Глава 4

Кор.

В пятнадцати оборотах пути от руин древнего храма где раньше шумело море, теперь посреди солончаков расположился город.

У него было много имён. Купцы звали Перекрёстком. Здесь сходились все караванные пути восточной части Кальдара. Беженцы звали Последним Причалом, потому что дальше начиналась мёртвая соляная пустыня, откуда не возвращаются. Местные, щерясь в беззубых улыбках, называли его Гнилым Клыком — за кривые башни, торчащие из-за стен, и за нрав обитателей. Но чаще всего город звали просто Рынок. И это имя характеризовало и подходило городу лучше всего.

На сотни вёрст вокруг это было единственное место, где встречались живые. Сюда стекались торговцы, наёмники, беженцы и те, кто потерял всё, включая имя. Здесь продавалась и покупалась вода, решались многие судьбы щелчком пальцев, калечили за глоток воды и убивали за флягу. Можно было купить раба и продать себя в рабство или исчезнуть. И никто не задаст ни одного лишнего вопроса.

Более трёхсот циклов назад, когда ещё были леса и вода, стены города сложили из серого камня. Потом обмазали глиной. За триста циклов засухи глина превратилась в такой же крепкий камень, как тот, что был под ней. На стенах, на специальных площадках, торчащих наружу, как птичьи насесты, стояли стражники. В руках у каждого был составной лук. Тонкая основа из саксаула, единственного дерева, что ещё росло в мёртвых руслах рек, усиленная роговыми накладками и обмотанная сухожилиями. Такое оружие берегли пуще воды. На изготовление уходили месяцы работы, и служило оно поколениями. Ладони стражей отполировали роговые пластины до маслянистого блеска. Охранники бдительно всматривались в пустыню, отслеживая передвижение всех караванов, попадающих в поле зрения, чтобы доложить хозяевам, и выискивая малейшую опасность, чтобы закрыть ворота.

Внутри город жил своей жизнью. Узкие улочки, кривые, как высохшие реки, были забиты Ксерами, верблюдами и повозками. Здесь стоял особый запах большого города, который не спутаешь ни с чем. Пот, моча, прелая шерсть, прогорклое масло. И редкий запах воды, от которого перехватывало горло даже у бывалых пустынников. Воду привозили на продажу или обмен в бурдюках из дальних оазисов.

На центральной площади, в тени навесов из верблюжьей шерсти, сидели менялы. Глаза узкие, как щели, пальцы длинные и быстрые. Меняли воду на бронзу, бронзу на рабов, рабов на информацию. В этом городе информация стоила дороже воды. Потому что вода даёт жизнь на один оборот, а информация — навсегда.

Кор вышел к городу в момент, когда багровое солнце клонилось к закату и заливало стены цветом запёкшейся крови. Нёс на плече свёрток, завёрнутый в грубую мешковину. Свёрток был тяжёлым и время от времени дёргался, но Кор не обращал внимания. Шёл, глядя прямо перед собой, и даже стражи на стенах, глянув на него, отводили глаза. Его облик вызывал странное чувство и заставлял держаться как можно дальше от этого путника. Слишком спокойный и пустой взгляд. Высокий, жилистый, с лицом, густо изрезанным шрамами. Казалось, что под кожей не мышцы, а сплошные рубцы. На теле каждый полученный удар и каждая схватка оставили свой след, тело было картой войны, вырезанной на плоти. Светлые, почти белые глаза, выцветшие от солнца смотрели на мир без интереса. Для Кора мир давно перестал быть чем-то, на что стоило смотреть.

Очень давно он был лучшим воином клана Хищников. У него был дом и семья. Потом стоянку перебили, всех до последнего младенца. Кор вернулся из похода и нашёл только пепел, обглоданные кости и ветер в пустых шатрах. С тех пор он стал одиночкой, охотником на ведьм.

В свёртке была одна из таких. Старуха из племени Тири, промышлявшего воровством на караванных путях. Поймал три оборота назад, когда та пыталась сбыть краденое. Клялась, что видит будущее, что знает луну и та ей шепчет, что она особенная. Кор таких насмотрелся, каждая вторая шлюха на Рынке объявляла себя пророчицей, чтобы набить цену. Но на эту старуху был заказ. Кор знал, что если окажется лгунья, он просто продаст её в рабство. В любом случае останется в прибыли.

