Глава 3.

— Отпусти меня! — я пыталась оттолкнуться от него, чтобы выпрямиться, и что? Он меня держит за ноги, я всё равно не могу с него слезть. Чувствую, как его пальцы впиваются в мои бёдра — крепко, до синяков. Паника увеличивалась — ну так же нельзя, ну он же не может, если я не хочу!

— Я не хочу, отпусти меня, — решила уже озвучить своё нежелание с ним трахаться. Потому что вряд ли по какому-то другому поводу можно тащить силой девушку в спальню. Голос звучит срывающимся, надломленным.

— Чего не хочешь? — спокойно переспросил он, продолжая нести по лестнице. Я слышу скрип деревянных ступеней под его весом. Я хотела ухватиться за перила — вижу их, деревянные, гладкие, так близко, — но он резко повернулся, чтобы я не дотянулась. Чувствую инерцию, мир качнулся.

— Олег! — стала кричать. Ну он же должен его остановить! Мой голос бьётся о стены, о высокий потолок, улетает вверх и затихает.

— Что? — он вышел из одной из спален. Спокойно. Неторопливо. И облокотился о косяк двери. Посмотрел на нас с такой лёгкой улыбочкой. Вижу — волосы чуть лохматые, рубашка расстёгнута, открывает загорелую ключицу, в руке стакан с чем-то янтарным. Совершенно расслабленный. Как будто ничего особенного не происходит. Как будто каждый день так — друг тащит девушку в спальню, а он стоит и потягивает виски.

— Скажи ему, чтобы он меня отпустил, — попросила я, хотя вся его поза показывала, что просьба эта не имеет никакого смысла. Я слышала своё собственное сердцебиение — бешеное, гулкое.

— Неа. А ты думала, зачем я тебя пригласил? — спросил он меня. Просто так. Без тени стыда. Как спрашивают «хочешь чаю?». Его голос звучал легко, почти весело.

— Зачем? — я смотрела и не понимала — как он так может со мной! Вижу его лицо — знакомое, красивое, то самое лицо, от которого у меня колени подкашивались в коридоре Универа, — и не узнаю. Совсем другой человек смотрит на меня этими глазами.

— Боря девочку хотел, — спокойно тоже ответил он мне. Нет, ну так не может быть. Я правда доверяла ему. Слова бьют — каждое по отдельности, как камни. Боря. Девочку. Хотел. Три слова, которые перечёркивают всё — все звонки, все смски, все разговоры.

— Ну а я потом подойду, если захочешь, — добавил он. Так буднично, будто про кино предлагает.

— Что? Нет!!! — от отчаяния на глаза навернулись слёзы, горячие, они обжигают щёки. — Не надо, отпустите меня!

Олег усмехнулся, повернулся и ушёл обратно в ту же спальню, откуда вышел. Слышу, как закрывается дверь за ним — мягко, равнодушно. А Боря занёс меня в другую и бросил на кровать. Чувствую, как матрас пружинит подо мной, мягко обхватывает тело. Мне не хотелось верить ни ушам, ни глазам — но было очевидно — мажорчик меня предал.

Я тут же сгруппировалась, приземлившись на кровать, подтянув к себе ноги — колени к подбородку, руки обхватывают голени, я стала маленькой, сжатой, как можно меньше:

— Не трогай меня, — мне не хотелось верить и думать, что это со мной происходит. Голос тихий, но твёрдый.

— Неактуальное замечание, — он стягивал майку и расстёгивал ремень на джинсах. Внутри как-то всё нехорошо сжалось — ледяной комок где-то под солнечным сплетением. Вижу — под майкой рельефное тело, широкие плечи, мышцы перекатываются под кожей, как у хищника. Пловец, подумалось некстати. Откуда я знаю? Не знаю — просто так тело выглядит.

Я попыталась слезть с кровати, но он меня поймал — легко, как котёнка:

— Будешь вырываться — свяжу, — слышу угрозу в его голосе, холодную, спокойную, как констатацию факта. Ему удалось поместить меня к себе на колени, чувствую твёрдость его бёдер под собой, запах его кожи — мужской, тёплый, настойчивый. Обхватив в кольцо рук — и он дёрнул собственный ремень. Слышу звук кожи, скользящей через шлёвки джинсов — шуршащий, змеиный, — металлический звон пряжки. Показывая, чем он меня свяжет.

— Не надо, не надо, я в полицию пойду! — голос дрожит. Стала уже угрожать. Слышу, как слова звучат неубедительно — даже для меня самой.

— Ого, правда, что ли? — слышу, как он смеётся, глухо. Издевался он надо мной. — Сама приехала, сама на ночь осталась, тебе прям поверят!

Эти слова неприятно режут слух — каждое как наждачка по живому. Понимание приходит — он прав, кто мне поверит? Приехала в загородный дом к парню на вечеринку, осталась на ночь. Классическая ситуация. Холод отчаяния — не тот, который от плитки, а другой, внутренний, безнадёжный.

— Отпусти, я не хочу, это насилие! — выкрикиваю чётко, громко, надеясь на что-то. Я старалась как можно чётче высказать своё «нет»! Может быть, если повторить достаточно раз, он услышит.

