Глава 1. Неожиданное предложение

Наступил две тысячи девятнадцатый год. Время текло своим чередом, неумолимо отсчитывая дни, недели, месяцы, и вот уже проскальзывал март — тот самый месяц, который в наших широтах всегда отличался капризным, взбалмошным характером, словно избалованная дама, неспособная определиться со своим настроением. Погода по своему извечному обычаю была крайне нестабильная, переменчивая до абсурда, и эта её непредсказуемость становилась предметом ежедневных разговоров, удивления, а порой и откровенного раздражения всех, кто имел несчастье или, напротив, удовольствие выходить на улицу.

Иногда снег выпадал хаотично и вёл себя совершенно непредсказуемо, словно капризный ребёнок, дорвавшийся до сладостей и не знающий меры. Вчера, например, могло выпасть столько снега, что это природное явление смело можно было сравнить с лавиной, сошедшей с горных вершин где-нибудь в Альпах, — огромные белые массы обрушивались на город с такой силой и таким объёмом, что после этого даже обычная пешая прогулка превращалась в настоящее испытание, требовавшее недюжинной физической подготовки. Идти было откровенно затруднительно, ноги утопали в рыхлых сугробах, каждый шаг давался с усилием, а о том, чтобы проехать на машине, и вовсе не могло быть речи — автомобили беспомощно буксовали, застревали, превращались в бесполезные груды металла посреди заснеженных улиц.

Однако сегодня природа могла разыграть совершенно иной сценарий, гораздо более приятный для человеческого тела, измученного зимними холодами и постоянной борьбой со стихией. Солнышко не просто робко выглядывало из-за пушистых, разрозненных тучек, словно проверяя, можно ли ему показаться, но помимо этого ещё и ощутимо согревало промёрзшую за долгую зиму землю, посылая на неё свои живительные, ласковые лучи. Снег же под этим благодатным теплом стремительно таял, превращаясь в бесчисленные журчащие ручейки, которые весело сбегались в низины, образовывали лужи, пробивали себе дорогу среди остатков серых сугробов. В некоторые дни погода и вовсе перемешивалась самым причудливым образом, словно опытный миксолог смешивал ингредиенты для экзотического коктейля, и тогда с небес начинал идти снег пополам с дождём — то самое неприятное сочетание, когда холодные капли смешиваются с мокрыми хлопьями, а ветер швыряет эту смесь прямо в лицо прохожим, заставляя их ёжиться и прятать носы в воротники.

Было, признаться, по-своему приятно ощущать такую нестабильность и непредсказуемость окружающего мира, чувствовать себя частью этой природной чехарды, наблюдать за тем, как один день совершенно не похож на другой. В конце концов, становится откровенно скучно и тоскливо, когда всё идёт по одному и тому же, давно накатанному сценарию, когда жизнь превращается в монотонную череду одинаковых, лишённых сюрпризов дней. Душа требует разнообразия, жаждет новых впечатлений, хочет, чтобы происходило хоть что-нибудь, нарушающее привычный порядок вещей. Хотя, справедливости ради, кому-то может показаться, что с наступлением весны в жизнь приходят исключительно положительные моменты — тепло, солнце, пение птиц, первая зелень. Но это оказывается не совсем верное, даже во многом наивное суждение, ведь не стоит забывать об обратной стороне медали, о неизбежных спутниках весеннего пробуждения природы — о вездесущей сырости, пронизывающей до самых костей, и о вездесущей грязи, которая предательски подстерегает на каждом шагу.