Городские ворота были открыты, днём их не закрывали никогда. И его здесь знали хорошо. Слишком много народу входило и выходило, запирать их было бы глупо. Кор шагнул внутрь, и его сразу обдало волной запахов, звуков и криков. Рынок жил своей жизнью, которой не было дела, какое на небе солнце, белое или багровое.

Он прошёл через толпу, не глядя по сторонам. Ксеры шарахались от него, как ящерицы в норы при приближении хищной птицы. Свёрток на плече дёрнулся, и Кор машинально стукнул по нему кулаком. Свёрток затих.

Дом на окраине, где его ждали, был похож на все остальные дома в этом городе. Серый камень, узкие окна без стёкол, затянутая тканью, плоская крыша. Кор, не постучав, вошёл внутрь.

В комнате без окон, освещённой только масляной лампой, сидели четверо. Масляная лампа была роскошью, масло стоило втридорога дороже воды. Его везли с юга, из Мёртвых земель, где из-под камней сочилось чёрное масло, и каждая капля была на вес малого бурдюка воды. Но эти четверо могли себе позволить такую роскошь. По их одежде, блеску бронзовых застёжек и вальяжно-уверенным позам Кор не сомневался, что эти заплатят за ведьму.

— Привёз. — Сказал он, сбрасывая свёрток на пол.

Ткань размоталась, и все увидели старуху. Тощая, седая, с выпученными от страха глазами, мычала сквозь кляп и дёргалась, но верёвки были затянуты крепко.

— Это она? — спросил один из сидящих. Тот, что был ближе к лампе.

— Сомневаешься во мне? Она самая. — Кор пнул старуху носком сандалии. — Ведьма из Тири, как вы и просили.

В комнате повисла тишина. Четверо переглянулись. Заговорил тот, что сидел глубже всех.

— Развяжи её. Хочу услышать.

Кор пожал плечами, наклонился, ловко, привычно, без лишних движений распутал верёвки. Старуха забилась, вытянула кляп и заорала.

— Да какие сны? Врёт он всё! Ничего я не вижу, старая я, слепая почти! Он меня на дороге схватил, силком приволок! Отпустите, ради всего живого!

Кор даже не изменился в лице.

— Врёт, — сказал спокойно. — Я проверял. В племени её все знают.

— Да не было никаких снов! — завизжала старуха. — Тири сами придумали про три найденных источника, а мне приписали, чтобы туфту дуракам втридорога продать!

Она билась на полу, царапала камень ногтями, пыталась уползти. Один из сидящих наступил ей на ногу. Хрустнуло. Старуха взвыла и затихла.

— Проверял? — спросил тот, кто сидел дальше всех от света.

— Я своё дело знаю, — Кор сплюнул на пол. — Опрос свидетелей, проверка фактов. Всё сходится. Никаких сомнений. Кого заказали, того и принёс.

Старший долго молчал. Потом встал, шагнул в свет лампы. Обычное лицо, которое забываешь через минуту после того, как отвернулся. Только глаза мёртвые. Как у ящерицы, что сдохла на солнце.

— Ты дурак, Кор, — сказал он тихо. — Или думаешь, мы идиоты?

— Чего?

— Мы навели справки. По своим каналам. Эта старуха даже не из того племени. Ты привёл нам первую попавшуюся, надеясь срубить плату. Нас, — усмехнулся, — на такие штуки не купишь.

Кор смотрел не моргая.

— Я привёл ту, кого вы просили. Ведьму из Тири. Доказательства есть. Платите.

— Нет, — отрезал Ксер с мёртвыми глазами. — Ты привёл мусор. Забирай и уходи.

И повернулся спиной, давая понять, что разговор окончен. Кор не двинулся с места.

— Я пришёл за платой, — сказал он ровно. — Ты обещал. Я выполнил.

— Ты выполнил? — пустоглазый обернулся. — Ты притащил бабку, которая врёт громче, чем осёл орёт. Ты даже не проверил нормально. Ты просто схватил кого-то по дороге и надеялся, что мы не заметим.

— Я проверил.

— Плохо проверил.

Кор вздохнул. Он знал, что это может случиться. Заказчики часто пытались кинуть, если находили повод. Иногда повод был настоящим, иногда выдуманным. Это всегда была игра: кто кого переиграет.

— Хорошо, Я её забираю обратно и продам в рабство. Верну хотя бы часть.

Наклонился, схватил старуху за волосы и потащил к выходу.

