Отзывы на книги автора Сергей Носов

44 отзывы
takatalvi
Оценил книгу
«Я читал Достоевского и думал – эти русские хоть когда-нибудь улыбаются?»
(с) вольная цитата из западного фильма

Стереотип, но стереотип вполне справедливый. Русская литература испокон веков – надрыв, мрак и уныние, разыскивать в которых крупицы счастья нужно с лупой, и полученный перечень выйдет довольно скудный. «Редакция Елены Шубиной» затеяла славное дело – собрать под одной обложкой «счастливые» поэзию и прозу и тем самым разбить убеждения и читателей, и писателей, и просто сочувствующих, уверенных в том, что в русской литературе счастья нет. Получилось ли? А вот знаете, спорный вопрос.

Счастье у всех получилось очень разное, но с тем, что все оно русское – не поспоришь. Мрак и уныние никуда не делись, просто к ним пришпилили не-всегда-хэппи-и-не-всегда-энды. Мало солнечного света и свежего ветра, звонкого смеха, песен, распирающих грудь (такое оно, видимо, мое представление о счастье), много проблем и тоски, а суть счастья часто сводится к обыденным вещам или психологическим проблескам. Оно и правильно, и такое счастье бывает. Но, глядя на него, как-то не тянет говорить «Счастье-то какое!» Найти силы жить дальше после депрессии и попытки суицида? Осознать, что жизнь не закончена, а только начинается? Понять, что счастья нет и не будет, и успокоиться душой? Решить, что оно зависит от тебя, и найти тепло ты можешь и в родной берлоге, среди людей, которых знаешь уже давно, было бы правильное восприятие? Это скорее «счастье, что все обошлось». Мрачноватое какое-то счастье. Тускловатое. Счастье типа «норм счастье», а не «СЧАСТЬЕ!» (а так хотелось именно такого!).

В сборник вошли стихи и рассказы известных русских авторов – Наринэ Абгарян, Дмитрия Быкова, Яны Вагнер, Евгения Водолазкина, Александра Гениса, Марины Степановой и других, а также то, что названо лучшей прозой выпускников Школы литературного мастерства.

Лично мне больше всего понравились рассказы Анны Матвеевой «Ида и вуэльта» и «Кредит» Ярославы Пулинович. Стихи не пошли, но тут, полагаю, на любителя. Что касается прозы – хоть и часто мрачноватая, она все же хорошая, крепкая.

Рассекающим в поисках счастья, мрачным и унылым, обросшим бытовыми проблемами рекомендуется. Кто знает, может, именно эти страницы помогут вам понять, что и вы-то на самом деле счастливы.

zdalrovjezh
Оценил книгу

Очень милые рассказы о советском прошлом, написанные по укурке. Сергей Носов оказался прям троллем-троллем. И решил затроллить весь советский период истории. И не только.

Один из самых милых рассказов - про ночевку англичанина на даче у Анны Ахматовой, сопровождающуюся водкой, грибами, угаром от печки и последующим трипом от этого угара. А ну и конечно же куда мы без призрака Анны Андреевны, обсуждающей с главным героем преимущества и недостатки всех его трех герлфрендов.

Первое место с рассказом об Анне Ахматовой по праву делит рассказ про сливочную карамель "Гоголь" под прекрасным названием
Начинается рассказ примерно так:

КАРАМЕЛЬ СЛИВОЧНАЯ «ГОГОЛЬ» 46,8 г.

Штрих-код: 46017567

Производитель: «ARCOR» S.A.I.C.

Адрес: 2434 Arroyito Cordoba Argentina. Дистрибьютор: «Сладкая сказка» Россия, г. Москва.

Интернет-каталог товаров

И состоит из переписки двух личностей, которые постепенно утягивают читателя в свой совершенно сумасшедший мир, в котором доказывают, что эти конфеты созданы намеренно с целью отсылки к поэме Гоголя «Ганс Кюхельгартен».

В общем и целом книжка достаточно бессмысленна и непонятна, писательский стиль хромает, предложения какие-то куцые, но вся она заполненна какими то мелкими кунштюками, прямо бальзам на душу. И от этого приятно читать. Ну вот, еще один милый пример:

Я знал, что что смерть неизбежна, и все равно не предполагал, что все так плохо. Превратиться в конечном итоге в скелет - это ужасно. Я не хотел. Я знал только один способ избежать этой участи - повторить путь Ленина. Надо что-то сделать такое, чтобы человечество признало заслуги твои и подвергло тебя бальзамированию. Лежать, как Ленин, не так страшно. Но разлагаться... Короче, надо Лениным стать. Буквально - как Ленин. Стать Лениным, а не скелетом.

По-моему мило.

