Глава 3.

Нет, не козлов встречать. На случай, если после шоппинга придёт в голову зайти в бассейн.

Вот вам, кстати, вся я целиком. Человека в асфальт закатаю и не поморщусь. А купальник постираю, высушу, сложу в пакетик и буду возить в багажнике два месяца. На всякий случай.

И вот мы такие красивые заруливаем — а он там уже рассекает.

Бассейн в это время суток пустой и гулкий. Хлорка, эхо, синие блики по потолку, вода режется на дорожки жёлтыми поплавками. Где-то в углу тётенька в шапочке медленно плывёт брассом, как будто у неё вечность в запасе.

Ну да, форму надо поддерживать. Плавать умеет, видно учился, гребёт правильно. Чуть не утонул, когда увидел нас вместе.

Вот прямо сбился с ритма, хлебнул и закашлялся. Мелочь, а приятно.

Сажусь на корточки у бортика и лёгким жестом подзываю его к себе, то есть к нам. Подплывает — а куда деваться?

— Привет... девчонки... надо же, я вот тут решил поплавать... — это называется «в полутора часах от дома». Быстро, сука, ориентируется на местности.

— Дим, а может ты Тане что-то хочешь сказать? — вот прямо в карьер беру.

— Танюш, привет! Вот видишь — всё равно увиделись! — и прямо, сука, улыбается. А Танюша моя уже и поплыла от этой улыбочки. Вот блять — плохая была идея.

У меня аж настроение упало.

Я стою у бортика и смотрю, как моя подруга улыбается в воду. И понимаю, что раунд я проиграла. Только не ему — ему я не проигрываю. Я проиграла вот этой её улыбке.

— Ладно, я отойду — я на тренажёры хотела, — вру безбожно. Обломать сейчас Таню, которая уже просто растеклась — невозможно.

Но я иду. Только не на тренажёры — в кафе.

Кафе тут при бассейне, со стеклянной стеной: сидишь и смотришь на воду, как в аквариум. Пахнет одновременно хлоркой, кофе и разогретой булкой. Работает кофемашина, два телевизора без звука, за окном белое небо.

А там... сидит кое-кто, кого я давненько не видела. Козлина тоже. Но сука такая богатая козлина.

— Какая встреча, какие люди! — улыбаюсь красиво, но делаю вид, что мы просто знакомы. Ну, по работе там. Козлина-то женатая. И пришёл с семьёй — жена с мальчиками плещется в бассейне, а он прохлаждается в кафешке. Примерный семьянин, что сказать.

Он понимает, что нас никто не видит, и когда я приземляюсь за его столик — прямо так нескромно кладёт ручку на мою. Кафе гудит белым шумом разговоров, где-то за спиной смеются дети, из бассейна долетает плеск воды. Уютненько.

Рука тёплая, тяжёлая, с обручальным кольцом.

— Сашенька, я так соскучился, — и смотрит в глаза — доверчиво, как котик. И совсем не смущают его отпрыски, плещущиеся вот прямо поблизости.

— Да я уж думала, ты про меня забыл, — вру. Не думала я так.

Такие не забывают. Такие просто ждут окна в расписании.

— Как же про тебя можно забыть?! — и в глазки смотрит.

— Слушай, я тут с подружкой, она с парнем, я пока их оставила — у меня не так много времени, — честно сообщаю.

— Машина на парковке, — сообщает он мне локацию. Блять, он ебанулся? Я же всегда с парфюмом.

Стойкий, между прочим. Три часа держится на ткани и сутки на коже подголовника. Жена у него не дура — я её вижу вот сейчас через стекло: собранная тётка, с хорошей осанкой, ловит младшего за руку. Такая заметит.

— Не, подставишься по полной, — охлаждаю его.

— А я проветрю, — вот же неугомонный.

— Хорошо, я скажу, что мне надо срочно уехать, — опять начинает придумывать. А я представляю лицо его жены. Которой надо будет переться домой на такси с двумя мокрыми оболтусами. Да какого хрена?

— Нет, котёночек, остынь. Давай что-то поэкологичнее и не сейчас, — пытаюсь привести его в чувство.

— А я хочу сейчас! — настаивает. Подумаешь — хочет он там чего-то. Хотелку бы закатать.

Начинает копаться в телефоне. Дзинь. О, мой счёт пополнился. Прямо не терпится.

А вот сейчас — ход конём:

— Котёночек, мы обязательно увидимся, но не сейчас — мне надо бежать, — видели бы товарищи его физиономию в этот момент.

Вот за это, кстати, они и возвращаются. Не за то, что дала. За то, что не дала.

Возвращаюсь в бассейн. Хлорка, эхо, синие блики по потолку. Танюша — всё, уже опять его. Плохая была затея.

А Димочка, видно, глазами меня аж выловил — почти неотрывно смотрел на вход в бассейн. Что он там ей в уши напел?

Подплываю. Вода тёплая, парная, невкусная. Надо же узнать, с кем теперь моя подруга едет домой. А он что-то хвостом крутит, не пойму.

— Саш, Дима признался, что ночевал с тобой, — вот чуть ли не с лучезарной улыбкой сообщает Танечка.

Улыбается. Товарищи, она улыбается. У неё в глазах написано: «он мне доверяет, он мне всё рассказывает, значит, я особенная». Вот как это работает, оказывается. Признался — значит, честный.

И что? Мне теперь что надо сделать?

И тут Димочка шустро подплывает и прихватывает меня за талию. Вот это номер.

Смотрю на него вопросительно. По яйцам он ещё не получил.

Он приближается к моему уху:

— Таня согласилась втроём, а ты? Я отблагодарю.

Ого. Какие сегодня все благодарные.

Стоп. Это моя подруга. Я не могу. А с какого хрена она согласилась? Нет-нет-нет. Я не могу... Бля, как давно я об этом думала... Нет. Стоп!

Вода плещет между нами, кто-то в соседней дорожке шумно выдыхает на каждом гребке, тётенька в шапочке всё так же плывёт в вечность.

— Если не согласишься — Таню брошу прямо сейчас! — ах ты ж сука, знает, чем шантажировать.

Нет, это она его должна бросить. Вот зараза. Как он меня разводит... Да не в шантаже дело.

Не в шантаже, товарищи. Совсем не в шантаже. И я это понимаю ровно в ту секунду, когда соглашаюсь.

Бля... я согласилась. Предлагаю ехать ко мне — так я хотя бы более-менее контролирую ситуацию. Ему всё равно. Ему у меня понравилось.

Таня садится к нему в машину, он пристраивается за мной. Ну да — а то ещё потеряется.

Всю дорогу вижу в зеркале его фары и два силуэта. Она что-то говорит, поворачивается к нему. Он смотрит на дорогу.

По дороге заказываю что-то перекусить — иначе потом долго ждать. Я не должна была соглашаться. Она моя подруга!

Вы думаете, я на него повелась? Ой... если бы.

Он её, судя по всему, прямо в машине уже подогрел. Щёчки розовые, смущается. Ну да — пора выпить уже. Я — не любитель.

Поели, они выпили, я включила приятную музыку. Свет приглушен, из колонки льётся что-то тихое и бархатное, на столе остатки еды и бокалы. За окном мокрый вечер, стёкла запотели по краям, и город внизу расплылся в жёлтые пятна.