— Стоять. — Голос Ксера с мёртвыми глазами прозвучал резко, как удар плети.

Кор обернулся.

— Ты её уже привёл. Кто знает, может, ты просто спрячешь её на пару дней, а потом снова явишься продавать? Нет. Оставь. И уходи.

— Без платы?

— Без платы.

Кор не спеша выпрямился. Выпустил волосы старухи. Та заскулила и отползла в угол.

— Значит, так, — сказал Кор, и голос стал тихим, почти ласковым. — Я шёл сюда три оборота. По жаре. Нёс этот мешок на плече. Тратил свою воду, пот и своё время. Вы обещали мне десять фляг за Ведьму из Тири. Я привёз Ведьму из Тири. Не моя вина, что она оказалась пустышкой. Я сделал свою часть сделки. А вы отказываетесь делайте свою.

— И что? — Ксер с мёртвыми глазами даже не повысил голоса.

Кор улыбнулся.

Редко кто видел улыбку Кора. Те, кто видел, обычно жили недолго.

— Не хотите по нормальному, значит я возьму сам.

Мёртвоглазый подал команду, кивнул остальным.

Остальные трое из сидящих встали. В руках появились ножи. Бронза тускло блеснула в свете лампы.

— Ты в моём доме, — напомнил мертвоглазый. — И ты один.

— Я это заметил, — кивнул Кор.

И шагнул вперёд. Первый только поднял нож, как Кор ему под рёбра уже вбил свой кулак. Удар пришёлся в солнечное сплетение, у противника перехватило дыхание, тот согнулся, хватая ртом воздух, а Кор тут же добавил коленом в лицо. Хруст шейных позвонков, кровь и тишина.

Второй полоснул ножом, целя в живот. Кор ушёл в сторону, перехватил руку, рванул на себя и одновременно вверх. Сустав хрустнул, нож выпал. Кор, не отпуская сломанной руки, ударил ногой в спину нападавшему. От удара проломился не только позвоночник, но и рёбра вылезли наружу.

Третий был умнее и не полез вперёд, а метнул нож. Кор едва успел отклониться, бронза пропорола воздух у самого уха и с лязгом ударилась о каменную стену.

Кор даже не вздрогнул. Только проводил взглядом мелькнувшее лезвие.

— Глупо, — сказал он. — Оружие бросать нельзя.

А потом шагнул, а к столу, за которым минуту назад сидели заказчики. Рука метнулась, схватила тяжёлую бронзовую чашу, оставшуюся после ужина. Охранник понял замысел слишком поздно, рванул второй нож, висевший на поясе, но Кора уже не было на том месте, где он только что стоял. Удар чашей пришёлся точно в локоть метательной руки. Нож выпал. Кор перехватил чашу обратным хватом и со всей силы впечатал в лицо противника. Тот отлетел к стене, сполз по ней, оставляя кровавый след. Глаза закатились, но он ещё дышал. Кор не стал добивать. Только вытер край чаши о его тунику и поставил обратно на стол. Аккуратно и ровно, будто ничего не случилось. Развернулся и осмотрел тех, что лежали на полу, они были мерты.

Мёртвоглазый стоял у стены и смотрел на происходящее абсолютно спокойно. Ни один мускул не дрогнул на его лице, пока Кор убивал охрану.

— Ты псих, — сказал он, когда всё кончилось.

Кор поправил фляги за спиной.

— Я охотник, ты заказчик, плати.

Хозяин дома медленно, стараясь не делать резких движений, полез за пазуху и достал три бронзовые пластины. — Это задаток. Остальное в подвале. Десять фляг воды. Я не вру.

Кор взял пластины и повертел в пальцах. Потом кивнул в сторону старухи, которая забилась в угол и тряслась, глядя на три тела, распростёртые на полу.

— Эту продашь?

Ксер с мёртвыми глазами перевёл взгляд на старуху. Та заскулила громче.

— На корм скорпионам, — сказал равнодушно. — Забирай бесплатно. Мне такой товар не нужен.

— Я скоро вернусь за водой. — Хмыкнул Кор. Подошёл к старухе, схватил за шкирку и потащил к выходу.

— Врёшь всё, — прошипела она, когда Кор выволок её в коридор. — Врёшь, что я ведьма. Зачем? Зачем ты меня сюда привёл?

— За платой, — ответил Кор.

— Нет же платы! Убили троих, а платы нет! Только задаток!