К сожалению, третья четверть книги посвящена воспоминаниям автора о своем детстве, школьных годах. Эти воспоминания написаны из рук вон скучно и плохо, да и вообще, они какие-то стандартные. У каждого школьника есть такие. Особое место в этой части уделяется самому первому изданию книги про Винни Пуха и иллюстрациям в ней.

Последняя часть (сторона квадрата) состоит из каких-то отрывочных #типасмешных #нонасамомделенесмешных заметок и смешивает вообще все в голове.

Читайте только две первые части книги. Превратите квадрат в две параллельные линии. Которые, кстати говоря, не пересекаются.

Cuore
Оценил книгу

Петербургский писатель Сергей Носов, о котором чаще всего пишут, что «это не он написал «Незнайку» и что «он – яркий представитель современной так называемой петербургской прозы», напоминает – строить квадраты занятие не из простых, но полезных. Его новый сборник рассказов «Построение квадрата на шестом уроке» выглядит таким вот упражнением ума, даже не оттачиванием, а проверкой своих навыков. Носов, который, впрочем, уже давно не нуждается ни в каких упражнениях, безусловный мастер короткой формы. Четыре раза он попадал в шорт-лист премии «Национальный бестселлер», один раз с большим отрывом занял первое место с романом «Фигурные скобки», сразив как членов жюри, так и читателей – абсурдистский, магический роман-сатира сильно отличался от других претендентов шорт-листа. Носов, будучи превосходным рассказчиком, редко при этом радует большими произведениями своих читателей – его формат пьесы и рассказы. «Построение квадрата» - это форма литературная в форме геометрической: сборник состоит из четырех частей, логично образующих квадрат.

Первая сторона квадрата – знакомый Носов, превращающий бытовое в сюрреалистичное, сатиричное и абсурдное; эдакий гротеск, комичный, но всё равно печальный. На этой стороне всего пять рассказов, и запомнить каждый несложно – каждая история вроде бы и зарисовка на заданную тему, но сама по себе – законченное произведение, которое почему-то запоминается, хотя в нём ничего «такого» и не случалось. Школьник пугает педофила, мим замирает под дождём, подаренная непонятно кем книга вызывает переполох в семье бизнесмена, история знакомства на вечере в доме престарелых и самый яркий сюжет – про табличку о запрете выгула собак, где борцом с несправедливостью выступает обычная пенсионерка. Ситуации первой стороны вполне реальны, но балансируют на грани – их и представить легко, и поверить в такое сложно, непонятно при этом почему. Важное замечание: в рассказе про подаренную книгу станет ясно, что бизнесмену подарили книжку Сергея Носова, но тот остался подарком крайне недоволен.

Дальше писателей (и писателя) станет больше.

Вторая сторона квадрата, «параллельная первой», объединена сюжетами о великих: Гёте, Гоголь, Достоевский, выдуманный писатель с отсылкой вновь, кажется, к Носову (история про красную рубашку и обезьяну не может не напомнить другой носовский сборник «Дайте мне обезьяну») и абсолютная жемчужина - рассказ «Аутентичность», в котором молодой британский поэт по имени Стив посещает «ахматовские» места и неожиданно для себя ночует на ахматовской даче, принадлежащей уже какому-то другому писателю. По телефону этот писатель разрешает Стиву на даче заночевать. Ночуй, Стив, только печку аккуратно топи, а не то угоришь, говорит телефонный Сергей Анатольевич (Носов), и Стив, разумеется, угорает – в «Аутентичности» русский язык восхитит любого филолога, заставит перечитывать некоторые фразы по нескольку раз, а те или иные мысли иностранца Стива и вовсе поражают в том смысле, как глубоко порой человек, изучающий другой язык, зрит в его корень. Главный герой здесь, помимо прочего, большой поклонник Ахматовой, и вот, «угорев», кажется, он её и встречает. Беседа читателя с писателем полна жизненных банальностей – но ничего другого, кажется, произойти и не могло, а жизнь, где нереальное столкнулось с реальным, продолжается.

На третьей стороне выдуманные истории кончаются и неожиданно перед читателем возникает наконец сам автор, уже вполне реальный, не в безымянной книжке или безфамильной трубке, а как есть – Сергей Носов рассказывает воспоминания из детства, как обрывки памяти, так и вполне конкретные истории. Главный рассказ – история про портрет писателя Достоевского для школьной стенгазеты, который вышел похожим на другого писателя, только опального – Солженицына. После этого сюжета из жизни начинается финальная, четвёртая сторона квадрата, да вот только рассказов-то тут и нет вовсе. Всё записанное на четвёртой стороне – обрывки каких-то мыслей, записок «на бумажных носителях», стена фейсбука, перенесённая под твёрдую обложку новой книжки. Половину из этих мыслей можно действительно прочесть как в ЖЖ Носова, так и в самом деле на его фейсбуке – здесь же, в этом квадратном сборнике, это выглядит не более чем записками для своих, для узкого круга понимающих и более широкого круга знакомых, которые узнают в короткой заметке под названием «Марина» конкретного человека, в Коле Фёдоровом опознают детского писателя, петербуржца Николая Фёдорова, а в заметке «Свинцовые тапочки! Кому свинцовые тапочки? Подошел посмотреть. Ну конечно, ослышался: джинсовые» найдут что-то остроумное.

