Цитаты из книги «Чемодан (сборник)»

Младший брат решил укоротить свою фамилию. Теперь он подписывался – Данч. Но при этом оставался евреем. Старший поступил иначе. Он тоже укоротил свою фамилию, выбросив единственную букву – «И». Теперь он подписывался – Данчковский. Зато из еврея стал обрусевшим поляком. Постепенно между братьями возникла национальная рознь. Они то и дело ссорились на расовой почве. – Оборотень, – кричал Леонид, – золоторотец, пьяный гой! – Заткнись, жидовская морда! – отвечал Савелий.

Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…

Молодцы капиталисты, дело знают!.. Я спрашиваю: – Как ты? – На букву ха, – отвечает, – в смысле – хорошо…

Как ты думаешь, это грех – любить мужа больше, чем сына? – Не знаю. Я думаю, у любви вообще нет размеров. Есть только – да или не

Наверное, живут в человеке социальные инстинкты. Всю сознательную жизнь меня инстинктивно тянуло к ущербным людям – беднякам, хулиганам, начинающим поэтам. Тысячу раз я заводил приличную компанию, и все неудачно. Только в обществе дикарей, шизофреников и подонков я чувствовал себя уверенно.

Серега, извини! Я был не прав… Раскаиваюсь… Искренне раскаиваюсь… Действовал в состоянии эффекта… – Аффекта, – поправил я. – Тем более…

Я действовал на психологию. – Как это? – Зашел на комбинат. Сел в трактор. Сзади привязал железную бочку из-под тавота. Еду на вахту. Бочка грохочет. Появляется охранник: «Куда везешь бочку?» Отвечаю: «По личной надобности». – «Документы есть?» – «Нет». – «Отвязывай к едрене фене»… Я бочку отвязал и дальше поехал. В общем, психология сработала… А потом мы этот трактор на запчасти разобрали…

Все мои затеи – неосуществимые. Все мои разговоры – не телефонные. Все знакомства – подозрительные…

людьми. Главное в его историях – исследование единственного надежного инструмента свободы – языка. Только в диалоге свобода выявляет себя адекватно.

Довлатов писал о том, как люди не умеют жить, оставаясь при этом – свободными