— Нет, процесс займёт буквально две минуты. Вы даже не успеете ничего почувствовать.

— Всё вроде предельно ясно. Начинайте, Илья.

Вместо ответа доктор просто улыбнулся, но на этот раз в его улыбке читалась не теплота, а скорее печальная торжественность. Он подошёл к своему массивному компьютеру, экраны которого были усеяны сложнейшими графиками и столбцами цифр. Его пальцы проворно забегали по клавиатуре, вводя последние, решающие последовательности. Я внимательно взглянул на его лицо. На нём не отражалось ни радости, ни грусти, ни волнения. Оно было до странного спокойным, почти отстранённым, как у хирурга, выполняющего сложнейшую, но давно отрепетированную операцию. Илья находился в этом состоянии абсолютной, медитативной концентрации примерно две минуты, после чего его руки зависли над клавиатурой, и он повернулся ко мне.

— Ну что, готов? — спросил он, и его голос эхом разнёсся по залу.

Я не проронил ни слова. У меня просто не было голоса. Вместо этого я лишь сжал челюсти и коротко, уверенно кивнул головой. Профессор, посмотрев на меня, увидел перед собой человека, полного решимости, человека, который больше не боится смотреть собственному страху в упор. Он увидел в моих глазах не смирение обречённого, а спокойную готовность воина.

— Тогда, как говорится, ни пуха ни пера! — воскликнул он, стараясь разрядить обстановку.

— К чёрту! — выдохнул я с вымученной улыбкой, повторяя традиционный ответ.

Я закрыл глаза. Веки сомкнулись, отсекая свет лаборатории, и почти в ту же секунду я почувствовал, как моё тело наполняется невероятной, всепроникающей лёгкостью. Это было похоже на то, как если бы все кости, мышцы, каждая клетка, из которой я состоял, внезапно лишились веса. Моё сознание само нарисовало умиротворяющую картину: я лечу, паря, высоко-высоко в бездонном, тёплом, лазурном небе, и мягкие, словно хлопок, облака обволакивают меня со всех сторон. Это чувство было немного изумительным и даже пугающим своей нереальностью — странно, когда ты вдруг перестаёшь ощущать своё физическое тело, его привычную тяжесть и границы. Я попытался пошевелить рукой или ногой, но понял, что не могу сделать и этого. Я был сознанием, запертым в невесомой, бестелесной оболочке, летящей сквозь бесконечность.

Эти пара минут парения, длившиеся, казалось, целую вечность и одно мгновение одновременно, были наполнены абсолютным, чистым наслаждением и отрешением от всего сущего. Но постепенно чувство полёта начало угасать. Я вновь ощутил себя, свои руки, ноги, вес собственного тела, и решился открыть глаза. То, что я увидел, заставило моё сердце пропустить удар. Передо мной больше не было ни ярко освещённой лаборатории, ни сложных приборов, ни доктора Ильи. Не было никого и ничего из того, что я знал. Я стоял на берегу и видел лишь ту самую речку, к прохладной воде которой я притрагивался буквально полчаса назад. Хотя, промелькнула в голове здравая мысль, ещё не факт, что это была именно она, а не её абсолютная, до мельчайших деталей, копия. Кто знает, какие шутки может сыграть с восприятием межмировое пространство? Я сделал шаг вперёд и, ведомый каким-то интуитивным порывом, решил ещё раз потрогать её, проверить её реальность. Опустившись на корточки, я прикоснулся к поверхности воды кончиками пальцев. Я делал это очень медленно, аккуратно, словно боясь спугнуть момент, боясь, что иллюзия развеется. Но ничего необычного не произошло. Вода была такой же прохладной, влажной и живой. Можно было с высокой долей вероятности предположить, что это точно такая же речка, неотличимая от той, что осталась в моём родном мире.

Я зачерпнул полные пригоршни и с наслаждением умылся, смывая с лица остатки напряжения и дорожной пыли. Холодная вода помогла окончательно прийти в себя и запустить мыслительный процесс. «Что же делать дальше?» — пронеслось у меня в голове. Сначала, повинуясь первому инстинктивному желанию, я решил просто оглянуться по сторонам, оценить обстановку. Я медленно обвёл взглядом горизонт, детально фиксируя каждую деталь, и наконец, задрал голову вверх. В вышине, на головокружительной высоте, раскинув широкие крылья, парили несколько крупных птиц. Глядя на них снизу, я подумал, что это, должно быть, Орлы или, на худой конец, Ястребы. Отсюда, с земли, они казались мне не просто крупными, а внушительными, величественными птицами. Я не орнитолог и в видах пернатых совершенно не разбираюсь, но что-то в их гордой осанке, в том, как они ловили восходящие потоки воздуха, почти не шевеля крыльями, говорило мне, что это именно Орлы. Они парили над землёй, описывая идеальные, завораживающие круги, и высота, на которой они находились, была поистине впечатляющей. Их танец в небе завораживал, и я на несколько минут забыл о своих проблемах, просто глядя вверх.