— А вдруг тебе понравится? — чувствую, как он сильно прижимает меня, его тело горячее, твёрдое, как нагретый камень. Начал целовать шею. Губы горячие, движутся по коже медленно, влажно, чувствую, как кусает, втягивает кожу — будет засос, мелькает абсурдная мысль. Горячее дыхание обжигает, слышу, как он тяжело дышит — шумно, с присвистом. Я замерла — как кролик перед удавом, — но потом опомнилась.

— Я не хочу, отпусти, — слова даются с трудом, каждое приходится выталкивать из себя. Я пыталась высвободиться, но ничего не получалось — он больше и сильнее. Чувствую свою беспомощность, слабость — физическую, осязаемую, как верёвки на запястьях, которых ещё нет, но уже как будто есть. Он так и держал меня на коленях и продолжал целовать шею, и прикусывать мочку уха — слышу влажные звуки его губ, чувствую, как его язык касается кожи за ухом.

— Ну что, связывать? — слышу вопрос, голос хриплый.

— Не надо, — всхлипываю, вижу размыто сквозь слёзы — всё расплывается, превращается в цветные пятна. Я понимала, что уже плачу. Мне было страшно, что он меня может ещё и связать. Представляю ремень на запястьях — грубую кожу, беспомощность, — ужас сковывает тело.

— Сама? — слышу голос у самого уха. Его дыхание щекочет, обжигает. Нет, я так не хочу! Я его даже не знаю!

— Нет! Выпусти! — последняя попытка, голос срывается.

Чувствую, как он ловит мои руки — ловко, быстро, как будто делал это не раз — и правда стал стягивать ремень на моих запястьях. Кожа ремня грубая, холодная, затягивается, врезается в кожу, слышу, как пряжка щёлкает — металлический, окончательный звук.

— Отпусти, мне больно, — Осознание неизбежности происходящего просто размазывало меня по асфальту. Внутри всё проваливается в пустоту — чёрную, бездонную, — холод и отчаяние заполняют до краёв, как вода заполняет тонущий корабль. Ну нет, так нельзя поступать!

— А я не хотел, — слышу его слова, без тени сожаления. Прокомментировал он вынужденность, оказывается, своих действий. Как будто это я его заставила.

— Борь, Боря, не трогай меня, — умоляю, перехожу на мольбу. Слёзы лились из глаз — горячие, солёные, я чувствую их вкус на губах.

Глава 4.

Потом он резко кинул меня опять на кровать — падаю, матрас мягкий, я буквально проваливаюсь в него — и быстро стянул свои джинсы. Слышу звук расстёгивающейся молнии — короткий, резкий, — шорох ткани. Стоит. Уже. Вижу, отворачиваюсь, хочу закрыть глаза, но не могу отвести взгляд — парализована. Мне страшно. Дрожу всем телом — мелкая, противная дрожь. Кажется, он у него большой. Это больно?

— Олег! — кричу изо всех сил, голос срывается, эхом отдаётся в пустом доме, но никто не отвечает. Тишина после моего крика ещё страшнее, чем сам крик. Ну так не может быть. Он не может так со мной!

— Я один сначала хочу, — голос звучит мягко, как будто уговаривает ребёнка. И стал стягивать с меня штанишки — ткань скользит по коже, я чувствую, как обнажается тело, холодный воздух касается бёдер, — несмотря на то что я выворачивалась, но руки были уже связаны.

Что значит — сначала? Что это значит? Они вдвоём... вдвоём потом хотят? Мысль обжигает, как кипяток.

— Пожалуйста, не трогай, — я плачу, и одновременно чувствую его тёплые руки на моих бёдрах. Большие, горячие ладони обхватывают кожу — контраст с моим ледяным от страха телом.

— Расслабься, и всё будет хорошо, — слышу его голос, хриплый и явно возбуждённый. В голосе слышится нетерпение, которое он пытается прикрыть заботой.

Он уже был голый. Сильное накачанное тело — вижу рельефные мышцы, тени ложатся в углубления между ними. Он резко раздвинул мои ноги и лёг сверху, касаясь членом киски. Чувствую его вес — он давит, вжимает меня в матрас.

— Не надо. Я правда в полицию пойду, — продолжила я опять угрожать. Голос звучит хрипло, неубедительно.

— Никуда ты не пойдёшь, — уже с раздражением сказал он. — Лучше расслабься, а то правда больно будет.

Он одной рукой стал пытаться меня возбудить. Нащупал клитор и массировал его, но это было так себе — мне было страшно, и я не испытывала никакого возбуждения. Чувствую только давление пальцев, механическое, без отклика в теле. Мне было страшно и ужасно от того, что всё так. Что меня просто трахнут и всё. Пошло и грубо. Как я так попала?

— Блин, ну невозможно, давай, расслабляйся, — потребовал он. Слышу раздражение в его голосе. Я понимала, что у меня там сухо и это будет правда ужасно. Наверное, ужасно больно. Чувствую, как всё тело напрягается, сжимается, отказывается принимать.

