Глава 7.

— Да я же не знал, вернее Димон тоже не знал — мы хотели втроём, ну как обычно, всё нормально бы тогда было, — рыдает снова.

«Всё нормально бы тогда было». Запомните эту формулировку, товарищи. Мы к ней ещё вернёмся.

— Зая, давай вспоминай, какие были надписи, — толкаю его на более предметный разговор.

— На Лужники свернули, — вспомнил он.

— До Лужников доехали?

— Нет, не доехали! — так, зона поиска уже сильно сузилась.

— Как далеко от дороги? — задаю предметный вопрос.

— Недалеко, совсем недалеко — она может даже выйдет на дорогу сама, но она же под таблетками! — заю, кстати, зовут Лёша.

Под таблетками. В лесу. Почти ночь.

Я прибавила ещё.

— Под какими таблетками? — уточняю.

— Я не знаю, эти мудаки принесли с собой. Мы должны были быть с Димоном только — Вадик этот позвонил, что им делать нечего, а Димон похвастался, что у нас тут новенькая, классненькая.

Похвастался. Человеком. Как машиной.

— И с кем Вадик приехал? — надо же уточнить всех фигурантов дела.

— Ну с этим своим, вечно он с ним — с Гошей, мать его, сука ебнутая, — так красноречиво Лёшенька охарактеризовал своих теперешних подельников.

— То есть Гоша ударил Надю? — решила перейти к подробностям телесных повреждений.

— Нет, не ударил, хуже, — блять, блять — зая бился в истерике.

Хуже. Он сказал «хуже».

У меня внутри что-то очень медленно и очень спокойно село на низкий старт.

— Так, по голове кто-то ударял? — уточняю. Надо понимать, какие есть повреждения. Ну кроме износа. Делаю над собой гигантские усилия, чтобы не наорать на него — испугается, отключится, а мы ещё не всё выяснили.

— Да нет! Они её на кровать сразу отнесли, у Димона же кровать зачётная, там мягкое всё.

Мягкое всё. Спасибо, зая. Очень утешительная деталь.

— Блять, ну на нас с Димоном я бы её точно уломал. Всё бы нормально было. А четверо — ну перебор, ну блять, Саш, перебор, — это он мне пытается объяснить?!

Вот здесь я на секунду закрыла глаза. На скорости сто сорок. Одну секунду.

— Она сопротивлялась? — на всякий случай уточняю.

— Ну конечно, блять, она же испугалась — они уже накачанные чем-то приехали и стали ей сразу всякую херню говорить, прям сразу, как они её отымеют! Ну суки конченные! Всё испортили! — вот ведь как — испортили им всё.

Испортили. Вечер испортили. Настроение.

Всех фигурантов дела я отлично знала — с заей давно общаюсь. Но на душе светло от этого не становилось. Папочка одного круче другого. Пиздец называется.

— Что Гоша сделал? — стало понятно, что именно он что-то и сделал такое, что привело к тому, что они решили оставить её одну в лесу.

— Сука, он стал ей бутылку вставлять — говорил, мол, мечта у него такая была, ничего страшного, если она дёргаться не будет! — опять рыдает.

— И далеко вставил? — пытаюсь понять, насколько всё плохо.

— Да не далеко, не в этом дело — она треснула, горлышко там осталось! — вот это уже конкретный пиздец.

— И как она треснула? — ну знаете, на самом деле это не так уж и легко бутылку голыми руками сломать.

— Да я пытался их оттащить, а он как-то упал прямо на неё — он же, сука, обдолбанный, — объяснил мне Лёшенька.

Ебать. Спокойно.

Спокойно, Саша. Руки на руле, дыхание ровное. Сейчас ты не имеешь права ни на одну лишнюю эмоцию, потому что от твоей головы зависит, доживёт ли до утра человек, которого ты в глаза не видела.

— Крови много было?

— Она испугалась, они ей сказали не двигаться, стали таблетки совать, чтобы она ничего не чувствовала, — продолжил свой рассказ зая.

— А мы вытащить не можем! — опять рыдает.

— Кровь была? — опять возвращаю его к фактам.

— Потом была, немного — она от таблеток отключилась.

Вот чудеса. Как-то хоть это и сказать язык не поворачивается, но удачно он эту бутылку сломал, что ли?

Если бы она дёргалась — было бы кровотечение, которого в лесу не остановишь. А она не дёргалась, потому что была без сознания. Логика мироздания, товарищи. Иногда она такая, что лучше в неё не вглядываться.

— А почему было не отвезти её в больницу? — уточняю. Ну так — чисто для интереса.

— Как — они испугались, что их привлекут! — «разъяснял» мне ситуацию Лёшенька.

— Ладно, зай, повиси, не отключайся. У меня другая линия.

Надо подумать, кому позвонить. Точно — Сане. Ну да, тёзка. Оперативник. Держим крестик, чтобы поднял трубочку.

Гудок. Второй. Третий. Мимо проносится фура, машину ощутимо ведёт волной воздуха.

Ура — поднял!

— Сань, такое дело: мажорчики девочку изнасиловали, в лесу бросили, по Каширке, не доезжая Лужников, накачали таблетками, у неё часть бутылки внутри, — сразу вывалила на него всё.

— Суки. Кто? — сразу отреагировал.

Вот за это я его и ценю. Ни «откуда ты знаешь», ни «а ты уверена», ни «а тебе это зачем». Первый вопрос по существу.

— Сань, оно тебе не надо — погоны дороже. Ты там скорую организуй и найдите её, я еду, но я далеко ещё, — дала я ценные указания, которые он и без меня мог бы выполнить.

— Откуда информация? — Саня всегда только конкретные вопросы задаёт.

— Тебе оно тоже не надо — говорю же, там папочки чересчур крутые, кинутся отмазывать, ещё виноватым будешь, — объяснила я ситуацию.

— Так может она и заяву напишет, — бодро ответил Саня.

Бодро, товарищи. Он это сказал бодро. Восемь лет в органах — и всё ещё бодро.

— Да лучше пусть не пишет — я сама с ними разберусь. Пошли наряд, а то ещё от таблеточек этих уснёт слишком глубоко, — насколько я поняла, это и была основная опасность.

— Саш, если напишет — я приму, — жёстко ответил Саня.

— Сань, ну что я тебе объяснять буду — как примешь, так и закроешь. Что, не знаешь, как оно бывает? Поэтому я и еду, — объяснила я. Отлично знала я все такие истории. Ещё её виноватой сделают.

Я их штук пять таких видела вблизи. Ни одна не дошла до суда. Зато у двух девочек потом были очень интересные диагнозы, а у одной — очень интересные похороны, на которых все говорили про «трудный характер».

— Ладно, Саш, отключаюсь — всё сделаю сейчас, — уже чуть мягче сказал Саня.

Я переключилась обратно на заю.

— Зай, слушай, я лучше к Наде твоей подъеду — так лучше будет, — стала объяснять ему.

— Саш, Саша, ты её отвезёшь в больницу? Да? — с надеждой в голосе стал просить он. Зая понятия не имел про мои знакомства в правоохранительных органах.

— Ну конечно, зай, всё хорошо будет, — заверила его я. С чего я взяла? Да ни с чего — просто сказала.

Люди в панике держатся за интонацию, а не за смысл. Скажи уверенно любую ерунду — и человек выдохнет. Проверено сотню раз.