Безусловно: Сергей Носов, который после «Фигурных скобок» 2015 года ничего не издавал, наконец-то вернулся с неоднозначным сборником рассказов – разных, личных, местами едких, местами пронзительных. Это похоже на аперитив перед серьёзным блюдом, разминкой перед дальним заплывом, на очередной творческий эксперимент от писателя, который пишет, что хочет, и как хочет, потому что может себе позволить – тем более, этот эксперимент на данный момент в длинном списке премии «Большая книга 2018». Читатель, знающий Носова, возрадуется, но заскучает после третьей стороны квадрата (незнающий совсем - и вовсе не поймёт такой формы); да не квадрат это вовсе – построение геометрических фигур на шестом, как правило, последнем уроке – задача не для всех посильная, потому что там уже и домой хочется, и не до квадратов. Карандаш не чертит, циркуль без одной ножки, получается уже какая-то другая фигура, хоть и похоже же, а первые три стороны и вовсе вон какие! Но не клеится, и всё тут – уже читали, Сергей Анатольевич, это уже было, цитировано, в памяти, зачем. Впрочем: самому автору на самом деле кажется, что ничего лучше «Квадрата» он ранее не писал – этот сборник вышел действительно очень неожиданным, с какой стороны не посмотри – он личный, как мемуары, он абсурдный, как и «Франсуаза, или Путь к леднику», он прямолинейный, как социальная сеть. «Читатель, ау!», - вопрошает Сергей Анатольевич в одном из последних своих интервью.

Сергей Анатольевич, мы здесь! Ждём большого романа.

951033
Оценил книгу

Вообще это рецензия на сборник Носова «Страница №6», в который входят два романа: «Член общества, или Голодное время» и «Грачи улетели», но, во-первых, у сборника этого на редкость идиотская обложка, которая, тем не менее, даже отражает одно из основных событий «Грачей», зато его можно легко приобрести за сто рублей и насладиться обоими романами подряд. А во-вторых, у отдельного (пока единственного) издания «Грачи улетели» оформление обложки близко к гениальному, так что пусть она здесь помаячит рядом. Я попытаюсь вроде как дать отзывы на всё прочитанное у Носова в совокупности, но, как всегда, сделаю это слегка сумбурно и сбивчиво, что вовсе не означает, что я что-то недопонял или недооценил, а, наоборот, отразит всю многогранность и многослойность прозы Носова, как одного из самых ярких носителей той новой петербургской ментальности, которую можно даже назвать «лимбусовским поколением» - той когортой русскоязычных писателей, издаваемых «Лимбус Пресс» с начала 2000-х, что очень органично существуют и читаются почему-то именно в Петербурге (не, ну не Фигля-Мигля же в самом деле называть носителем новой ментальности и голосом поколения, не смешите).

Не так давно в рецензии на Лапицкого я слегка саркастически распинался о полке под названием «Книги петербургских писателей» в Доме книги, но вот, кажется, наконец понял и осознал, что есть они – такие вот сугубо петербургские писатели. И Сергей Носов пока что – главный из них. К пониманию феномена Носова, а в особенности – чисто литературной прелести романа «Грачи улетели» лучше идти долго, с препятствиями. Так лучше будет ощущаться само величие «Грачей». Начните с его премиальной книги «Фигурные скобки» - она странная, будто какая-то неясная слегка недописанная пародия то ли на Стругацких, то ли на что ещё, неважно. Потом – сборник рассказов «Полтора кролика» - это уже яснее, ибо ничего нет лучше в русской литературе, нежели крепко сбитый рассказ, потому что романы пишет каждый третий, а вот написать действительно дельный рассказ – особое умение, которым Носов владеет – да прочитайте хотя бы завершающий сборник короткий рассказец «Хозяева сада». Именно в «Хозяевах сада», к примеру, несколькими штрихами формируется то особое отношение Носова к Петербургу, которое меня так и прельщает, о нём чуть позже.

