– Я хорошо делаю свою работу! – прикрикнула Диана.

– Ты злишься из-за того, что Жаклин приняла шесть твоих идей и отмела одну единственную? Знаешь ли ты, что некоторые сотрудники работают долгие месяцы, чтобы их предложения хотя бы частично рассмотрели, и так и не достигают успеха? Неужели так сложно принять тот факт, что что-то, придуманное тобой, не подходит для истории?

– Девочки, пожалуйста…

Жаклин никто из нас не услышал.

– Все мои идеи подходили, пока не появилась ты.

– К счастью, для всей команды, – улыбнулась я. – Очевидно, что ты не готова работать над своими ошибками и сделать что-то стоящее для этого проекта.

Меня вела злость, которую я испытала во время обеда.

«Вы знаете, что она ничего не сделала, когда Рошель оскорбляла вашу команду?» – хотелось крикнуть мне.

– Жаклин сказала, что ты придумала все эти сюжетные повороты за один вечер. Полагаю, ты гордишься тем, что так быстро создаешь банальщину.

Диана разозлилась так сильно, что от собственных эмоций не смогла ничего сказать. Она взирала на меня, готовая в любой момент наброситься.

– Скорость – последнее, что важно для работы над игрой, – продолжила я. – Вы хотите сделать из новеллы шедевр. Так почему ты так безответственно относишься к созданию сюжета. Почему ты не хочешь заморочиться и подумать, что реально может быть интересно для игроков? Или у ведущих специалистов в этом отделе настолько низкая планка?

– Да как ты можешь упрекать меня в этом?! – Диана наконец-то нашла в себе силы ответить. – Ты? Рыжая фурия, которая выносит мозг всем сотрудникам? Теперь я понимаю, почему тебя выгнали из той команды. Ты просто ужасна!

– Достаточно, – твердо сказала Жаклин, вставая с места.

Диана послушно замолчала, но не стала больше терпеть мое общество и выбежала из зала. Все, кроме меня, посмотрели ей вслед.

Жаклин постучала пальцами по столу и задумчиво уставилась в одну точку.

– Предлагаю взять перерыв до завтрашнего дня. Я вышлю вам на почту всю информацию. Дизайнеры, поработайте над внешностью главных фаворитов истории. Учтите пожелания, которые мы сегодня обсуждали. Анна, составь техническое задание для отдела маркетинга. Через две недели нам можно будет выпустить часть рекламы.

Все кивнули и хором попрощались с Жаклин. Я, как всегда, решила уйти последней, поэтому в течение нескольких минут по порядку складывала свои заметки в папку, пока остальные участники команды покидали зал.

Напряжение возросло до такого уровня, что становилось тяжело дышать.

На какое-то время наступила обманная тишина. Я быстро сообразила, что один единственный человек так и не ушел из зала.

– Хочешь мне что-то сказать? – спросила я у Леоны.

Моя бывшая подруга смотрела куда-то поверх моего плеча и явно о чем-то размышляла. Не удивлюсь, если она окатит меня ругательствами за то, что я публично занизила способности Дианы.

– Знаешь, никто в нашей команде не считал твой перевод чем-то ужасным.

– Неужели? – скептически спросила я.

– Диана сценарист. Неудивительно, что перевод другого сценариста, который отметился немалыми достижениями в компании, смутил ее.

Я закончила собирать документы и встала. Леона не выглядела как человек, который собирался закончить разговор.

– Чего ты от меня хочешь?

– Сегодня утром некоторые из нас обсуждали идею с гибелью родителей и пришли к тому же выводу, что и ты. Никто не стал бы упрекать тебя в желании внести изменения в сюжет. Но ты, разумеется, не подумала об этом.

С моих губ сорвался смех.

– Я почти два года проработала в команде, которая упрекала меня за любые идеи. Считай, что отстаивать свои задумки – моя вторая специализация.

– Это не должно быть проблемой для тебя, – продолжила Леона, когда я остановилась рядом с ней. – Каков процент принятых идей, принадлежавших тебе? Восемьдесят пять? Девяносто процентов? Другие сотрудники могут завидовать твоим успехам.

– Я все еще не понимаю, к чему ты клонишь.

Леона поправила черную сумку с длинным ремешком и сложила руки на груди, глядя на меня тем самым взглядом «я продолжаю говорить с глупым человеком».

– Только полный идиот будет игнорировать твои навыки и не замечать, как много ты работаешь и сколько делаешь для Норладса. Ты талантлива. Упорна. А еще ты бестактна. Неужели было сложно объяснить свою позицию, не занижая навыки других? Неужели тебе так нравится защищаться?

