Книга или автор
5,0
1 читатель оценил
38 печ. страниц
2020 год
18+

Сергей Борисович Калашников
Тритон
Книга стихов

Тритон, в греческой мифологии морское божество, сын Посейдона и одной из нереид Амфитриты. Тритонами также называются морские миксантропические существа, резвящиеся и дующие в раковины, сопровождая Амфитриту и Посейдона.

Мифы народов мира. Т. 2. С. 526

«Чешуеблещущий тритон…»

 
Чешуеблещущий тритон,
дитя беспечной Амфитриты,
подкожной оторопью волн
мы с чуждой бездной перевиты.
 
 
Там нереид немолчный хор
и муз проворных хороводы
пронизывают до сих пор
двоякую твою природу.
 
 
А здесь, на хрупчатом песке,
мои пересыхают жабры.
И жилка вздулась на виске,
еще трепещущая – как бы.
 
 
Но, свой треножник волоча
по этим гибельным просторам,
со внутренним слезоточа
щимся не разминуться морем.
 
 
И не перенырнуть никак
его до самой подноготной.
Но, чтобы ожил известняк,
и искры хватит водометной.
 
19.08.2000

Сарматская ночь

«…А окна выходят в сарматскую ночь…»

 
…А окна выходят в сарматскую ночь.
Не мстить же теперь неразумным хазарам
за мрак этот здешний, что не превозмочь
и с ног не свалить богатырским ударом;
 
 
за этот рассыпчатый хрупчатый наст,
за местное время, застывшее в башне;
за то, что залетный водила обдаст
растоптанной ржавою жижей вчерашней;
 
 
за реку, промерзшую с рыбой до дна,
за окаменевшую поступь подошвы,
за гулкую землю глухую: она
не помнит под снегом о собственном прошлом;
 
 
за воздух граненый – стаканом стоит,
наполнен прозрачною мглою до края;
за этот дремучий и стрельчатый вид
ветвей, сквозь которые, колко моргая,
 
 
татарские звезды раскосо язвят
и, крошевом мелким присыпав дорогу,
слезятся всю ночь по пути в каганат —
но все же тускнеют к утру понемногу.
 
28.01.2000

«Над нами гроздьями цветут…»

С. Васильеву


 
Над нами гроздьями цветут
кромешных ангелов соцветья.
И если быть счастливым тут
нельзя – согласен умереть я.
 
 
Но даже обморочный рай
прилежной требует сноровки.
И потный мечется трамвай
от остановки к остановке.
 
 
Вот наливаются глаза
звезды, клонящей к суесловью,
не выплывающей из-за,
а рушащейся к изголовью.
 
 
Ее сосущие лучи
врастают в илистую лужу.
И отражения почти
что выбрались уже наружу.
 
 
А ты вошел в нее на треть
так безнадежно и подробно,
что ни за что не умереть —
кромешным ангелам подобно.
 
Сентябрь 1999

Другие сны

Б. Рыжему


 
Здесь мелкого сна рубежи
блюдут безуспешно снадобья.
Квартира тиха, ни души.
Лишь в ванной глядят исподлобья
 
 
да с бритвой в руке – зеркала,
но лезвие лампочки жжется.
Глядишь – и вот-вот из угла
гость выйдет, по дому пройдется.
 
 
Пусть бродит… Подкожную ртуть
уже обезвредить не надо.
И если не стоит заснуть,
то с пачкой табачного яда.
 
 
Уменьши ее на одну
двадцатую собственной смерти,
а после – к чугунному дну
иль газовый пробовать вентиль.
 
 
А что остается жильцу
один на один с бечевою,
которой – к его-то лицу! —
не сделаться не бельевою?!
 
04.02.2001

«…и все казалось мне в ночи…»

 
…и все казалось мне в ночи,
к которой руку не приложишь,
что близко двери и ключи —
и рад бы выйти, да не можешь;
что мог бы душу положить,
не обмотавшись полотенцем…
Но снова надо как-то жить,
еще раз никуда не деться…
 
 
Температурить и хандрить,
внушая честные уроки
каким-то отморозкам, быть
приветным, обивать пороги
контор, чтобы семью взаймы
не поимело государство:
квартплата выросла, а мы
поиздержались на лекарство.
 
 
Не то что в петлю – и с концом,
но как-то их сводить все гаже.
Еще раз мог бы стать отцом,
на чье вот счастье, кто подскажет?
И Волга рядом – с головой
бы в многоклеточные чащи.
Но только я пока живой
все реже, реже, чаще, чаще.
 
21.01.2001

Ночные кошмары

1
«Все эти хожденья и шлепанье тряпок…»

 
Все эти хожденья и шлепанье тряпок
в ночном коридоре в начале второго
за дверью. Ну, надо ж так было наляпать!
Не сосредоточиться, честное слово.
 
 
Курить невозможно – балкон позавешан
какими-то тряпочками, лоскутками,
заставлен коробками. И перемешан
разреженный воздух с густыми парами
 
 
и стирки, и жарки. Орущие дети.
Стучанье ножа, громыханье посуды —
как будто другого найти в целом свете
они не могли себе места! Откуда
 
 
все это взялось?! А обида? а злоба?
Еще говорят, что иная основа
у жизни, другая как будто утроба…
Но кажется, что и она бестолкова.
 
09.10.1999

2
«О, это ночное брюзжанье и бденье…»

 
О, это ночное брюзжанье и бденье…
Под лампою непроходимо темно.
И как разглядеть его – стихотворенье?
Меня самого уж найдет ли оно?
 
 
Никак не выводится нужное слово.
Безволен в жилище разлившийся мрак
кромешный. Так вот она – жизни основа!
Я выронил ручку. Найти ее как
 
 
в петлистом, скрипучем,
                 каменноугольном —
ни вспомнить подробно его, ни забыть
на добрую память —
                 мешке добровольном?!
И там обрывается почерка нить…
 
Весна 2000
Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
260 000 книг
и 50 000 аудиокниг