— Задаток — тоже плата. А те трое сами выбрали свою судьбу. — Кор кивнул назад. — А этот всегда платит.

Он вышел на улицу. Багровое солнце почти село, из-за горизонта уже поднималось белое. Воздух на миг стал чуть прохладнее, но Кор не замечал таких мелочей.

— Что теперь со мной будет? — спросила старуха.

Кор посмотрел на неё. Тощая, старая, грязная. Зубы редкие, глаза слезятся. Даже за медяк никто не купит.

— К скорпионам, — ответил. — Как он и сказал. Скорпионам на корм.

Она взвыла, рванулась, попыталась выскользнуть. Кор разжал пальцы, и она, не ожидая, кубарем покатилась по пыльной земле. Вскочила и побежала в переулок, припадая на одну ногу, спотыкаясь, падая и вставая снова. Кор смотрел ей вслед и не спешил. Когда тень переулка уже готова была проглотить старуху, рука Кора метнулась к поясу. Короткое движение и бронзовый нож, тускло блеснув в свете багрового солнца, вошёл точно между лопаток. Старуха дёрнулась, выгнулась, попыталась закричать, но вместо крика изо рта вырвался только сухой, сиплый выдох. Рухнула лицом в пыль и затихла.

Кор неторопливо подошёл, выдернул и вытер нож о её грязную тунику, вернул его на пояс. Перевернул тело, убедился, что старуха мертва. Взвалил на плечо, теперь та не дёргалась и не скулила.

— Много вас таких, — сказал он тихо. — А ведьм настоящих нет.

Нёс её через весь город, и никто не остановил. Здесь не задавали лишних вопросов. Каждый занимался своим делом. А дело Кора — охота.

«Ферма скорпионов» только название, здесь разводили ящериц и другие виды животного мира Кальдара, она пряталась в тени восточной стены. Кор знал это место, так как бывал здесь не раз. Сюда свозили трупы, сюда же приносили живых, которым не повезло. Этим гадам на ферме всё равно, что жрать, главное, чтобы было мясо и не обязательно свежим.

Хозяин фермы, кривой одноглазый Ксер по прозвищу Глист, сидел у входа и перебирал бронзу.

— Опять ты, — прошамкал, увидев Кора. — И снова с товаром?

— Бери, — Кор сбросил старуху к его ногам. — Ещё тёплая.

Глист пнул тело, перевернул, заглянул в лицо. Поморщился. — Старая. Тощая. Кожа да кости. Мои питомцы такое не жалуют.

— Ты берёшь или нет?

Глист покосился на него, на нож на поясе. Он знал, если сейчас откажется, то Кор может и его пристроить к «скорпионам».

— Ладно, медяк. За свежесть.

Кор кивнул. Взял монету, проверил на зуб. Сунул в кошель.

— Бывай, — сказал и пошёл прочь, не оглядываясь.

Глист смотрел вслед, качал головой. Потом пнул старуху ещё раз, для верности, и потащил в сарай, к клеткам. А Кор уже скрылся в переулках, растворяясь в городе, который никогда не спит. В кармане звякнул новый медяк. Мало, но хоть что-то. Шёл обратно в дом.

В подвале действительно было десять фляг. Кор проверил каждую, убедился, что вода действительно хорошая и чистая. Забрал всё, не оставив ничего. Хозяин стоял наверху лестницы и молча смотрел, как Кор уходит.

— Ты мог бы ещё поработать на меня, — спросил он, когда Кор уже поднимался по ступеням. — Мне тут нашептали что есть ведьма по имени Мирослава.

— Мог, — согласился Кор. — Но не хочу.

— Почему?

— Ты лучший. — Ответил заказчик. — Хочешь знать почему меня называют Мёртвоглазым?

Кор обернулся. Хозяин дома стоял в проёме свет выхватывал подбородок и скулы, но глаза оставались в тени.

— Мне плевать.

— А ты спроси. — Голос мёртвоглазого звучал ровно, и безэмоционально. — Все думают, что я слепой.

Он шагнул вверх по лестнице, его лицо оказалось на уровне глаз Кора.

Обычные серые глаза, ни бельма, ни мутной пелены, ни рубцов. Кор смотрел, но не видел ничего необычного.

— Я все прекрасно вижу, — сказал мёртвоглазый. — Просто мне незачем показывать то, что я вижу. Эмоции это лишнее и ты это знаешь.

