понимаешь, – продолжил он начатый перед тем разговор, – его диагноз в принципе понятен, обычный грипп с осложнениями на легкие, но… – Он замолк, отхлебнув из своей чашки.

– Что но? – доктор Миндж также взял свою кружку. – Тебя что-то смущает? Сам же говоришь, грипп, ну а осложнения, так это случается.

– Все так, все так, – ответил Ан, вставая с кожаного дивана и направляясь к окну. – Но меня очень беспокоит его состояние, да и протекание болезни какое-то необычное, странное. И этот обширный отек, представляешь, легкие полны жидкости на пятьдесят процентов, и это с учетом того, что он был подключен к физраствору. – Доктор замолчал, в задумчивости почесывая подбородок. – Все немного необычно.

– Ты предполагаешь, что это вирусная инфекция? – Миндж заинтересованно уставился на него, прихлебывая обжигающий напиток.

– Я почти не сомневаюсь в этом. Грипп, возможно, его какая-то новая форма.

– А что анализы, какой результат?

– Так не готовы еще. Вчера переслали в нашу лабораторию и в городской вирусно-инфекционный центр, ответ пообещали только сегодня после обеда. Ты же знаешь, они никогда не спешат.

– А наша лаборатория, какой у них результат? – полюбопытствовал Миндж.

– А наша ничего не обнаружила. Кровь в норме, чуть повышенный гемоглобин и давление – вот и все, ну а вирусы, конечно, есть, куда им деться. Короче, определили – похоже на грипп.

– И чего ты дергаешься? Похожий – значит, он и есть.

– Сам понимаешь, нам еще инфекции по больнице не хватает. – Ан ловко прокрутил ручку между пальцев. – Меня и беспокоит, что только похожий. Короче, решено, после обеда иду к заведующему. Надо с ним поделиться своими сомнениями, пусть поучаствует. Да и предупредить надо, вдруг грянет эпидемия.

Миндж с сомнением посмотрел на него.

– Ну-ну, дерзай тогда.

Ан улыбнулся и допил остатки чая. Постепенно разговор перешел на другие темы, хотя у обоих на душе осталась какая-то недосказанность и неопределенность.

Работы в крупной городской больнице всегда достаточно, особенно в осеннее время, так что доктор Ан освободился только к концу смены, под вечер, измотанный и душой, и телом. Но, помня свои опасения, не забыл зайти к заведующему, поговорить насчет состояния и диагноза нового больного. Данные с его анализами уже пришли из городской лаборатории, и там подтвердили наличие вируса.

Вирус на девяносто процентов был идентичен вирусу гриппа. Но вот эти оставшиеся десять процентов были абсолютно новыми, в корне отличными от чего-либо встречавшегося. Хотя и это не давало сильного повода для беспокойства. Ведь вирус гриппа постоянно мутирует, и эти отличия не выпадали из допустимого процента мутации. Тем не менее чутье опытного врача и тяжелое протекание болезни у пациента не отпускало доктора Ана. Тем более непонятна способность к распространению, то есть заражаемость этого нового гриппа.

Заглянув в реанимационную палату, он убедился, что пациент все еще без сознания, проверил оборудование и выдал распоряжение всему персоналу надеть маски, а санитаркам – продезинфицировать помещение, где лежит больной. После этого предупредил, чтобы временно не пускали к нему жену и родственников из-за опасности заражения инфекцией. Оглянувшись по сторонам, все ли сделано, что необходимо, кивнул самому себе и направился в кабинет заведующего отделением.

Заведующий, профессор Зихао, был старым, давно уже пенсионного возраста, человеком и так же давно не практикующим врачом, ненавидящим любые происшествия и перемены в подведомственном ему терапевтическом отделении. Полное, одутловатое лицо, всклоченные седые волосы и запах пота не вызывали к нему никакой симпатии. А вечное как будто застывшее выражение высокомерия и настороженности заставляли сотрудников отделения как можно меньше с ним общаться. В свою очередь он так же ненавидел всех, кто приходил к нему с насущными делами, искренне считая, что не должен снисходить до таких мелочей, ведь для этого и существует персонал больницы. И вообще, до пенсии осталось чуть больше года, а все остальное неважно.

Поэтому, выслушав доктора Ана о возможной инфекции в больнице, попросту отмахнулся от того, посоветовав заняться другими больными, а из-за обыкновенного гриппа, хоть и с осложнениями, никто не собирается поднимать панику.

– Тебе не менее моего известно, – добавил он, грузно опершись руками на край стола и тяжело вставая с удобного кресла, – что каждый месяц мы имеем больных с гриппом.

Он налил себе воды из хрустального графина, стоящего на подоконнике, и из-под бровей хмуро взглянул на доктора Ана. Тяжело дыша, опять плюхнулся в кожаное кресло, которое жалобно заскрипело под грузным телом.

– Но, – он поднял палец вверх, – мы не вводим из-за этих случаев карантин по отделению, и тем не менее все проходит само собой. Чем тебе этот случай так не нравится?

Поднес к глазам листок с результатами анализов, присланными из городской лаборатории.

– Вот видишь, их данные совпадают с нашими, ничего экстраординарного, ничего такого не вижу.

Доктор Ан попытался вставить слово.

– Так, – хлопнул по столу широкой ладонью, как припечатал, профессор Зихао, – как ему станет лучше, переведешь его из реанимации к инфекционистам, а пока присматривай. Паники поднимать на будем. Это мое последнее слово.

– Я пока персоналу приказал маски надеть и ограничил посетителей, – угрюмо заметил доктор Ан и встал со стула, поняв, что аудиенция закончена.

– Это твое дело, хотя, по-моему, необязательно.

Заведующий поморщился, как будто съел дольку лимона.

– Пойдут разговоры, домыслы, может дойти до руководства больницы, а может, даже министерства, что у нас началась инфекция в больнице.

Он поднял палец вверх.

– Тебе это надо? – И не дождавшись ответа, сам ответил: – Точно нет, никому не надо. Все, давай иди, у меня дел полно, – стал бесцеремонно выпроваживать Ана из кабинета.

– Смотри там, не переусердствуй, знаю я тебя, – бросил недовольно уходящему доктору Ану вслед.