– Мне нравится нападать в ответ, – ответила я и оставила Леону в зале одну.

Никто из их команды не был настроен против меня? Полный бред. Идею поменять сюжетный поворот, придуманный Дианой, поддержали бы? Никогда в это не поверю.

Суть команды заключалась в том, что все сотрудники напоминали слаженный механизм, который работал на взаимопонимании и доверии. Главная проблема заключалась в том, что я никогда не могла стать одной из деталей, имеющей значение. За время работы в Норладсе меня переводили из команды в команду, потому что налаживать отношения с другими – не лучшая моя сторона. В команде Виктории я работала дольше всего только потому, что начальница не была готова отказаться от моих навыков. Поэтому она всегда вставала на мою сторону и закрывала глаза на все конфликтные ситуации.

Ей было важно добиться успеха. Частично успех зависел от меня. Виктория без зазрения совести поставила на мне невидимое клеймо, из-за которого другие руководители даже не пытались предложить мне перевод. Возможно, никто из них их не хотел. Не все были готовы терпеть выходки «рыжей фурии» ради успеха игр.

Размышления прервал звук приехавшего лифта.

Где-то в отдалении я услышала стук каблуков и не успела вовремя нажать на кнопку, когда из-за угла показалась Рошель. Этот рабочий день не мог закончиться еще ужаснее.

Мысленно я напомнила себе уходить с работы через черный вход, если Жаклин вдруг снова отпустит нас пораньше.

Рошель довольно улыбнулась, постучала пальцами по кнопкам лифта и только потом нажала на нужный этаж.

– Вчера во время обсуждения игры мы говорили о тебе, – начала она. – Признаюсь честно, это были ужасные пару минут.

– Удивлена, что ты это выдержала.

– Оказывается, Жаклин похвалила тебя на собрании руководителей. Я впервые слышала, чтобы кто-то считал твои недостатки достоинствами.

Предательское чувство благодарности смешалось с подозрением, которое преследовало меня на протяжении всей работы в Норладсе. Я не позволила ни единой эмоции проступить на лице, раздражая Рошель еще больше, а сама пыталась понять, зачем Жаклин хвалить меня? Я работала в ее команде только пару дней.

– Она поблагодарила Викторию, что та перевела тебя. Я не знала, что Жаклин уже давно хотела переманить тебя в свою команду.

«Знаешь, Шейлин, я ведь действительно рада, что такой талантливый сценарист присоединился к моей команде».

– Это совсем неудивительно, что ты приглянулась той неуравновешенной. – Рошель начала разглядывать длинные красные ногти. – Никогда не забуду, как она заставила своих сотрудников участвовать в благотворительной акции против вырубки лесов и выйти на улицу с плакатами.

Пока Рошель вспоминала безумные выходки Жаклин Хобс, я старалась сдержать внезапно возникший гнев внутри. Может, новый руководитель произвел на меня слишком хорошее впечатление? Может, я не ожидала, что Жаклин ждала моего появления в своей команде и даже хвалила на собрании?

Никто никогда не делал для меня чего-то такого.

– Эй, Шейлин. – Рошель вдруг оказалась почти вплотную ко мне. – Ты сегодня оказалась права. Без тебя вся наша команда останется без щедрого вознаграждения, поэтому не забывайся, понятно? Мне было приятно получать премию, пока ты надрывалась сверхурочно и выпрыгивала из штанов, чтобы хорошо выполнить свою работу. Так что быстрее делай из ущербной любовной новеллы шедевр и возвращайся к нам. – Рошель понизила голос, когда двери лифта открылись. – Наша команда, так и быть, потерпит твои выходки в будущем.

Я не позволила ей сказать мне что-то еще, выскочила из лифта и поехала домой на такси, не переставая сжимать лямки сумки ни на минуту. Сегодняшний день по праву считался самым отвратительным из всех за последние три месяца. Он мог стать днем, когда меня посадили бы в тюрьму за двойное убийство. Нет. За тройное. Вместе с Рошель и Дианой следовало бы избавиться и от Жаклин Хобс, которая вводила меня в заблуждение своим поведением и выбивала почву из-под ног.

Дома я выпила бокал вина залпом, бросила в рот кусок сыра и снова несколько секунд кричала в подушку. Лучшего способа избавиться от внутреннего напряжения не было. Через пять минут бокал снова наполнился вином, а моя голова – мыслями о довольно ущербной ситуации, в которой я оказалась.

Так и хотелось позвонить маме и сказать: «Видишь, я работаю в компании своей мечты. Работаю с людьми, которые меня ненавидят».