После рассказов можно перейти уже к «Члену общества» - роману чуть менее странному, чем «Фигурные скобки», но всё-таки с определённой диковатой долей, особенно вдаряющей, как Носов любит, ближе к финалу. Здесь мы уже можем виртуально шляться с главным героем по СПб, толкать его локтём, показывая на любимые магазины, запрыгивать в троллейбусы, а потом БАЦ – помните, как в начале соловьёвской «АССЫ» чередовались сцены чтения Натаном Эйдельманом своей «Грани веков» с остальным видеорядом. Вот и здесь присутствует нечто похожее - одновременно и органично, и намеренно чужеродно встроенное в сюжет. Я при этом неизменно вспоминаю правдивую историю о том, как я застрял, едучи в троллейбусе от Витебского вокзала, в пробке в районе Техноложки, с собой был нечитаный «Белый отель» Томаса, и вот я в этой летней предвечерней безнадёжной пробке прочитал первые ошеломляющие главы романа. Вот оно, это чёртово впечатление: Носов – это как «Белый отель», прочитанный во время стояния в пробке на Загородном! Также «Член общества» поведает нам о выгоде покупки перегоревших лампочек и о том, что если прочитать тридцатитомное собрание сочинений Достоевского за три дня и три ночи, то рано или поздно, почти наверняка, почувствуешь легкое недомогание. И вот только теперь, после ретроспективы начала 90-х, этого «голодного времени», мы во всеоружии подходим к чёрному монолиту романа «Грачи улетели».

Главная прелесть письма Носова – то, что он не преклоняется перед Петербургом, не признаётся ему в любви у каждой урны, не превозносит какие-то досужие мистические или духовные, чёрт-те что поди разбери, качества города. Любить и выказывать восхищение всегда просто. Анализировать функции пространства-времени несоизмеримо труднее. Он относится к городу на равных, созерцательно, при этом зная досконально его историю и топографию. И среди главных мест действия у него - не набившие оскомину проспекты, площади, набережные и парки, а совершенно отдалённые, иногда даже конкретно необжитые пространства, в которые, однако, может нечаянно соскользнуть любой приезжий в любой момент времени, а сами жители города могут десятилетиями не знать и не замечать их – какой-нибудь Молвинский сад или парк Авиаторов – знаете, где они? вот, то-то же – или Громовское старообрядческое кладбище, или Родниковое озеро на проспекте Тореза. Герои Носова постоянно провалены в этот нарратив вроде бы находящихся рядом, но неизменно недоступных мест, и эти места своими изолирующими свойствами сами диктуют роману сюжет. В «Грачи улетели» предпринята попытка сначала показать такую ситуацию в Петербурге, потом – за границей (это вообще один из самых холодящих, истинно гоголевских эпизодов в новой русской литературе, не пожалеете), а самый страшный эпизод так вообще сокрыт от глаз читателя, ибо происходит в месте, насильно изолировавшемся даже от самого автора, как Чёрный Вигвам. Параллельно Носов походя читает нам лекцию о современном художественном акционизме и смысле «Чёрного квадрата» Малевича, который страшным образом аукается нам в финале.

У Носова есть свой особенный, теперь уже (после трёх романов и сборника) почти родной и узнаваемый стиль: слегка оторванный от реальности, витающий где-то у края глаза. Не магреалзим, нет, скорее перманентно чем-то тревожащий читателя (некоей нарочитой несоразмерностью событий, внезапными всплесками языковых игрищ, выглядящих, словно шальной элемент декора, но неспособных поколебать монолит текста, будто отлитый в строках архитектурный Северный модерн) и тревожащийся сам по себе. Некий другой, вовсе не мистический, реализм, но почти готический, странный, почти как незабвенный Рид Грачёв – один из первых истинно петербургских писателей такого рода, когда его герой «… всю дорогу от Измайловского проспекта до Мойки ощущает он смутное беспокойство: ему кажется, что сбилась портянка в правом сапоге, сбилась и давит на пальцы. Он останавливается, шевелит ногой в сапоге. Нет, всё в порядке, и идёт дальше, домой…»

Главные герои «Грачей» отправляют письма «в прошлое» по несуществующим адресам и в несуществующие организации с заказом всяких вещиц или с отзывами на старые книги. Письма эти, по идее обязанные вернуться отправителю в отсутствии адресата, пропадают бесследно, не возвращаются, значит, как непритворно ужасаются герои, куда-то да уходят. В каждой своей художественной акции они видят прежде всего моральный аспект - как говорит германская художница, «ты хочешь делать акцент на моральный аспект?<...> Это очень русский концепт, твой проект - самобытный проект». Любая художественная акция не может носить признаков абсурдизма, потому что у любой акции есть цель - это акция-испытание, что для автора/художника, что для читателя/зрителя, и любой исход этой акции будет освящён смыслом. Сергей Носов чередует несколько пластов таких смыслов, сначала объясняя нам, глупым, смыслы реально существующих объектов: «Чёрного квадрата», старого кладбища с озером, города Санкт-Петербурга, затем приплетая смыслы своих героев, их поступков и идей, и, наконец, завершая всё третьими смыслами - своих произведений.

rvanaya_tucha
Оценил книгу

Носов – ну а что Носов.

