Глава 5.

Это, товарищи, вообще главное правило моей профессии. Дружить надо не с теми, кто уже наверху. Наверху ты один из очереди. Дружить надо с теми, кто будет наверху через три года, — тогда ты у него в списке первый, и стоишь ты ему при этом одну чашку кофе.

У меня глаз наметан — там без вариантов всё будет хорошо. А может и я чем помогу.

Ах, что же делать с вечером воскресенья? Может, наконец просто отдохнуть? На том и порешила, направившись домой.

Приехала. Разулась. Постояла посреди квартиры.

Да — было бы разумно посетить пару клубов. Ну, может, потом соберусь. Я там не тусуюсь — я там работаю. Это знакомства. Хожу только в определённые.

Мужики, думая, что я только ноги хорошо раздвигаю, быстро расслабляются. И вы даже не представляете, сколько они могут рассказать в таком расслабленном состоянии — сольют всё и даже не заметят. Ну да, я же кукла — чего я там понимаю и что я запомню?

А я зараза такая — всё помню. Абсолютно всё. Мне даже диктофон не нужен.

Фамилии, суммы, даты, кто с кем и через кого. Кто кому должен и кто кого боится. Всё это лежит у меня в голове аккуратно, как в картотеке, и ничего оттуда не пропадает. Иногда я думаю, что это единственное, что во мне по-настоящему уникально. Остальное — навыки, их можно натренировать.

Ох, ну не могу я потерять ночь воскресенья — намечается ещё одна вечеринка, совсем закрытая. Точно время не потеряю.

Делаю из себя элегантную секси — и вперёд. Как я выгляжу? Хорошо выгляжу, и бабла в это «хорошо» вкладываю много. Но это не филлеры и не ботокс, товарищи — я молодая женщина, даже девушка. Мне этого дерьма пока не надо.

Час двадцать перед зеркалом. Платье, которое стоит как чья-то машина, но выглядит просто чёрным. Волосы — мокрая укладка, как будто «я так проснулась». Духи — те самые, стойкие. Из украшений одна вещь, но такая, что понимающий человек всё про меня поймёт, а непонимающий не заметит вообще.

Вечеринка была в особняке за городом. Гардероб, охрана с планшетом, шампанское на входе, живой рояль в углу и человек сорок, из которых половина решает в стране примерно всё.

Ого... Лилия Петровна собственной персоной.

Кто такая Лилия Петровна? Ой май год — это жена одного весьма часто шляющегося олигарха, ну или — как их там — очень богатого человека. Но она не просто жена — он её слушает по многим вопросам. Я это точно знаю. Мы к его активам давно подбирались, но я его для профилактики пару раз послала — чтобы не расслаблялся. Суммы каждый раз увеличивались.

Но я — типа неприступная. И вот эта яркая, красиво прокрашенная блондинка как-то подозрительно ведёт меня куда-то за отдельный столик.

Ведёт уверенно, за локоть, как ведут в своём доме. Здесь всё её. И она это знает.

Ой. А что? Я же вроде с ним не спала — волосы мои должны остаться в целости.

Что-то? А... мне же намекали, что они последнее время устраивают тройнячки с девочками. Ну типа — изменяет, но под присмотром. При жене всё. Без баловства. А то ишь ты.

И вот она мне так вот приватненько намекает, что было бы хорошо...

Мы сели в углу, за колонной, где свет не достаёт. Она поставила бокал, повернулась вполоборота и сложила руки на коленях. Осанка идеальная. Такую ставят годами.

— Александра, — это она ко мне так помпезно, — я понимаю, что моё предложение может показаться слишком неприличным, но мой муж уже давно хотел бы с вами... скажем так, оказаться наедине.

Ну я-то в курсе. Можно без прелюдий?

— Лилия Петровна, а можно осведомиться — вам это зачем?

Вот тут она первый раз посмотрела мне в глаза по-настоящему.

— Если кратко — мой муж встречается с девушками в моём присутствии, — блин, только бы не расплыться в чеширскую улыбку. Ну нельзя же так сразу соглашаться.

— То есть втроём? — чётко формулирую уже идею, видимо, сегодняшней ночи.

— А я вижу, вы девушка опытная... — она немного удивлена. Ну я же его дважды отшила.

— То есть мы будем втроём? — я слегка наклоняюсь к ней. Зараза — всё круто, и парфюм подобран идеально. Лёгкий, чуть цветочный, с древесной подложкой — такой носят женщины, которые точно знают себе цену.

И руки ухоженные, но не молодящиеся: она их не прячет и колец не нагружает. Одно кольцо, зато такое, что за него можно купить квартиру в приличном районе. Умная женщина. Умные меня всегда немножко заводят — что поделать.

— Скажем так — я буду присутствовать, — уточняет она. Ну блин, со мной — и только присутствовать! Ох, заблуждаешься, Лилечка.

— Неожиданное предложение, — сейчас я откидываюсь назад и смотрю на неё так... что она смущается.

Секунды три. Ровно три секунды — и у неё дрогнули ресницы, и она перевела взгляд на бокал. Всё, Лилечка. Я тебя увидела. Ты, между прочим, сама себя ещё нет.

Жду — она же теперь будет озвучивать сумму. Хотя мне всё равно. Мне надо попасть к ним в дом. Конечно, я не рискну там что-то делать вот прямо сейчас — спалят тут же. Но там будет видно, как всё пойдёт.

Мне нужны три вещи: планировка, расположение камер и понимание, где стоит его рабочая машина. Всё остальное — вопрос второго или третьего визита.

Ну всё — договорились. Я приеду на своей уже к ним. Она была удивлена, что я на машине. В таких местах порой надираются до серьёзно невменяемого состояния. Но я не очень-то это люблю. Трезвая вечно.

Трезвость, товарищи, вообще моё главное конкурентное преимущество. Все вокруг плывут, а ты сидишь с бокалом, в котором с восьми вечера одно и то же, и запоминаешь.

Ничего так домишко у них. Подходящий.

Три этажа, светлый камень, подсветка по периметру, газон подстрижен так, будто его расчёсывают. Ворота с камерой, вторая камера над крыльцом, третья — я специально глянула, поправляя волосы, — под козырьком у гаража на четыре машины. Внутри мрамор, лестница полукругом, картины, которые покупали не глазами, а через консультанта.

Охраны немало — следят. Так просто по дому не пошляешься.

Один в холле, один у монитора в комнатке под лестницей, и ещё кто-то ходит снаружи — я слышала шаги по гравию.

Ой, блин, Лилечка... Было весело. Дошло до того, что он у нас изображал собачку — мы его гладили и всё такое прочее... Ой, блин, разошлась я что-то.

Лилечка, конечно, не ожидала таких оргазмов. И он, кстати, тоже! И ему на самом деле всё понравилось — особенно собственная жена.

Вот это, между прочим, был мой основной фокус за вечер. Я весь этот цирк развернула так, чтобы главным событием ночи для него оказалась не я, а она. Своя. Домашняя. Которую он двадцать лет как перестал разглядывать.