— Я боюсь, мне больно, — стала опять просить.

— Сейчас тебе не больно, но если не расслабишься, то явно будет, — он перешёл к тому, чтобы головкой члена чуть протолкнуться мне внутрь. Чувствую давление — тупое, настойчивое, тело сопротивляется.

— Не надо, Боря, не надо, — я продолжала просить, всё ещё надеясь. Голос уже совсем тихий, молящий.

Тут вошёл Олег! У меня появилась надежда — вижу его силуэт в дверях, и что-то внутри вспыхивает — вот сейчас он скажет «хватит», сейчас он его остановит, сейчас...

— Блин, Борь, ты чего её связал, так ещё следы останутся, — как-то именно об этом забеспокоился он! Слышу его голос — недовольный, но не от того, что его друг насилует девушку, а от того, что могут быть следы. Надежда гаснет — мгновенно, как задутая свеча.

— Так она вырывается, — объяснил тот. Как будто это очень логичное, а главное — совершенно обоснованное оправдание. Голос спокойный, деловитый.

— Мил, ты чего? — Олег сел на кровать. Чувствую, как матрас продавливается под его весом, чувствую тепло его бедра рядом с моим. — Боря не любит, когда девочки так выкобениваются, — стал таким образом он меня уговаривать?! Слышу его голос — мягкий, увещевающий, как у няньки.

— Ну пожалуйста, пустите, — просила я. Мне просто не хотелось верить, что Олег так поступил и поступает со мной. Голос ломается, слова рвутся.

Но Олег вместо того, чтобы остановить друга, задрал мою кофточку и высвободил грудь из лифчика. Чувствую прохладный воздух на обнажённой коже, мурашки.

— Мне кажется, так лучше, — прокомментировал он, рассматривая мою грудь с каким-то живым, нескрываемым интересом. Вижу его взгляд — оценивающий.

И нагнулся, чтобы языком провести вокруг соска. Чувствую мокрое, тёплое прикосновение — тело предательски реагирует, сосок твердеет. Я замерла. Это какой-то ужас. Почему он так со мной?

А Боря в это время водил у входа, чуть проникая внутрь. Чувствую двойное — язык Олега на груди и давление Бори внизу, и тело начинает отзываться помимо моей воли. Олег перешёл ко второй груди, сминая первую рукой — чувствую его пальцы, жёсткие, торопливые.

— О, процесс кажется пошёл, — прокомментировал Борис. Это я намокаю? Ну мне же нравится Олег... Тело — предатель, абсолютный, безоговорочный предатель. И вдруг он резко вогнал — я выгнулась и вскрикнула. Больно! Слышу свой крик — резкий, короткий, — и чувствую, как что-то рвётся внутри. Боль — острая, обжигающая, распирающая.

— Чшш, — тихо сказал он. — Ну вот, вначале оно всегда так. Голос почти ласковый. Как будто утешает.

Он не двигался. Я переводила дыхание — хватаю воздух ртом, чувствую, как грудная клетка ходит ходуном, — чтобы как-то... как-то привыкнуть? Привыкнуть к его члену?! Да что за кошмар со мной творится. Чувствую его внутри — большой, полностью заполняющий, растягивающий.

А Олег продолжал заниматься моей грудью. Боря слегка отклонился, чтобы рукой начать опять массировать мой клитор. Чувствую его палец — настойчивый, умелый, и тело опять начинает реагировать. Ненавижу.

— Ну зачем вы, не надо, — уже как-то вяло говорила я, продолжая плакать. Слёзы текут по вискам — горячие, щекочут кожу.

Тут Олег начал развязывать мои руки:

— Не сопротивляйся, — посоветовал он. — Расслабься.

Наверное, это уже было как-то глупо, но я попыталась руками отпихнуть Борю, и Олег тут же их схватил — чувствую его пальцы на запястьях, там, где ремень оставил горящие полосы.

— Я же говорил, мне пришлось, — так прокомментировал он то, что связал меня. Пришлось! Слышу самодовольство в его голосе.

Я лишь ускорила то, что он начал двигаться. Чувствую каждое движение — больно, но уже не так остро, тупая, растягивающая боль.

— Больно, не надо, — как-то уже было... всё равно? Не знаю... Наверное. Он скоро закончит?

— Ты привыкнешь, расслабься, — опять повторил Боря, измываясь над моей киской всё увеличивающимися по темпу толчками. Слышу ритмичные, мерзкие звуки — влажные, чавкающие. Я отвернулась, лицо было в слезах.

— Смотри на меня, — потребовал он, но я не поворачивалась. Тогда он сам взял меня за подбородок — пальцы твёрдые, шершавые — и повернул к себе, продолжая резко и быстро вгонять. Вижу его лицо — напряжённое, глаза полузакрыты.

А Олег держал мои руки... Как отвратительно. Он пригласил меня просто для своего друга, потому что тот хотел девочку! Какая пошлость. Как же я купилась?!

— Мила, успокойся, скоро пройдёт, — стал успокаивать меня Олег. Его голос звучит фальшиво-заботливо. Ну да... пройдёт...