Питер в огне

И хоть мы с автором «Питера в огне» примерно одного возраста, читая эту книгу я чувствовала себя слишком взрослой и уставшей. Как раз в последнее время мне частенько стали попадаться в ленте видео с питерской коммуной «Дружбодом», которые хоть и стараются подать себя постиронично, всё равно вызывают у меня желание включить «маму» и попросить кого-то хотя бы собрать мусор с пола. И эта книга настолько вплелась в эти видео, что мне пришлось найти в интернете статьи и о других коммунах в Питере, чтобы хоть как-то визуализировать, что так не везде.

Но плюс этой книги в том, что она очень честная. Тридцатилетний писатель Саша бежит из Москвы в Питер, бежит от себя и своих вредных привычек, токсичных отношений и утягивающих в омут знакомств. Он хочет чего-то нового: нового опыта, новый круг общения, новых эмоций. Желательно за небольшой бюджет. Именно так Саша оказывается в питерской коммуне среди «зумерков».

Так вот, вернемся к честности. Читать эту книгу — это словно читать чей-то откровенный личный телеграм-канал, обильно пересыпанный матом, телесными подробностями и сплетнями про незнакомых людей. И вот вроде бы тебе это и не нужно знать было, но подкупает, затягивает, продолжаешь читать. Саша очень пренебрежителен к тем, с кем рядом в коммуне он живет, но он столь же пренебрежителен и к себе: слово «зумерки» может набить оскомину, но и себя герой/писатель не стесняясь опускает на самое дно.

И я очень порадовалась, что читала эту книгу в тихой, чистой квартире и со своей едой в холодильнике. Да, я чуть-чуть по-снобски отношусь к полумаргинальным питерским коммунам (в этом контркультурном автофикшне), потому что в них точно царит атмосфера моего личного ночного кошмара: невозможность нормально выспаться в тишине и одиночестве, еда, добытая около мусорок, 20+ человек в одной квартире... Это особый образ жизни и в нем определенно есть свое очарование для многих творческих молодых юношей и див, но у меня это вызывало дрожь интроверта.

Но все-таки это был интересный опыт, несмотря на мои эмоции между «иу» и «ага-ага, а он что, а она что?». Обычно я читаю именно женский автофикшн, и, что логично, телесность женского мне близка, тогда как мужской со мной держит дистанцию, одновременно позволяя подглядывать. Подглядывать даже в самое «сердце» питерских коммун со всем их пестрым, безденежным, бунтарским населением.

Ввязался недавно в небольшую авантюру: взялся за новую книгу Саши Карина, про автора давно знаю, его роман «Секция плавания для пьющих в одиночестве» одно время много мелькал в инфополе. Меня ждал суровый и честный мужской автофикшен о лете в питерской коммуне, настолько тревожный, что я сам себе показался старым.

Кажется, ценности, навязанные зумерам доступным интернетом и давлением соцсетей, доктриной «успешного успеха» прямо сейчас ломают целое поколение, вынуждая тех из них, кто не готов к вызовам, навязанным этой общественной надстройкой, сбиваться в стайки по интересам и полумаргинально выживать в современном Питере. Считать ли такой образ жизни богемным или нет — решать вам, но заглянуть в это реалити от первого лица можно здесь.

Писатель Саша, находясь в творческом кризисе, бежит от проблем из дождливой Москвы в умирающий от жары Питер. Этим летом две столицы махнулись погодой. А наш герой-миллениал хочет смахнуть с плеч десяток лет и беззаботно провести время в творческой коммуне с зумерками.
Заботы теперь станут совсем другими — не поругаться с коммунарами, найти такую работу, чтобы хватало времени на писательство и денег на жизнь.

Вообще-то «Питер в огне» — это автофикшн, но совсем не типичный. Здесь нет бесконечной рефлексии, но есть захватывающий сюжет. Герои все время попадают в странные, смешные, нелепые ситуации. Читая текст и переживая за этих раздолбаев, неизбежно вспоминаешь свое лето в Питере (наверное, у каждого в жизни было хоть одно такое) — безбашенное, бессонное, легкое, полное ощущения, что все еще впереди.

Но это вовсе не история о попойках и тусовках, как может показаться на первый взгляд.
Это история поиска себя, пути к себе. Каждый проходит свой собственный обряд инициации, а Питер и коммуна способны принять и понять любого. Здесь можно быть философом, поэтом, музыкантом, писателем, вором. Никто не осудит. Не стыдно быть нищим, искать себя.

Саша тусит в компании зумеров, но не становится одним из них. Он сам по себе.
При внешнем раздолбайстве он продолжает быть ответственным — не разбивает сердце влюбившейся в него девчонке, а наоборот, стремится сделать так, чтобы она навсегда запомнила это лето. Находит время на писательство. А еще толком не знает, какой персонаж изображен на его футболке (зумерки не одобряют).

Питер в тексте — отдельный, меняющий личины персонаж. То языческое божество, требующее соблюдения обрядов, то страж миров. Саша приезжает из Москвы в ночь на Ивана Купала. Путь между двумя городами — как прыжок через очищающий костер и сразу — встреча с бездомным как обряд инициации. В том костре сгорела вся Московская спесь. И пусть Петербуржцем Саша не стал, но отныне он один из тех одержимых, кого все время тянет вернуться.