Я пила шампанское — пузырьки защекотали нос, холодное, кисловатое, приятное. Голова чуть закружилась. Чувствую лёгкость, тепло разливается по телу. Олег пригласил на медленный танец — его рука на талии, тёплая, уверенная. Его запах окутывает — я чувствую каждый оттенок: морской, древесный, кожаный. Мы двигаемся синхронно. Подумалось — раз хорошо танцует, то и... Но проверять не буду!
— Мил, я тебя потом посажу к кому-то, не парься, слышишь? — прижимал близко, чувствую тепло его тела, упругое тело, — голос звучит прямо у моего уха, низкий, спокойный. Но ничего «такого» не говорил и не предлагал.
Я делала селфи, и ко мне подсела Лиза — лет двадцать один, не из нашего Универа. Уверенная, звонкий смех. Дорогие туфли — вижу лакированную кожу, шпильки, явно бренд. Мы сфоткались — я слышу щелчок камеры, вижу наши лица на экране.
Потом сверху спустился друг Олега — вижу, как он появляется на лестнице: высокий, широкоплечий, уверенная походка. Тот, которого я пару раз видела. Другой — и повзрослее, и брутальнее. Он двигался по-другому — тяжелее, весомее, каждый шаг будто оставлял след.
— И он здесь, — голос Лизы изменился — слышу, как из звонкого и весёлого он стал напряжённым, почти испуганным. Она передёрнула плечами — резко, нервно — и тут же куда-то упорхнула, как вспугнутая птица.
— А что? Он же друг Олега, — удивилась я. Смотрю на Лизу — вижу, как её лицо стало серьёзным, глаза забегали.
— Ну да, друг, — и всё. Исчезла.
Позже Лиза подлетела снова — уже сильно пьяная. Плюхнулась рядом на диван — чувствую, как мягко продавился диван, слышу хлопок подушки, — чмокнула в щёку. Губы липкие от помады, пахнет алкоголем — сладковатым, резким. Вижу расширенные зрачки, невнятная речь.
— А у меня тоже была подружка, Вика, — слышу — голос дрожит, становится глухим, как из-под воды. С горечью. Надо же — как мою Викусю зовут!
— А где она сейчас?
Лиза показала пальцем наверх. Резко, почти агрессивно. Я оторопела — чувствую, как что-то холодное сжимает внутренности.
— Что случилось?
— Под машину попала. Вот так бывает, когда не с тем связываешься, — слова звучат зловеще, отчётливо. Каждое слово — как камень, брошенный в тихую воду. На что она намекает?!
Я хотела расспросить, но Лиза уже помахала кому-то — вижу, как она машет рукой, слышу искусственный, надрывный смех — и бодренько улетела на коленки к какому-то парню. Хотя вряд ли это был её парень. Смотрю ей вслед, пытаюсь понять, что она имела в виду, но мысли путаются.
Все стали разъезжаться. Слышу голоса, прощания, хлопанье дверей машин снаружи. Олег молчал по поводу «подвезти». Начинаю нервничать — поглядываю на часы, на телефон. Потом подлетел откуда-то — слышу быстрые шаги за спиной, — обнял сзади. Чувствую его руки на плечах, тепло:
— Мил, а ты мой бассейн видела?
Бассейн в отдельном стеклянном здании, соединённом с домом коридорчиком. Дверь туда была закрыта. Вижу его сквозь огромные окна — синие блики воды, свет, пальмы.
— Нет.
— Пошли, покажу, — голос спокойный, обыденный.
Он закрыл дверь за нами — слышу щелчок замка, тихий, но отчётливый. Ледяная иголочка кольнула где-то внутри. Не хочет, чтобы кто-то ещё туда шёл?
— Они все пьяные и обкуренные, ещё грохнется в воду кто-то, — объяснил. Голос звучит разумно, логично. Ну да, логично.
Бассейн — вода переливается синими бликами, плавные волны от фильтров. Подсветка, от которой вода сине-волшебного цвета — почти неоновая, светится изнутри. Я видела, как блики танцуют на стенах, слышала тихое журчание воды. Плитка морской волны, пальмы в кадках, бежевые шезлонги вдоль стены. За огромными окнами — темнота и снег. Тепло, влажно, пахнет чем-то чистым, озоновым.
— Классно тут.
— У меня ещё хамам есть, турецкая баня.
Стал рассказывать про плитку. Голос обыденный, спокойный. Я слушала, кивала, оказалась внутри — вижу облицованные стены, чувствую прохладу, слышу эхо наших шагов.
А Олег...
— Сейчас, подожди.
Вышел. Дверь хлопнула. С той стороны. Слышу этот хлопок — финальный, как выстрел стартового пистолета.
Я кинулась — ручка не поддаётся, холодная, мёртвая. Через матовое стекло — его силуэт. Размахивает рукой. Уходит.
Вот так я и попала в эту ситуацию.
+ + + + + + + + + + + + + + +
Я проснулась от щекотного прикосновения к носу. Лёгкое, почти невесомое — как дуновение тёплого ветерка. Открыла глаза — яркий дневной свет резанул по зрачкам, больно, слепяще. Белизна потолка, размытые контуры комнаты. Я поняла, что заснула!