Оторвав, наконец, взгляд от небесного представления, я снова посмотрел вдаль, туда, где терялась единственная дорога. «Что же мне предпринять?» — размышлял я, взвешивая все за и против. Решение, которое я принял, было, пожалуй, не самым разумным и обдуманным. Я решил просто продвигаться по дороге вперёд, доверившись интуиции и старой, проверенной жизненной тактике. Решение, возможно, и выглядело опрометчивым со стороны, но, оглядываясь назад, я понимал, что оно всегда, каким-то чудом, помогало мне в самых безвыходных ситуациях. К тому же, дорога была единственной ниточкой, связующей меня с цивилизацией в этом незнакомом мире. Я шёл весь день и всю ночь, не чувствуя усталости, движимый лишь надеждой и внутренним огнём. Я вглядывался в сумрак до рези в глазах, надеясь увидеть хоть какие-то признаки деревни или городка. И когда небо уже начало затягиваться чернильной темнотой и я почти отчаялся, долгожданная удача, наконец, соблаговолила мне улыбнуться. Впереди забрезжили яркие огни. Я наткнулся, как мне показалось сначала, на какой-то большой город. Прибавив шагу, а потом и вовсе перейдя на бег, я вскоре убедился в своей правоте. Скорее всего, это действительно был город, и притом город колоссальных масштабов. Когда я подошёл поближе, моему взору открылась совершенно фантастическая панорама. Здания там были невероятно, умопомрачительно высокими. Самое низкое из тех, что я мог видеть с моего ракурса, было настоящим небоскрёбом, в котором я насчитал не менее ста этажей. Я был настолько изумлён и потрясён этим архитектурным безумием, что сначала просто отказывался верить своим глазам. Мой мозг, привыкший к земным масштабам, просто отказывался воспринимать подобную грандиозность. Но я быстро одёрнул себя. «Стоп, — сказал я себе мысленно. — В этом мире ты чужой. Ты должен быть готов ко всему и верить всему, что видишь, каким бы невероятным оно ни казалось. Ты должен научиться подстраиваться и принимать новые правила игры». Эти гигантские здания хоть и впечатляли до глубины души, но была в них одна странность, которая сильно меня озадачила. Я никак не мог понять, почему все они, от фундамента до шпилей, были выкрашены в зелёный цвет. Причём разных оттенков: от салатового до глубокого изумрудного. Может, у них это какой-то архитектурный стандарт, местная традиция или символ чего-то важного?

— Так, спокойно, — прошептал я вслух, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Постой, не спеши, подумай хорошенько.

Я встал как вкопанный, разрываясь от противоречий. Что лучше: рискнуть и войти в этот гигантский зелёный город или же, повинуясь инстинкту самосохранения, остаться стоять на улице? «Нет, — подумал я, подставляя лицо морозящему дождику, который противно зашелестел по листьям ближайших кустов. — Стоять здесь и мокнуть — это не вариант». Я уже порядком замёрз, моя лёгкая одежда промокла и неприятно липла к телу. Перспектива оказаться в тёплом, сухом помещении манила нестерпимо. Но перед тем как решительно шагнуть вперёд, краем глаза я заметил далеко-далеко, на линии горизонта, яркую, беззвучную вспышку. Она на мгновение осветила всё небо мертвенно-белым светом и исчезла. Это событие застало меня врасплох, и было в нём что-то зловещее. Но я не дал себе погрузиться в пучину паники и уныния. Не время раскисать. Отбросив сомнения, я всё-таки осмелился и подошёл к ближайшей, светящейся тёплым светом двери. Протянул руку, нажал на ручку. Она легко поддалась, и дверь бесшумно открылась. Я почему-то был уверен, что она должна быть заперта, что меня ждёт очередная преграда. Но этот факт, наоборот, обрадовал и немного приободрил. Судьба будто сама подталкивала меня внутрь.