Посудите сами: идёшь, значит, по дороге, такой довольный и счастливый, радуешься первому теплу, щуришься на солнышко, предвкушаешь что-то хорошее, и тут на тебе — неожиданно, будто из засады, возникает огромная грязная лужа, раскинувшаяся во всю ширину тротуара и не оставляющая ни единого шанса пройти, не замочив ног. Ты делаешь шаг, другой, пытаешься нащупать твёрдую почву, но предательская вода заливается в ботинки, пропитывает носки, и чуть позже ты с ужасом узнаёшь, что у тебя насквозь мокрые носки, безнадёжно промокшие ботинки и, не дай бог, конечно, но весьма вероятно, что в скором времени появится ещё и простуда с её неприятнейшими симптомами — насморком, кашлем, температурой. Мысли в голову в такие моменты приходят примерно следующие, пропитанные едкой, но бессильной иронией: «Замечательно, просто великолепно, благодарю тебя, мир, за то, что подарил мне этот уникальный шанс — бесплатно, без каких-либо усилий с моей стороны, искупаться в этой неизвестно откуда взявшейся реке, которая разлилась прямо посреди городской улицы».

Казалось бы, что может быть проще — заметить препятствие заранее, аккуратно обойти одну такую лужу-«реку», чтобы продолжить свой путь по более или менее сухой, твёрдой дороге. Но жизнь, словно издеваясь, немедленно преподносит ещё один «приятный» подарок, демонстрируя своё коварство, ведь буквально в паре метров от тебя обнаруживается ещё одна лужа, которая своими размерами и глубиной куда больше походит на озеро, даже, пожалуй, на целое море, а если вглядеться в её мутные, колышущиеся под ветром воды, то и на самый настоящий бескрайний океан. И вот стоишь ты перед этой дилеммой, размышляя, куда шагнуть, и понимаешь, что сухого пути попросту не существует, что окружающий мир превратился в одно большое водное пространство, и приходит горькое осознание неизбежности мокрых ног.

Когда же, проявив чудеса ловкости, эквилибристики и везения, ты наконец проходишь через все эти водные преграды, через все эти коварные ловушки, расставленные весенней распутицей, наступает самый приятный, самый долгожданный момент, ради которого, по большому счёту, и стоит терпеть все эти неудобства. Ты можешь с чистой совестью и чувством выполненного долга со спокойной душой ложиться на мягкий, манящий диван или же на просторную, уютную кровать, укутываться в тёплый плед, и всё твоё существо наполняется блаженством, ведь ты понимаешь, что наконец-то находишься в надёжном, тёплом и уютном местечке, которое носит простое, но такое важное название — дом. Настроение становится радостным вовсе не от того, что ты весь до последней ниточки промок, замёрз и устал, а от осознания того простого факта, что ты всё-таки добрался до своего убежища, до своей маленькой крепости, где можно укрыться от любых невзгод и капризов внешнего мира. Дальше можно со спокойным сердцем насладиться тем, чтобы сходить в горячий, обжигающий душ, ведь организму жизненно необходимо как следует прогреть тело, восстановить нормальную циркуляцию крови — как минимум для того, чтобы перестать дрожать от холода, стуча зубами, и как максимум для того, чтобы поймать тот самый момент чистого, незамутнённого кайфа, когда горячие струи воды смывают не только грязь, но и всю накопившуюся усталость.

Пожалуй, однако, для начала стоит всё-таки представиться — где же, спрашивается, мои манеры, куда подевалось моё воспитание? Всё же следует показать, что я пусть и не самого высокого происхождения, но отношусь к интеллигенции, к людям, умеющим вести себя в обществе и соблюдать элементарные правила приличия. Так, мне нужно как следует собраться с разбегающимися мыслями, упорядочить их и для начала поведать о моих преданных, проверенных временем и обстоятельствами друзьях. Я прекрасно понимаю, что многие, услышав это, сразу же начнут критиковать или авторитетно заявлять о том, что настоящих, истинных друзей много не бывает по определению, что это штучный товар, редкий дар судьбы. Но я, заметьте, вовсе не говорил, что их у меня пруд пруди, что я окружён толпой приятелей. Нет, их у меня всего лишь пара человек, но зато каких — тех самых, на кого можно положиться в любой, даже самой критической ситуации. Время, этот лучший и самый беспристрастный судья, наглядно и недвусмысленно показало, кому можно безоговорочно доверять, делясь самым сокровенным, с кем дозволено лишь изредка видеться для поддержания приятельских отношений, а кого и вовсе следует держать на почтительном расстоянии, дабы избежать разочарований.

