Цитаты из книг автора «Сергей Минаев»

Рим так же, как и греческие полисы, долгое время жил за счет малых ферм вокруг города. Семьи плебеев обеспечивали горожан зерном — пшеницей и ячменем — и могли прокормиться сами. Однако вскоре римляне столкнулись ровно с той же проблемой, что и греки, — плодородной земли под хлеба мало, а население растет. Выращивать зерно стало сложнее — зато пастбища, виноградники и оливковые рощи заполонили все вокруг. Сегодняшний культ итальянского вина и оливок — это результат эрозии почв, которая не позволяла выращивать пшеницу.

К концу VI века до н. э. отношение греков к сельскому хозяйству изменилось. Распространился культ Деметры — богини плодородия. Согласно мифам, ее дочь Персефона была украдена Аидом и стала царицей мира мертвых. Деметра, убитая горем, перестала следить за растениями — в итоге в стране начались засуха и неурожаи. Смерть и голод на земле заставили царя богов, Зевса, вмешаться в ситуацию. Был найден компромисс — две трети года Персефона будет жить с матерью, а на одну треть отправляться в царство своего мужа Аида. Этим мифом греки описали полноценный сельскохозяйственный цикл — периоды, когда надо сеять и собирать урожай, и смену времен года. Зимой Деметра скорбит о своей дочери, а летом все расцветает и возвращается на круги своя. Все земледелие греков, от пахоты до выпечки хлеба, находилось под протекцией культа Деметры. Считалось, что каждый, кто хоть как-­то участвовал в севе или приготовлении хлеба, совершал религиозное служение. Это сразу облагораживало их репутацию в обществе, где тяжелый полевой труд многие века считался постыдным. Через такую сакрализацию процесса грекам удалось сделать выращивание зерна почетным занятием.

Что мы представляем, когда думаем о природе Греции? Горы, скалы, пляжи с туристами. Мы точно не думаем о бесконечных полях пшеницы, уходящих за горизонт. Это верное представление — греческие почвы как сегодня, так и три тысячи лет назад были скалистыми и малопригодными для выращивания злаков. Греки, которые традиционно были животноводами, к труду на земле относились с презрением. Небольшая группа земледельцев могла прокормить городское население и содержать всех тех философов, политиков и поэтов, чьи имена и работы мы знаем и цитируем сегодня. Когда греческие города-­государства стали по-­настоящему большими, возник вопрос — как прокормить такое количество городских жителей. Леса все вырубили и засеяли, но этого все равно было мало. Найденное греками решение превратило их цивилизацию в главную экспортную модель Античности. Они начали колонизировать соседние земли.

Часть населения полисов занялась поиском мест, подходящих для создания колоний. В колониях постепенно налаживалось сельское хозяйство, производство и начались поставки в метрополию зерна, материалов и всего того, чем была богата местная земля. Знаменитые греческие колонии Причерноморья, такие как Пантикапей (современный город Керчь в Крыму), были важными поставщиками пшеницы в Элладу.

Злаки, по сути, привязали человека к земле. Уйти ему теперь было нельзя — нужно следить за посевами. В то же время начал меняться размер человеческих общин. Если охотники и собиратели жили группами по 20–30 человек, то земледельцы могли собираться в гигантские сообщества. Об этом нам говорит т.н. «зерновая» теория цивилизаций. Согласно ей, именно из-­за одомашнивания зерна человек научился работать в коллективе, а затем смог создать общество и сформировать культуру. Почему именно зерно, а не, например, бобовые вроде гороха? Элементарно — зерно удобно в обмене. Урожай зерновых легко поделить и оценить, его легко хранить и потом отправить в пункт назначения. У других агрокультур есть изъяны, которые не позволили им стать мерой вещей. Девять тысяч лет назад на территории современной Турции существовал город Чатал-Гуюк. Выглядел он так: дома стояли вплотную друг к другу, а передвигались люди не по улицам, а по крышам. Через отверстия в кровле входили и выходили из домов. В городе жило около 10 тысяч человек, и все это было бы невозможно без зерновых — пшеница и ячмень составляли основу питания этих жителей.

Он был настоящим бизнес-­гением — если бы в Риме издавался журнал Forbes, Красс точно был бы на его обложке. Были у него и военные подвиги — именно Красс подавил знаменитое восстание Спартака. Но по сравнению с Цезарем и Помпеем, подарившими Риму Галлию и Восток, его достижения были ничтожно малы. Тогда Красс решил заслужить настоящую славу полководца и отправился в поход на Парфию — полукочевую империю, находившуюся на территории современных Ирака и Ирана. Однако там алчный Красс попал в плен, а парфяне, наслышанные о его жадности, залили ему в горло расплавленное золото — символ его неуемной жадности.

Золото соответствовало этому условию. Первыми его начали массово добывать жители Лидийского царства, находившегося на территории современной Турции. Там появилась денежная система, которую мы сего­дня знаем. Многие слышали фразу «богат как Крез» — легендарный царь Лидии. Греки записали в его предки мифического царя Мидаса, который одним касанием превращал предметы в золото.

Англиканский священник и ученый Томас Мальтус сформулировал очень важную мысль: вся история человечества — это борьба со своей природой, пока не будет достигнут определенный потолок. Когда человек находится в комфортных условиях, он склонен ускоренно размножаться. Количество земли ограничено, равно как и урожаи. Но в обществе всегда наступает момент, когда еды на душу становится настолько мало, что появляется развилка: или голодать, или идти воевать за расширение жизненного пространства. Эта ситуация называется «мальтузианской ловушкой» по имени автора идеи. У человечества есть очевидный потолок, и, когда мы в него упираемся, начинаются проблемы и конфликты.

За время картофельного голода заметно выросла отрасль трансатлантических перевозок. Ирландцы всеми силами пытались вырваться из ловушки и были готовы на все. Здесь пригодились старые корабли, перево­зившие рабов. Предки американских ирландцев попадали в Соединенные Штаты на тех же судах, что и чернокожие рабы, добывавшие сахар. Уровень смертности по пути в Америку был сопоставимый — люди продолжали голодать и болеть. Из 10 человек до США доплывали семеро. Более миллиона ирландцев оставили свою родину во время голода и еще два миллиона присоединились к ним до конца XIX века. В результате массового переселения в США сформировалась гигантская ирландская диаспора. Они внесли колоссальный вклад в появление той Америки, которую мы знаем сегодня: Уолт Дисней, Генри Форд, Джон Кеннеди — все они потомки ирландских переселенцев, которые спасались от картофельного голода. Мы бы никогда не увидели Микки-­Мауса, конвейер по сборке Форда и высадку американцев на Луну без этой ужасной катастрофы. Сгнившая картошка образовала 32-­миллионную диаспору — потомков ирландцев в Америке сейчас в шесть раз больше, чем самих ирландцев на их исторической родине.

Англичане поступили с Ирландией как с рядовой колонией — они просто сделали вид, что проблемы массового голода нет. Британский парламент пошел дальше, не только не запретив вывоз с острова зерна, которое могло сохранить много жизней, но и не позволив другим странам помогать Ирландии. Тем не менее турецкий султан в обход британского правительства сумел отправить несколько кораблей с припасами к берегам Ирландии. В память об этом на гербе ирландского города Дроэда до сих пор изображены полумесяц, звезда и корабль.