Боря держал в пальцах пушистое перышко, белое с сероватым отливом, и снова провёл по моему носу. Я чихнула.
— Доброе утро, — его голос прозвучал бархатисто, почти нежно. Слышу эту бархатность — она обволакивает, как тёплое одеяло.
Кошмар, кошмар — эти слова пульсировали в висках, стучали в ритме сердца. Как я могла заснуть! Я же хотела сбежать, пока он спит. А теперь что? Ненавижу себя за эту слабость, за то, что тело предало — уснуло в тепле и мягкости.
Я чувствовала тепло от его тела — оно было так близко, касалось меня, и это прикосновение жгло, как горячий уголь. Мурашки пробежали по коже. Было уже очень светло — солнечный свет заливал комнату, играл на стенах, рисовал золотые прямоугольники на полу. Явно полдень или даже час дня.
— Откуда у тебя это? — слышу свой голос, хриплый, севший от сна. Спрашиваю про перышко — как будто это сейчас самое важное.
— Из подушки, — просто.
Надо же. Перьевые подушки. Мягкие, пышные... Спалось действительно хорошо, мелькнула предательская мысль. Чувствую, как вмятина в подушке ещё хранит тепло моей щеки.
Но сейчас паника снова начала захлёстывать — горячая волна, поднимающаяся от живота к горлу. Сердце забилось быстрее, громко, будто пыталось выпрыгнуть из груди. Чего я здесь лежу, дура!
— Я домой, — стала выбираться, но он прижал меня своим весом к кровати. Тяжесть, невозможность пошевелиться — как камень на груди. Лёг сверху — давящий, горячий, его кожа обжигает мою кожу.
— Никуда ты не пойдёшь, — он наклонился и втянул верхнюю губу. Чувствую его губы — мягкие, тёплые, настойчивые. Я закрыла глаза и захотелось расслабиться. Подумать, что всё в порядке. Обмануть себя. Но между ног ноет — тупо, напоминающе.
— В туалет хочу, — я чувствовала тяжесть его тела, и казалось, что вот-вот... Под его весом необходимость дала о себе знать!
— А... ну туда — иди, — он слез. Чувствую облегчение — воздух наполняет лёгкие. Так, это первое, а потом просто оденусь и уйду. Замечательно — я голая! Боря, подперев голову сзади на подушке руками, рассматривал, как я фланирую в таком виде в ванну. Чувствую на себе его взгляд — тяжёлый, цепкий, — каждый сантиметр кожи горит под ним. Было очевидно по его выражению лица, что ему это нравится.
Быстренько сделав дела, думала завернуться в полотенце, но Боря очень быстро оказался тоже в ванной — слышу его шаги за дверью, и не успеваю среагировать — и прижал к раковине, встав за спиной. Чувствую холод фарфора спереди и жар его тела сзади. У него явно стояло, и он прислонил свой член к моей киске.
— Ну что, готова? — одновременно наклоняясь и целуя шею. Чувствую его губы — горячие, настойчивые, — и одновременно давление его тела сзади.
— Нет, не трогай, — да что я за дура такая, почему сразу всю одежду не взяла. Да потому что она лежала дальше, чем ванна!
— Давай попробуем, — он просто тёрся. Я чувствую его член между ног, пытаюсь держать их сомкнутыми — напрягаю мышцы изо всех сил.
— Не надо! Я же тебе чётко сказала — не хочу! — начинала злиться. Да почему он всё выставляет так, что всё ок!
Я закричала. Из соседней спальни появился сонный Олег. Вижу — лохматый, помятый, с синяками под глазами, футболка мятая, — и никакой надежды на помощь в его расслабленной позе.
— Да что у вас тут опять? — зашёл спокойно, как будто каждое утро начинается с чужих криков в ванной.
— Не даёт даже попробовать, — пожаловался Боря. Как ребёнок, которому не дают игрушку.
Олег подошёл, одной рукой обхватил за рот — чувствую его ладонь, сухую, тёплую, она перекрывает дыхание наполовину, — другой заблокировал руки.
— Давай, — подбодрил друга. Одно слово. Короткое. Окончательное.
Как? Почему он так? Я ему всегда просто так давала списывать! Не за деньги! Как он может? Чувствую, как слёзы катятся по щекам и собираются на его ладони, закрывающей мой рот.
Боря уже с помощью руки, направляя, стал вставлять. Всё равно больно — чувствую вчерашнюю боль, которая не прошла, и новую, поверх неё. Пыталась вывернуться, заплакала больше от беспомощности — этого чувства, что ты ничего не можешь сделать, что твоё тело тебе не принадлежит. Быстро — две-три минуты. Утром обычно быстро, это я знала из теории.
Кончив, дал команду: «Отпускай». Олег спокойно отпустил. Ну вот как будто ничего такого не происходит — чисто другу помог! Подержал девушку, пока друг насиловал — обычное дело, утренняя рутина.