Те немногие друзья, которым я по-настоящему доверяю, те, кто прошли со мной огонь, воду и медные трубы, могут помочь мне практически во всём, не задавая лишних вопросов и не требуя ничего взамен. Точно так же, естественно, всё действует и в обратную сторону — я всегда готов подставить им своё плечо, протянуть руку помощи, пожертвовать своим временем и ресурсами. На душе становится особенно приятно и тепло именно тогда, когда помощь приходит в самую трудную, в самую мрачную минуту, когда надежда уже почти угасла. Казалось бы, ты уже потерял всё, что только возможно было потерять, мир рушится вокруг тебя, и твоим знакомым, вечно занятым своими делами, почти не осталось времени для тебя, они один за другим отвернулись, но тут они вдруг появляются, словно ангелы-хранители, материализуются из ниоткуда и помогают тебе, подхватывают тебя на краю пропасти. Потом же, когда буря стихает и жизнь входит в свою колею, тебе самому нестерпимо хочется чем-нибудь помочь и им в ответ, отплатить добром за добро, доказать, что ты достоин их дружбы.

Итак, после этого небольшого, но важного отступления, наконец-то пришло время официально представиться, назвать своё имя. Меня зовут Сергей, и на момент описываемых событий мне недавно исполнилось девятнадцать лет — возраст юношеский, переходный, когда ты уже вроде бы и взрослый человек, но в то же время в тебе ещё живёт детская непосредственность и вера в чудеса. Парень я, может быть, и скромный, предпочитаю не выпячивать себя, не лезть на рожон, но зато всегда был и остаюсь неизменно преданным своим друзьям, свято чту законы товарищества. Кроме того, я умею держать данное мною слово, чего бы мне это ни стоило, и считаю это одним из краеугольных камней своей личности. Всё верно, я отношусь к той редкой, вымирающей породе людей, которые почти всегда, за исключением форс-мажорных обстоятельств, исполняют то, что пообещали, пусть даже это обещание было дано вскользь. По моему глубокому убеждению, гораздо лучше быть тихим, скромным и немногословным, молча выполнять все необходимые действия, не привлекая к себе лишнего внимания, нежели беззастенчиво вешать лапшу на уши доверчивым людям и просто красиво, витиевато говорить, не подкрепляя слова реальными поступками. Такие пустозвоны, трепачи и болтуны, бросающиеся словами на ветер, не вызывают у меня решительно никакой симпатии, скорее даже наоборот — глухое раздражение.

Помимо всего вышесказанного, у меня, судя по многолетним наблюдениям, имеется ещё один довольно редкий и сомнительный дар, который заключается в том, что я с завидной регулярностью умудряюсь натыкаться на самые разнообразные неприятности. Не то чтобы я специально искал их, вовсе нет — скорее, они сами находят меня, словно я являюсь каким-то магнитом для всякого рода происшествий. Вокруг меня всё время происходит что-нибудь интересное, необычное, загадочное, выходящее за рамки привычного обывательского существования. Моё внутреннее чутьё, моя интуиция — а я привык ей доверять — настойчиво подсказывает мне, что если я даже каким-то чудом приду в одно из самых спокойных, самых безмятежных и умиротворённых мест в мире, то оно рано или поздно, а скорее рано, непременно превратится в нечто совершенно буйное, пылающее, искрящееся конфликтами и эмоциями. Такое умиротворённое место в один краткий миг, почти мгновенно, по щелчку пальцев наполнится криками радости и восторга с одной стороны и возгласами гнева, возмущения и негодования — с другой. Первая группа людей будет встречать меня широкими улыбками, приветственными жестами и распростёртыми объятиями, словно героя-освободителя. Остальные же, и их, вероятно, окажется большинство, посмотрят на меня презрительно, с едва скрываемой неприязнью, и будут винить во всём происходящем, сделав меня козлом отпущения за все свои беды. Ну что я могу сказать на это, разводя руками? Вот такой я вышел разносторонний человек, моя личность, видимо, никого не оставляет равнодушным. Хотя, если здраво и трезво посудить, то почти нереально и даже противоестественно угождать каждому встречному-поперечному, всем жителям планеты одновременно. Именно поэтому мне стоит более лояльно, более снисходительно относиться к самому себе и своим поступкам, не корить себя за то, что я не нравлюсь абсолютно всем, ведь я поступаю так, как велит мне моё сердце, моя совесть, мой внутренний моральный компас. Теперь, я надеюсь, мой терпеливый читатель имеет более-менее полноценную, цельную информацию обо мне, составляет некий психологический портрет. А теперь мы можем наконец приступить непосредственно к истории, и я искренне надеюсь, что она вам понравится, захватит ваше воображение и не даст заскучать. Если что, прошу учесть — это моя первая книга, первый блин, как говорится, комом, и со временем, наверное, если у меня хватит на это терпения, сил и вдохновения, я буду возвращаться к ней и скрупулёзно редактировать, шлифовать каждую строчку, доводя текст до совершенства.