Я уселась на кровать с ноутбуком, желая потратить энергию на работу, но случайно открыла папку со старыми фотографиями. Ладно. Возможно, это было не случайно. Иногда я специально просматривала снимки со времен старшей школы и университета, чтобы напомнить себе, что осталось позади.

И речь шла не о длинных насыщенно рыжих волосах, которые уже третий год едва касались лопаток. И не о голубых глаза с блеском, присущим наивной дурехе, не знающей жизни. Речь шла о людях, воспоминаниях, возможностях. О старой версии меня, которая сломалась. Которую сломали.

Ближе к восьми часам вечера мне вдруг позвонила Жаклин. Я слегка перебрала с алкоголем и попыталась сделать так, чтобы новый руководитель ничего не заметил.

– Слушаю.

– Шейлин, прошу прощения за поздний звонок. Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете? Я не думала, что ситуация с Дианой выйдет из-под контроля.

Я глянула на пустую бутылку вина и новую рядом и подумала, что в данный момент ситуация тоже особо не была под контролем.

– Все в порядке.

– В качестве извинений, я кое-что отправила вам. Курьер скоро должен приехать.

Своим пьяным мозгом я не успела ничего предпринять: в дверь позвонили. На пороге стоял молодой парень с небольшой коробочкой в руках. Пока я криво расписывалась, Жаклин решила рассказать мне о своем внезапном подарке.

– Это символ всех сотрудников, которые работают под моим началом. Буду благодарна, если завтра вы наденете его. Возможно, таким образом у нас получится помирить вас с Дианой.

«Я не хочу мириться с Дианой. Мне ничего от вас не нужно».

Я не успевала за словами Жаклин, а когда пришла пора отвечать, начальница уже отключилась. Она снова ворвалась в мой пузырь спокойствия и все там переворошила.

Внутри коробочки лежала тонкая цепочка с кулоном в форме ключа, а под ними – записка.

«Я открою последнюю дверь».

Жаклин ничего не сказала про таинственное послание, которое не задержалось в моей голове даже на несколько секунд. Я отставила коробочку в сторону и направилась к кровати, по пути натягивая цепочку на шею.

«Зачем тебе это, Шейлин? – думала я, залезая под одеяло. – Ты же не хочешь быть частью команды».

Или хочешь..?

Я позволила усталости захватить сознание. Фотографии на ноутбуке, которые перелистывались в формате слайд-шоу, продолжали мелькать на экране. Какое-то время я непрерывно смотрела на прошлую себя в окружении жестоких людей, а потом замоталась в одеяло и закрыла глаза.

«Пока мир плохо относится к тебе, относись к нему плохо в ответ».

Глупое убеждение, которому я следовала, когда-то изменило мою жизнь. Оно избавилось от всех людей, которые пытались воспользоваться мной. Вернее, оно избавилось вообще ото всех. Я осталась одна в своем собственном мире и никогда не сожалела о своем выборе. Но сейчас, в эту самую минуту, пока сон медленно затягивал меня в свой мир, я испытала легкое сожаление.

«Неужели мне следовало отказаться от всего на свете, чтобы быть счастливой?».

♡♡♡

Когда я открыла глаза ранним утром, с потолка на меня смотрел нежный цветочный рисунок в оранжевых и красных оттенках. В комнате пахло сладким ненавязчивым цветочным ароматом. Через приоткрытое балконное окно слышался звук газонокосилки.

Голова жутко болела после вечерней попойки. Следовало хотя бы позвать Полин, чтобы не чувствовать себя алкоголиком неудачником, который не может вовремя остановиться.

Перекатившись к тумбочке, я хотела посмотреть на время, но тут моя рука замерла.

Во-первых, на потолке в моей комнате не было цветочного рисунка. Я ненавидела цветы. Во-вторых, у меня не было балкона, а под домом росли только деревья и кусты, которые не нуждались в газонокосилке. В конце концов, моя кровать не была настолько большой, чтобы я могла перекатиться на ней до тумбочки и с грохотом не рухнуть на пол.

Я медленно обвела взглядом гигантскую комнату, разделенную на части сквозными стеллажами и колоннами, уделила внимание углу с цветами и туалетному столу, заставленному косметикой. Взгляд цеплялся за настенные картины, книги, вещи, аккуратной стопкой лежащие на белом комоде, за гирлянду, украшающую фотографии над рабочим столом.

Какой вывод из этого следовал?

Вывод был таким, что я, каким-то невообразимым образом, проснулась не у себя дома.