— Мил, ты чего рыдаешь, ты уже не девочка, — пошутил Олег. Слышу его смешок — лёгкий, равнодушный. Оставьте меня.
— Боря тебя на всю неделю проплатил, — вдруг выдал Олег. Я в ужасе обернулась — чувствую, как кровь отливает от лица. Боря смотрел на него недобро — вижу, как его глаза сузились, челюсть напряглась.
— Ой, блять, ляпнул, — признался в «косяке» Олег!
В ушах звенело — тонко, пронзительно. Всё расплывчато от слёз. Полный хаос в голове — мысли налетают друг на друга, не складываются в слова.
— Что значит — проплатил? — мой голос звучит хрипловато, чужим.
— Ничего, — раздражённо Боря, не глядя на меня.
— Ну ладно, я с тобой поделюсь! — с разочарованием выдал мне Олег следующую ошеломительную фразу-предложение! Как будто речь шла о конспекте или шпоре на экзамен.
— Олег, уйди лучше, — посоветовал Боря. В его голосе — угроза, которой Олег, кажется, не замечает.
— Ну да, ок, — Олег, понимая, что видимо что-то испортил, поспешно удалился. Слышу его шаги — быстрые, убегающие.
— И сколько же ты ему заплатил? — в офигении спросила я. Да — я хотела знать. Во что меня оценили.
— 200 тысяч, — признался Боря. Ничего себе — нормальная зарплата менеджера. За мою невинность.
— Я тебе тоже могу заплатить, — недовольно пробурчал Боря. Как будто это что-то исправит.
— Так он поделиться обещал... — в растерянности. Я что — возьму эти деньги? Чувствую странное — смесь отвращения, обиды и чего-то ещё, чему нет названия. Меня просто продали?!
— Ага. Сказал и забыл тут же! — недовольно заметил Боря. Слышу в его голосе искреннее возмущение — как будто Олег нарушил деловое соглашение.
Он сгрёб меня и понёс на кровать. Тёплый, большой и очень крепкий — чувствую, как его мышцы напрягаются, когда он поднимает меня. Опять оказался сверху.
— Мне больно, — уже жалостливо. Голос ломается на последнем слоге.
— А в ротик? — игриво-сексуально. Типа я теперь в курсе, что должна отработать 200 кусков.
— Ты меня изнасиловал! А твой друг организовал! — пыталась я доказать, что там немало статей найдётся.
— Блин, какая ты неромантичная, — и опять поцеловал. Чувствую его губы — настойчивые, но мягкие. Ему это нравится? Целоваться?
— Боря, это правда! — посмотрела прямо в глаза. Вижу зелень с золотом — близко, глубоко.
— Правда-правда? — и опять поцеловал. Как будто поцелуи — это ответ на всё.
— Мне больно!
— Скоро пройдёт. Хорошо, я тебя там пока не трогаю. — «Там он не трогает»! А... да что...
— Отпусти, домой хочу, — почти заплакала. Чувствую, как слёзы снова подступают — горячие, ненавистные.
— Тебе же сказали — неделя.
— Мне по фиг на ваши договорённости!
— А мне по фиг на твои смешные попытки выбраться, — он намекал, что я пытаюсь выбраться из-под него, но это маловероятно. Разница в размерах значительная. Чувствую его вес — неподъёмный, абсолютный. Я просто копошилась, как мышь.
— Будешь плохо себя вести — перейдём к освоению твоей попки. Или там уже не так девственно?
— Не надо, — честно испугалась. Чувствую, как ледяной холод разливается внутри — от этих слов, от этой угрозы.
— Тоже девственно? — улыбнулся. Вижу, как ямочка появляется на его левой щеке.
Я кивнула.
— Ну значит не зря Олежа стряс с меня бабло, — признал справедливость суммы. Голос довольный, удовлетворённый.
Предыстория. Борис.
Ну Олежа, ну красава, опять девчонку какую-то склеил. Она по ходу уже стоит течёт, пока он там ей уши намыливает. Коридор Универа, свет из окон, запах столовки откуда-то тянет — капуста и компот, фу бля. Но она — нет, она пахнет чем-то цветочным, лёгким, я аж потянул ноздрями, когда мимо проходил.
О, заебунец, уже отвалил, уже с другой чуть ли не сосётся. Пиздец, не понимаю — ему вот не лень? Он же каждой уши намыливает, чуть ли наверное не в ЗАГС зовёт. А сам даже до постели не всегда доводит. Зачем? Ему кайф от самого процесса, что ли? Вот этого обожания в их глазах?
Нет, ну она просто... Офигенная. Волосы такие — пшеничные, что ли, светлые, и глаза — как у этих... лани, что ли? Большие, чуть удивлённые. И фигурка — блин, я аж залип.
— Это кто? — сразу спросил его, как подошёл. Я не часто в их Универе бываю, но тут заехал.
— Кто? — уже он опять успевает глазки кому-то строить — ебать!
— Кому ты сейчас уши в коридоре зассывал? — вот чего он тупит, как будто не очевидно, про кого я спрашиваю. Остальные — ну третий сорт не брак, как говорится.
О проекте
О подписке
Другие проекты