Или вот я вспомнила вдруг, что действительно в детстве – ну, в отрочестве, конечно, – ведь нет понятия абстрактной ценности жизни, его просто нет. Ты не знаешь, что жизнь ценна своей данностью — и вопрос о самоубийстве не вызывает какого-то ужаса.

Или вот, к примеру, всё остальное.

Невозможно понять то, что понять невозможно, но у нас всегда есть запасной ключ: всё можно почувствовать. Не знаю, как читают Носова все остальные, потому что забываясь в писке и аплодисментах, никто не желает рассказывать, что он испытал (конечно, сейчас вообще это не желают – но тогда становится бессмысленным и беспощадным всё помешательство – что, собственно, такого в этом вашем Носове?? – спросила бы вот я, если бы сама не мякла, листая шершавые страницы, испещренные тоже шершавым, но покладистым текстом). Я была бы готова даже провести революцию по этому вопросу, если бы не надо было для этого вещать с броневичка и давать свои суждения на растление.

Однако же, что чувствую: самая избитая, но самая честная, мне кажется, история в том, что его проза либо нравится – либо нет. Не потому, что оригинальный сюжет, или тончайшая поэтика, или изумительный язык. А как взбитая пенка капучино, многим нравится – а я терпеть не могу. Или синий цвет, кто-то не любит, а я люблю. И ничего не могу с собой тут поделать, хотя пыталась, тут какая-то биология. Совместимость. Зов предков.

Или – вообще-то – хотелось написать изобличительное письмо обо всей хурме, сияющем Граалем которого стал недавно Сергей Анатольевич, умудрившись, конечно, остаться вполне простым, классным и тёплым (потому что это же Носов, вы его видели? это же мурмурмур и сердечки в глазах! но оставим девочку).

Во-первых, что касается книг. Собираясь в очередной раз озвучить гениальную в банальности новость, что «Фигурные скобки» не хуже и не лучше, например, «Региной», а просто это иная книга, я неожиданно наткнулась на давно уже, наверное, пульсирующую в голове мысль, что это просто каждая книга — просто иная. Боже мой, ведь книги как люди, и только сейчас я начинаю понимать, что это значит: как люди, они абсолютно разные в себе, и монады они со всеми из этого вытекающими коннотациями – но, как люди, они, помимо характера и личных качеств, имеют общие надстройки, типовые элементы, модели поведения. И, если пораскинуть лаптями, всё поддаётся первичной систематизации: такие люди и тексты мне понятны и иногда интересны, такие чужды в корне и параллельны, такие толкают на великие безумства, такие вынимают слишком много души, с такими удобно путешествовать, а с этими нужно встречаться не чаще раза в год. Ну как же это теперь понятно и ясно мне!

И как тогда можно говорить, что одна книга лучше другой? Как их можно пихать в одну когорту и сравнивать – как говорить, что яблоко из всех самое крутое, когда боролись за это звание еще груша, киви, помидор и свёкла. Для каждого, и еще в каждый следующий жизненный момент, для КАЖДОГО вкусно яблоко, или свёкла, а потом лучше грушу, изредка хочется экзотического зеленого зверя, но вообще всю жизнь без перерыва ты ешь помидоры. Или сравните стул и кресло, или джинсы с платьем: удобно в джинсах валяться в кресле, красиво в платье сидеть на стуле, приятно в платье утопать в кресле, модно в джинсах забираться на стул с коленками; а кто-то, да, одна из сотни, наденет скинни, поверх сарафан, и уляжется на пол.

Ну что за дичь – выигрывает в общем жизненном счете статистическое большинство, которое даже не всегда оно, потому что нерепрезентативна выборка. И если не предполагать, что все эти люди глупы и ограничены (а я их люблю и знаю, что это не так), то остается только прозреть, что это спектакль ради спектакля. Пещное действо, совместный груминг оригинального образца; в конце концов, социальная игра, которое имеет мало общего с реальными людьми, как я имею мало общего с девочкой в окошке на почте, или с девочкой в очереди за автографом, или с пьяной девочкой в воскресенье с утра в шаверме «У Джамала» - социальная игра, требующая выполнения хоть какого-то плана, чтобы в следующем квартале тебе дали хоть минимум социальных кредитов, чтобы утолить необходимости и первичные потребности. Это не плохо, но не имеет никакого отношения к настоящему, и хорошо было бы это осознавать.

