Глава 2.

Чувствую, как внутри всё сжимается от страха — холодный ком формируется где-то под рёбрами, растёт, давит на диафрагму. Симпатичный? Наверное. Не как Олег. Вообще другой. Он как-то и повзрослее, и более у него такая внешность... мужская, что ли. Тяжёлая, чёткая, без этой мальчишеской мягкости, которая была у Олега.

— В туалет хочешь? — слышу его вопрос, голос спокойный, даже заботливый. Задал он простой и правильный вопрос! Голос отдаётся в хамаме мягким басом.

— Хочу! — голос хриплый от того, что я сидела здесь и молчала. Даже приснула. Я понимала, что не просто хочу — а очень-очень надо срочно! Сколько я вообще тут пробыла?! Ноги затекли, когда встала — чувствую покалывание в ступнях, тысячи мелких иголочек.

Туалет с переодевалкой и душем был там же, рядом с бассейном и, собственно, самим хамамом. Иду быстро, почти бегу, слышу стук своих туфель по плитке — цокот каблучков разносится по пустому помещению. Быстренько заскочила. Закрываю дверь, опираюсь на раковину — фарфор холодный, гладкий под ладонями, — смотрю на своё отражение. Глаза стали чуть красноватыми, а лицо бледным. Тушь чуть поплыла под нижним веком — вижу тёмную размазанную линию, как след от слезы, которую я даже не заметила. Блин — а что всё это значит?

Как только вышла из туалета, вижу, как он быстро приближается — его шаги тяжёлые, уверенные, я слышу их за мгновение до того, как чувствую. Боря — его так звали, я знала только имя — припечатал меня к стене. Чувствую холод плитки спиной — он пробивается через тонкую ткань кофточки, обжигает холодом лопатки. Его горячие руки на моих запястьях — контраст обжигает, горячее на холодном, — его запах — слегка алкоголь, парфюм, кожа, и ещё что-то тёплое, древесное, незнакомое.

— Привет, — слышу, как он говорит это медленно, почти шёпотом. Его голос вибрирует, я чувствую эту вибрацию кожей — так близко он стоит. Он схватил мои руки и прижал их тоже к поверхности, выложенной плиткой. Плитка холодная, скользкая под ладонями, его хватка крепкая, пальцы впиваются в кожу — чувствую каждый палец по отдельности, горячий, твёрдый.

— Привет, — голос дрожит. Я как-то ошарашенно на него смотрела. Вижу его лицо близко — слишком близко — он брюнет, а глаза зелёные. С какими-то золотистыми вкраплениями вокруг зрачка, как брызги на тёмной воде. Интересно, что я это заметила именно сейчас.

— Не ожидала? — слышу его вопрос, чувствую его дыхание на своём лице — тёплое, с привкусом алкоголя. Взгляд тяжёлый, как будто проникает внутрь, как будто видит что-то, чего я сама о себе не знаю. А почему я должна была его ожидать?

— Нет, пусти, — пытаюсь вырваться, чувствую, как напрягаются мышцы, но сил нет — его руки даже не дрогнули. Я не хотела сейчас как-то там скандалить, просто... ну что он делает?

Вижу, как улыбается. Он улыбнулся так... Странно. Не зло, не мерзко — а как-то предвкушающе. Как человек, который развернул подарок и увидел именно то, что хотел. От этого стало ещё хуже. Мурашки пробежали по спине — мелкие, колючие, ледяные.

— Ну это теперь не скоро, — слышу его слова, они звучат немного хрипло, каждое слово отчётливое, как удар. Кровь холодеет.

— Что — не скоро? — голос подрагивает, во рту сухо, язык прилипает к нёбу. Решила всё-таки уточнить.

— Не скоро тебя выпустим, — слышу отчётливо каждое слово. Вы-пу-стим. Множественное число. Значит, не только он.

Холод накрывает волной — от макушки до кончиков пальцев, — сердце колотится так сильно, что больно в груди, руки и ноги немеют, как будто перетянуты жгутами. Как-то мне совсем не по себе стало. Как это так? Что он имеет в виду? Мне не просто стало не по себе, а даже как-то страшно. Дышать трудно, ком в горле — большой, колючий, — слёзы подступают, жгут глаза изнутри. Но здесь же Олег. Это его дом. Ничего не может случиться плохого. У нас хорошие отношения!

— Как это? — слышу свой дрожащий голос.

— Пошли, здесь неудобно. Ты же девочка, да? — слышу, как он говорит это почти нежно, но в голосе что-то хищное — как кошка, которая мурлычет, прижав мышку лапой. Как-то неловко стало, что Олег ему рассказал. Понятно, что они друзья, это было очень чётко видно всегда, но всё равно. Что ещё он ему рассказал? Что я девочка? Что живу одна? Что смотрю на него влюблёнными глазами и даю списывать? А ему это зачем?

— Ну да, — шепчу, опускаю глаза. Вижу кафельный пол — швы между плитками, трещинку в одной из них, — и не стала отрицать. Глупо отрицать очевидное.

Чувствую, как он хватает мою руку — пальцы железные, холодные несмотря на тепло кожи. Хватка такая, что кости запястья чуть хрустнули. Он взял меня довольно крепко за руку и потянул на выход. Как только мы вышли из коридорчика, который соединял бассейн с домом, я стала вырываться — ведь прихожая и выход были рядом, вижу дверь, такую близкую — входная дверь, тяжёлая, деревянная, за ней свобода, такси, дорога домой:

— Пусти! Я домой поеду. Где Олег? — повышаю голос почти до крика. Слышу, как мой голос отдаётся в высоких потолках, мечется между деревянными балками. Пыталась выдернуть руку, но не удавалось — он очень сильный парень. Чувствую бесполезность собственных усилий — как тянуть канат, привязанный к столбу.

— А тебе прям сразу Олег нужен? — слышу насмешку в голосе, вижу усмешку — уголок рта приподнят, в глазах что-то тёмное, весёлое. Что значит — сразу?!

— Отпусти меня! — я стала уже паниковать. Дрожь по всему телу, ноги подкашиваются, сердце готово выпрыгнуть — я чувствую его в горле, в висках, в кончиках пальцев. Что... это... зачем. Олег мне ничего не сказал. Я не хочу с ним. Я вообще так не хочу! Я его даже не знаю толком.

Намерения Бори как-то переставали быть для меня туманными и непонятными. Физиологически я может и девочка, но не полная же дура. Я чувствовала, как пазл складывается в голове — противный, мерзкий пазл, который мне совсем не хотелось собирать.

Печальное осознание того, что Олег так меня подставил, накрывало каким-то отчаянием — густым, удушливым, как тот запах эфирных масел в хамаме. Зачем он так со мной? Что я ему сделала? У нас же были хорошие отношения! Я ему конспекты давала, шпоры делала, мы по часу по телефону болтали — я слышала его голос в трубке, он звучал по-другому, мягче, домашнее. Я ему призналась, что девочка! Так нельзя!

— Да никуда ты не пойдёшь, — тут он подхватил меня чуть ниже попы за ноги, поднял и закинул на плечо. Чувствую, как мир переворачивается — кровь приливает к голове, его плечо впивается в живот, твёрдое, костлявое. Пахнет его футболкой — порошок, пот, парфюм. И понёс... наверх... ну туда, где спальни. Слышу его шаги на ступенях — тяжёлые, уверенные, как будто он несёт не девушку против воли, а мешок с продуктами.