Цитаты из книги «Чемодан (сборник)»

Сочетание воды и камня порождает здесь особую, величественную атмосферу. В подобной обстановке трудно быть лентяем, но мне это удавалось

Приезжаю в редакцию. Как всегда, опаздываю минут на сорок. Соответственно, принимаю дерзкий и решительный ви

А мы? Всем соблазнам и ужасам жизни мы противопоставили наш единственный дар – равнодушие. Спрашивается, что может быть долговечнее замка, выстроенного на песке?.. Что в семейной жизни прочнее и надежнее обоюдной бесхарактерности?.. Что можно представить себе благополучнее двух враждующих государств, не способных к обороне?.

Елена Борисовна удивляла меня своей покорностью. Вернее, даже не покорностью, а равнодушием к фактической стороне жизни. Как будто все происходящее мелькало на экране. Она забыла про избирательный участок. Пренебрегла своими обязанностями. Как выяснилось, она даже не проголосовала.И все это ради чего? Ради неясных отношений с человеком, который пишет малоудачные юморески.Я, конечно, тоже не проголосовал. Я тоже пренебрег своими гражданскими обязанностями. Но я вообще особый человек. Так неужели мы похожи?За плечами у нас двадцать лет брака. Двадцать лет взаимной обособленности и равнодушия к жизни.При этом у меня есть стимул, цель, иллюзия, надежда. А у нее? У нее есть только дочь и равнодушие.Я не помню, чтобы Лена возражала или спорила. Вряд ли она хоть раз произнесла уверенное, звонкое – «да» или тяжеловесное, суровое – «нет».Ее жизнь проходила как будто на экране телевизора. Менялись кадры, лица, голоса, добро и зло спешили в одной упряжке. А моя любимая, поглядывая в сторону экрана, занималась более важными делами…Решив, что мать уснула, я пошел домой. Я даже не сказал Елене Борисовне: «Пойдемте ко мне». Я даже не взял ее за руку. Просто мы оказались дома. Это было двадцать лет назад.

Все они называли себя гениями. А вот назвать себя писателем оказалось труднее.

действительности же слуги любят ненавистных хозяев гораздо больше, чем кажется. И уж конечно больше, чем себя.

А моя – «Есть ли жизнь на других планетах?». – Не думаю, – вздыхала Хлопина, – и здесь-то жизнь собачья…

Что ты, – замахал руками Безуглов, – исключено. Я пью только вечером… Не раньше часу дня

от первого грустно усмехающегося лица рассказал историю

В его манерах появилось что-то аристократическое. Какая-то пресыщенность и ленивое барство.