И тогда это немножко подрывает всю теорию литературной критики в моей голове, потому что я всё-таки, значит, не понимаю, как она работает – то есть понимаю, как должна, но пока не вижу, что работает. Потому что, значит, единственная возможность говорить о книгах и обо всём – это делиться пережитыми чувствами, сомнениями и впечатлениями и мыслями, чтобы (для себя) высказаться и (для читателя) обозначить вероятные позиции. И единственный смысл читать о книгах и обо всём – это находить людей, высказывающих максимально похожие на твои позиции, и держаться их выборки, зная, что можешь им доверять. Но только что-то в этой системе, кажется, недонастроено, и работает она, кажется, только в моей голове.

А Носов – ну а что Носов.

brutal_raccoon
Оценил книгу

Я впервые в жизни, что-то выиграла. Моему счастью не было предела. А тем более если книга как раз таки о счастье, то было радостно вдвойне! Правда, получив книгу, я совершенно забыла о ней (такое со мной бывает). И вот, спустя какое-то время, я ее нашла и стала изучать (слово «читать» специально не употребила).
Это сборник рассказов от разных авторов, а также стихотворения современных поэтов и лучшая проза выпускников Школы литературного мастерства “Creative Writing School”. К большому сожалению книга мне «не зашла». Было скучно. Может от того, что книга правдива? А мы (согласитесь со мной) не часто жалуем правдивость (не до такой степени, конечно). После прочтения я впала в какое-то уныние и поняла, что такие книги просто не «мои». Я привыкла к фантастике, либо чему-то легкому, а тут было много настоящего. Но все равно я говорю всем авторам: «С-П-А-С-И-Б-О!». Спасибо за такие сборники и удачи вам в новых удивительных задумках!

Счастье есть, оно проще простого: это чье-то лицо. (с)цитата из фильма.

laisse
Оценил книгу

Как можно, вообще, открыть книжку с таким дурацким названием? Даже в библиотеке стоит 5 экземпляров, которые никому не нужны. Никто не верит, что под обложкой может скрываться что-то стоящее.
Лично я 5 лет думала, что это должно было выйти в серии "Аномальные места Петербурга". Ну, знаете, такие книги, которые раскрывают вам глаза на происходящее. На месте станции метро площадь Восстания раньше была церковь, тепеь бженька покарает всех, кто когда-нибудь пользовался этой станцией метро! Самое опасное место в городе - это аэропорт Пулково, там аномальная зона! Петербург должен стоять всего 300 лет, мы все уже давно зомби! Памятники разговаривают по ночам!
Ну, и так далее.
Но нет, оказалось, что книга Носова - это сборник нескучных эссе об известных и не очень известных петербургских памятниках. Знаете ли вы, что памятник Менделееву - это единственный курящий памятник в городе? Знаете ли вы, что у памятника слепой девочке книга написана настоящим шрифтом брайля? Вот, теперь знаете. Но там осталось ещё с десяток рассказов, из них вы узнаете ещё что-нибудь.

Sammy1987
Оценил книгу

Несчастья? Какие несчастья, -
То было обычное счастье,
Но счастье и тем непривычно,
Что выглядит очень обычно © Г. Шпаликов

Что такое счастье? Есть ли какой-то универсальный ответ? Большинство наверняка ответит, что счастье — это семья, дети, большой дом и много денег. Незамужних девушек, не имеющих детей, жалеют, выражают им сочувствие. Но, неужели нельзя быть счастливым без традиционного набора счастья? Без ребёнка или высокооплачиваемой работы? С кредитом или борьбой с неизлечимой болезнью? Почему иностранцы, читая произведения русских писателей, видят только черноту и печаль? Разглядеть русское счастье и рассказать о нем взялись современные отечественные писатели и поэты. Результат, сборник «Счастье-то какое!» представила Майя Кучерская — замечательная писательница, создатель и руководитель школы «Creative Writing School», выпускники которой также выступили авторами текстов для сборника.

Не ждите сладко-приторных историй в духе «Куриного бульона для души», с героями сборника «Счастье-то какое!» вы будете грустить и радоваться, смеяться и плакать, любить и ненавидеть, встречать и расставаться, вы будете... жить. Ведь, на самом деле, счастье — это каждый день чувствовать себя живым, это уметь радоваться победам и достойно принимать поражения, это бить первым и брать от жизни максимум, каждый её день пить жадными глотками, смотреть на мир широко распахнутыми глазами, уверено шагать навстречу новому и не бояться возвращаться назад.

