Ты явно поумнел, – сказала она. Потом мы беседовали о литературе. Я мог бы, не спрашивая, угадать ее кумиров – Пруст, Голсуорси, Фейхтвангер… Выяснилось, что она любит Пастернака и Цветаеву.Тогда я сказал, что Пастернаку не хватало вкуса. А Цветаева, при всей ее гениальности, была клинической идиоткой…Затем мы перешли на живопись. Я был уверен, что она восхищается импрессионистами. И не ошибся.Тогда я сказал, что импрессионисты предпочитали минутное – вечному. Что лишь у Моне родовые тенденции преобладали над видовыми…Черкасова грустно вздохнула: – Мне казалось, что ты поумнел