Оказалось, что я зашёл в очень уютное, шумное кафе. Внутри царила тёплая, полная жизни атмосфера. Здесь было очень много народу, каждая компания, казалось, говорила о чём-то своём, сливаясь в единый, гомонящий хор. Вдоль стойки тянулась приличная очередь. Но первое, что поразило меня в самое сердце и заставило замереть на пороге — это язык. Все посетители говорили на чистейшем, родном мне русском языке. Эта новость, словно глоток свежего воздуха, поразила меня до глубины души и невероятно обрадовала. Камень свалился с плеч: я по крайней мере смогу здесь общаться! Выдохнув с облегчением, я прошёл вглубь зала и решил сесть за свободный столик, чтобы осмотреться и перевести дух. На столе, аккуратно нарезанный и сложенный в плетёную корзинку, лежал хлеб. Он был ещё тёплым, ароматным и выглядел очень аппетитно. Мой желудок тут же напомнил о себе голодным спазмом. Я предположил, что это часть местного маркетинга: угощают гостей вкусным хлебом, он привыкает к этому месту, возвращается и уже тогда начинает покупать основные блюда. Я с жадностью съел пару кусков, и это немного перебило голод. Теперь, когда базовые потребности были частично удовлетворены, я начал размышлять, чем бы заняться. У меня было два варианта: послушать разговор двух колоритных мужиков, сидевших прямо передо мной и оживлённо обсуждавших что-то про механизмы, а мог подсесть к двум симпатичным девушкам, которые расположились справа и что-то увлечённо рассказывали про причёски.

Безусловно, внутренний голос даже не оставил шанса мужикам с их механизмами. Я, не колеблясь, выбрал девушек. Я стал украдкой, но очень внимательно их рассматривать, стараясь делать это не слишком навязчиво. И внутри меня всё возликовало. Одна из них была абсолютным воплощением вкуса моего лучшего друга Серёги, а вот вторая... вторая безоговорочно понравилась мне самому с первого же взгляда. Первая сидела чуть поодаль от меня. Это была настоящая блондинка с длинными, струящимися, словно жидкое золото, волосами и пронзительными, небесно-голубыми глазами. У неё была безупречная, стройная фигура, а движения — плавные и полные грации. Её подруга была шатенкой с роскошной, густой копной волос, в которых играли мягкие световые блики. У неё были удивительно тёплые, карие глаза, почти такого же оттенка, как и у меня. Я будто смотрел в зеркало души. У неё тоже была стройная, подтянутая фигура. Но больше всего меня пленили не её внешние данные, а то, что сквозило в её манерах. В ней ощущался милый, невероятно добрый характер. Она была общительна, постоянно и очень заразительно улыбалась, а её смех звучал как перезвон маленьких серебряных колокольчиков. По крайней мере, именно такой я видел её в эти первые минуты. Я слушал её голос с превеликим удовольствием, забыв обо всём. Мне для счастья, как оказалось, было нужно совсем немного.

И вдруг она повернулась ко мне и, застав меня врасплох за откровенным разглядыванием, слегка улыбнулась и произнесла:

— Привет. Ты чего так на меня смотришь? Влюбился что ли? — в её голосе не было ни капли насмешки, только тёплый интерес.

Внутри меня всё оборвалось. «Так, Серёга, возьми себя в руки! — мысленно заорал я на себя. — Ответь ей что-нибудь, не стой как истукан!» Но это был первый раз в моей жизни, когда я просто оцепенел, потеряв дар речи от одного лишь взгляда. Это были невиданные чудеса. Со мной никогда в жизни не происходило ничего подобного, я всегда был душой компании. С огромным трудом я смог лишь немного кивнуть головой и выдавить из себя хриплое:

— Вроде как-то так...

После этого короткого, но такого важного признания, магия неловкости спала, и я наконец-то смог вернуть себе дар речи и способность соображать. Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, и медленно пришёл в себя.

— Честно говоря, я просто засмотрелся и заслушался, — начал я, уже более уверенно. — Просто... ты так интересно рассказываешь, твой голос завораживает. Если уж быть до конца откровенным, то я готов слушать тебя часами. Скажи, у тебя есть парень?

И в этот самый момент, когда слова уже слетели с языка, я внезапно вспомнил, что нахожусь в чёртовом параллельном мире! Но отступать было некуда, да и, по правде говоря, не хотелось. Я твёрдо решил оставаться самим собой, жизнерадостным и немного нахальным, каким был всегда. «Так, успокойся, — приказал я себе. — Будь собой». Мне было дико интересно, что же она ответит. И её реакция превзошла все мои ожидания.

— Ах, вот оно что! — она рассмеялась. — Я всё поняла. Ты хочешь со мной встречаться! А знаешь, это очень и очень мило с твоей стороны.

— Я полностью с тобой согласен, — ответил я с широченной улыбкой, чувствуя невероятный прилив смелости. — И что ты скажешь на это спонтанное, но искреннее предложение?

— Скажу, что, конечно, я с радостью буду твоей девушкой! — воскликнула она, и её карие глаза засверкали.

Ну, вроде бы всё сходится, подумал я. В том, моём старом мире, на любовном фронте мне хронически не везло. А здесь, в этом новом и чужом месте, я ощутил вкус невероятной удачи в первый же день своего пребывания.

— Мадам, — я шутливо поклонился, — может быть, прогуляемся? Сегодня как раз прекрасная погода для романтической прогулки.