Основу сборника составили рассказы, эссе и стихи именитых российских авторов, тут и Дмитрий Быков, и Евгений Водолазкин, и Наринэ Абгарян, и Александр Генис и многие другие. Однако, без молодых писателей, только делающих первые шаги к своему читателю, картина была бы неполной. Запомните их имена — Матвей Булавин, Тимур Валитов, Ирина Жукова, Екатерина Златорунская, Татьяна Кокусаева, Евгения Костинская, Михаил Кузнецов, Александра Шевелева, вы еще их обязательно услышите. Сложно, очень сложно определить фаворитов сборника, слишком многое отозвалось в сердце. Всё же выделю невероятный рассказ «Лакшми» Евгении Некрасовой, с ещё большим нетерпением жду выхода её книги «Калечина-Малечина», лиричный текст «Ида и вуэльта» Анны Матвеевой, снова необычную Ксению Букшу и её белые стихи (?) «Я — Максим», щемящий рассказ «Голубое и розовое» Екатерины Златорунской. Каждый из них привносит что-то новое в русскую литературу, оставляя неизменным главное — любовь к родному языку.

Никогда не грустите, что что-то закончилось, лучше улыбнитесь, что это было, идите вперед с высоко поднятой головой и помните — за черными тучами есть солнечный свет, и, как правило, чем чернее тучи, тем он ярче. Любите друг друга, дышите полной грудью и ловите мгновения.

Случайная цитата:

Костя лежит на соседней подушке, а от створки платяного шкафа рикошетит луч света. Проедет трамвай, и шкаф задребезжит, как шкатулка с кольцами. Где-то там уже идёт на работу новый день, а они скулят и удивляются другдруговой радости. И, может быть, они уже пропускают самое интересное — или это они — самое интересное этого дня.
Plushkin
Оценил книгу

Меня совершенно выбило из колеи предисловие от составителей. Как там они писали?

А то, что ангелы бывают нянями, об этом вы знаете? И что девочки превращаются в драконов, пираты не терпят слов с буквой «о», серые камни на самом деле серебряные и Майкл Джексон будет отмщён? И мир наш был перевёрнут когда-то, давно, ещё во времена шерстистых носорогов и саблезубых тигров, поставлен с ног на голову и так стоит на голове до сих пор?
Не знаете – вернее, знали, но, повзрослев, забыли. Потому что такие знания даются исключительно детям, как прозрение, происходящее помимо опыта, ну, иногда взрослым, упорно цепляющимся за детство, как за борт подводного корабля, совершающего срочное погружение. И эти чудесные дары вручаются по справедливости, потому что детство – волшебная пора, усыпанная пыльцой рая, и дети непременно должны быть счастливы, пусть сами они далеко не всегда осведомлены о своём счастье. Ведь вся остальная жизнь – лишь расплата за это недолгое блаженство.

Красиво, правда? Я думал и в книге будет красиво. Меня не насторожила даже фраза "Перед вами не детская книга. Перед вами книга о детях. Просим учесть это обстоятельство", а 18+ на обложке я предпочел не заметить. Ну и зря.

О детях, их неповторимом мире, который так недолго длится, о причудах и забавах тут раз-два и обчелся. В основном это первая треть книги. Прекрасен рассказ у Фрая, неплох его двойник от Старобинец, не обнаруженный мной в электронной версии рассказ Юзефовича напомнил собственное советское детство, очень порадовала меня Кучерская, Гиголашвили и Василий Аксенов (не тот, что "Остров Крым", другой). Это не все писатели с хорошими рассказами, но не перечислять же каждого поименно, указывая заслуги и недостатки.
Кстати, в литературном плане все рассказы хороши, беспомощных корябаний "молодых и талантливых" тут нет, но шьорт побери! - зачем мне после такого красивого предисловия читать беллетризованную авто(?)биографию отца М. Семеновой? Да и вообще откровенных авто-био-графий многовато. А к чему в очередной раз узнавать о том, что Сталин - мудак (а я в него так верил) от Е. Попова? Метафизика В. Богомякова, разухабистый постсюрреализм (тм) Елизарова или религиозные беснования от М. Бакулина включены в сборник по чисто формальному признаку - там есть дети. Рассуждения на тему "эта страна" или вариант - "какая страна, такие и дети" - тоже не поместились в сложившуюся у меня в голове концепцию сборника. Это всё предисловие виновато. Внушило, понимаешь, надежды, что книга пробудит добрые чувства.