Так вот, продолжаю своё повествование о том самом дне. Оглядевшись вокруг внимательнее, я вдруг заметил, что за мной, соблюдая некоторую дистанцию, неотступно идут какие-то странные, незнакомые мне мужчины. Их поведение, надо сказать, выглядело крайне подозрительно, вызывало неясную тревогу, ведь они вели себя, прямо скажем, неестественно. Стоило мне обернуться и бросить взгляд в их сторону, как они тотчас же начинали внезапно, с наигранным оживлением разговаривать о чём-то, как им, видимо, казалось, совершенно отвлечённом, строили из себя великих философов, дискутирующих о судьбах мироздания, маститых учёных, обсуждающих последние достижения науки, солидных кандидатов наук, спорящих о тонкостях своих диссертаций. В эти моменты до моих ушей долетали обрывки фраз, от которых веяло откровенной фальшью, — что-то про квантовую запутанность, этические дилеммы, трансцендентальный идеализм. Потом же, после того как я отворачивался и начинал смотреть прямо перед собой на дорогу, они, словно по команде, немедленно замолкали и продолжали молча, упорно идти за мной, словно приклеенные, находясь от меня на расстоянии всего лишь каких-то пяти шагов. Да уж, подумал я про себя с усмешкой, из них вышли откровенно никудышные, самые бесталанные скрытые агенты, слежка в их исполнении была видна невооружённым глазом. Ещё можно было добавить одну незначительную, но красноречивую деталь: если бы кто-то посторонний осмотрелся по сторонам, то сразу стало бы очевидно, что в округе, кроме нас троих, больше никого не было — ни прохожих, ни собачников, ни случайных зевак, и вся эта картина, этот молчаливый кортеж выглядела максимально гротескно, обворожительно в своей нелепости. Я же лишь продолжал размеренно идти вперёд, делая вид, что совершенно их не замечаю, что погружён в свои мысли. Да, просто идут какие-то обычные прохожие по своим делам, что мне до них? К тому же было невероятно забавно, почти до истерики смешно, что эти мужчины, видимо, считавшие себя хитрыми конспираторами, разговаривали настолько тихо, что я, хоть и не обладал каким-то исключительным слухом, прекрасно, до единого слова слышал их разговор, всё их наигранное перешёптывание. Это было похоже на какую-то дурную, не совсем смешную шутку, на дешёвый фарс, разыгранный бездарными актёрами. Боже, пронеслось у меня в голове, и кто же меня окружает, из какого материала сделаны эти люди? Неужели в этом мире ещё остались нормальные, адекватные люди, или они являются настолько редким, вымирающим экземпляром, что их уже смело можно причислять к легендарным, почти мифическим персонам вроде единорогов?

Наконец моё терпение лопнуло, и я решил разрубить этот гордиев узел неопределённости, прекратив этот бессмысленный спектакль. Я резко остановился и, развернувшись к ним лицом, обратился напрямую, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и твёрдо:

— Здравствуйте. Может, объясните наконец, почему вы идёте за мной по пятам? Что вам от меня конкретно нужно?