— Зачем ты мне это говоришь?

Мёртвоглазый усмехнулся.

— Чтобы ты понял, что я не врал тебе про Мирославу.

Он развернулся и начал спускаться обратно в подвал.

— И ещё, охотник. — Голос донёсся уже из темноты. — Если ты найдёшь её, спроси, можно ли вернуть то, что потерял. Я бы хотел снова испугаться, хотя бы раз перед смертью.

Город никогда не спал, просто затихал на час, когда любое солнце находилось в зените, когда жара была невыносимой, а воздух раскалённым. В этот час даже самые отчаянные грабители прятались по норам.

Кор ничего не сказал, развернулся и ушёл. На плече висели десять фляг с водой. Богатство, за которое в этом городе могли убить. Он шёл открыто, не прячась и не таясь.

Кор остановился посреди улицы. Посмотрел на грязную землю под ногами. Голова гудела от засевшего внутри имени, которое мёртвоглазый посеял под череп.

«Мирослава».

Кор выругался сквозь зубы и зашагал к восточной стене. Решил сначала отдохнуть в борделе. Потом подумает, стоит ли тратить время на эту «Мирославу».

Когда он взялся за скобу входной двери, его окликнули.

— Эй, охотник!

Обернулся. У стены, скрестив ноги, сидел дряхлый старик. Серая сморщенная как у высохшей фляги кожа. Но он беззубо и хитро улыбался.

— Ты чего? — Кор насторожился.

— Тот, кто тебе заплатил. — Старик покачал головой. — Назвал имя.

— Откуда ты…

— Я старый и слепой, но не глухой. А вот имя, которое ты услышал… — старик замолчал, склонил голову набок, прислушиваясь к чему-то, чего Кор не слышал. — Оно старое, древнее, как пустыня. Оно было предсказано ещё до того, как начали жечь два солнца.

Кор подошёл ближе. Присел на корточки, заглянул в слепые бельма старика. Иногда слепые видят больше зрячих.

— Говори.

— Мирослава, — старик медленно произнёс имя. — Она настоящая Вэйма. Хранительница воды. Говорят, из-под её ног течёт ручей и она может остановить сердце одним взглядом. — Он понизил голос до шёпота. — А ещё говорят, она ищет того, кто превратится в камень.

— Камень? Ты в своём уме?

— Последний Сухи. Она ждёт его триста циклов. Скоро они встретятся. И тогда, — старик щёлкнул пальцами, — мир либо спасётся, либо сгорит. Но будет вода. Много воды. Её хватит для всех.

— Ты врёшь, не может быть столько воды.

— Может, — старик снова улыбнулся. — Ты поможешь найти того, кого она ищет. Выбор за тобой, охотник.

Кор хотел спросить ещё, но старик поднялся, опираясь на посох и уходил.

— А теперь прощай. Мне пора умирать. Я и так задержался на два цикла.

И побрёл прочь, волоча ноги и бормоча что-то под нос.

«Вода. Много воды. Для всех.»

Он вспомнил, что произошло десять с лишним циклов назад, когда возвращаясь в стан, увидел пепел. Трупы, жены и детей. Смерть забрала их потому, что в их флягах не хватило воды, чтобы откупиться.

Кор увидел маленькую, с тёмными косами дочь, она смеялась, когда он подбрасывал её к небу. А потом лежала на песке с перерезанным горлом, кровь вытекла и смешалась с песком.

«Если бы у всех была вода. Если кто-то может дать много воды…»

Зачем мёртвоглазый хочет найти именно её? Почему он готов за неё так много заплатить?

«Не бывает такого, чтобы кто-то просто так искал женщину в этом мире. Значит, за ней что-то стоит».

Вышел из города через западные ворота, когда белое солнце уже показало краешек над горизонтом. Пустыня встречала привычным жаром и ветром, пахнущим пылью и вечностью. Кор остановился. Посмотрел на восток, туда, где остался дом с тремя трупами и мёртвоглазым заказчиком.

— Скорпионам, — усмехнулся, вспоминая старуху.

И пошёл в пустыню.

Впереди была жара, песок и новая охота. Может быть на этот раз он найдёт настоящую ведьму, а может нет. Главное искать. Потому что если перестать искать, то зачем тогда жить? Песок скрипел под ногами. Ветер нёс пыль. Два солнца продолжали свой вечный бег.