Если ты, будущий читатель, хочешь светлого, доброго и чистого, прочитай рассказ Майи Кучерской "Вертоград многоцветный" и закрой книгу. Если же будешь читать всё, то имей в виду - это просто сборник очень разноплановых рассказов с героями-детьми. Не американскими, не европейскими, не азиатскими - русскими детьми. Чернуха в наличии.

rvanaya_tucha
Оценил книгу

Сосуществование с [памятниками] расширяет наши представление об окружающем мире По отношению к нам их положение двойственное. Как артефакты они, конечно, принадлежат сферам нашей, то есть человеческой культуры, но, с другой стороны, именно нам, человекам, справедливо рассматривать их внеположно нашим собственным духовным ценностям — как некую данность.
(«Среди нас»)

<...> А что, может быть. Любой памятник — как бы он ни был абсурден — рано или поздно начинает обязательно репродуцировать смыслы. Надо только подумать.
Или — подождать.
(«Пионеры на Пионерской»)

Эта книга — о тех, кого мы видим каждый день, и о тех, кто почему-то скрыт от нас воротами и заборами заводов, академий и больниц; она о не самых известных, но уж точно о самых занятных неподвижных жителях Санкт-Петеребурга. Ее автор — широко известный в узких кругах посредник между человеками и памятниками.

Мне кажется, «Тайная жизнь...» родилась по содружеству трех китов: наблюдательности, любопытства и определенного способа мышления.

НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ

Яндекс говорит, что в словаре общей психологии это понятие определяется как «способность человека, проявляющаяся в умении подмечать существенные, характерные, в том числе и малозаметные, свойства предметов и явлений». На самом деле если задуматься и начать иногда замечать, на что мы обращаем внимание в ежедневной своей жизни, станет понятно, что с Н. у нас далеко не всё прекрасно. А ведь «развитие Н. — важная задача формирования познавательной установки и адекватного восприятия действительности», как говорит нас всё тот же словарь. Какое может быть адекватное восприятие действительности, если мы практически ничего в этой действительности не видим? А уж тем более в городе. Ведь каждый город — это отдельная планета, отдельная среда обитания со своими законами, жителями, обычаями и иррациональными явлениями, но кто из нас честно скажет, что не равнодушен к городу, что интересуется его жизнью, его повседневностью? Только вчера, проходя по давно знакомой улице Маяковского, я неожиданно заметила на 171 гимназии рельефные медальоны, как оказалось — Менделеева, Маяковского и Мичурина, Пушкина и Ломоносова. А до этого — как Людмила Прокофьевна: «Не замечала... Вы подумайте, ничего не замечала!»
Сергей Носов замечает. Он умеет не только смотреть, но и видеть, вся окружающая действительность для него интересна. Что это там за ветками чернеет в Ботсаду? Ай, да то ж Ленин затаился! Вот стоят быки у мясокомбината — но что это у них красочка шелушится, уж не поддельные ли они? А вот Тургенев на площади Искусств застыл в странной для памятника позе — куда собирается пойти? Нам надо этому учиться, надо учиться наблюдать за чужой жизнью — своих друзей, других городов, соседних домов, любимых памятников. А иначе же так смертельно скучно.

ЛЮБОПЫТСТВО

Кажется, мы взрослеем и все реже задаем вопросы мамам, папам, преподавателям, энциклопедиям и самим себе. Но когда же задремал наш внутренний почемучка и как его теперь будить? Мне кажется, такие книги, как «Жизнь петербургских памятников» отлично работают будильником — читаешь и понимаешь, какие удивительные и невероятные ответы можно получить от мироздания и истории, если только начать задавать вопросы! А Носов совершенно не стесняется спрашивать — даже и незнакомцев на улице, которые зачастую знают о родных медных соседях больше любых справочников (я уж, конечно, и не говорю о внушительном списке литературы, проштудированной автором). Кем бы мы были, если бы детьми не доставали в трамвае родителей совершенно бесконечными «а это что? а почему? зачем стоит? куда смотрит? почему такого цвета? почему у тети такое лицо? как называется? что за дядя?». И ведь ничего не изменилось, только теперь ребенок и взрослый — в одном лице, это ты сам, и нужно не стесняться вопрошать и не лениться отвечать :)
Я даже не буду приводить примеры из книги — читайте, читайте, там столько интересного, любопытного, удивительного!

МИРОВОСПРИЯТИЕ

Мое, может быть, самое любимое эссе — о Гоголе на Манежке. Да, о том Гоголе на Манежной площади в Санкт-Петербурге, которого нет. Но ведь из того факта, что дело установки памятника Н.В. не пошло дальше закладного камня, Сергей Анатольевич не делает вывода о безалаберности быстро сменяющихся властей, о том, что русские не заканчивают начатого, нет. Сергей Анатольевич говорит о том, что это и есть настоящий памятник Гоголю. Ну просто мы его не видим. У этой истории есть еще продолжение и нюансы, но это вы прочитаете, а я хочу сказать: по-моему, этот логический поворот как нельзя лучше характеризует нашего художника; ведь тут не просто вечная страсть петербургской культуры к мистификациям и пр. По-моему, в Носове в совершенстве сочетается реализм, метафизика и тонкий, теплый юмор. То есть всё, как в нашей жизни.

А что я знаю точно, так это что Сергей Носов — настоящий волшебник.

5