Глава 2.

Мои пальцы сжались вокруг салфетки на столе -- белоснежной, накрахмаленной, идеальной. Как и все здесь.

-- Ну да, специально, -- честно ответил он.

В его голосе не было ни капли раскаяния. Только какое-то торжество.

-- Что -- больше ничего не будешь? -- удивился он.

-- Нет, я не могу есть, -- еле проговорила я.

Горло сжалось так, что казалось -- если проглочу хоть крошку, меня вывернет наизнанку прямо здесь, на этой белоснежной скатерти.

-- Ну тогда я тоже, -- вздохнул он.

Вадим посадил меня так, что я больше не видела Лешу и Юлю, я сидела к нему спиной.

Нам принесли кофе. Запах был насыщенным, горьковатым, обволакивающим -- обычно я так любила этот аромат. Сейчас он казался удушливым. Я сделала буквально три глотка -- обжигающая жидкость оставила след во рту, горький, неприятный -- и сказала:

-- Я не могу, я хочу уйти.

-- Пошли, -- Вадим тут же кинул купюру на стол, явно покрывающую счет уж за кофе точно, и встал, протянув мне руку.

Его движения были четкими, отрепетированными. Он явно планировал это. Каждый шаг.

В машине уже я не понимала, что мне сейчас делать. Еще час назад я просто собиралась уютно устроиться на диване и опять что-то посмотреть, приготовить сразу на пару дней, чтобы был запас. А сейчас? Что мне делать?!

Внутри все дрожало -- мелко, противно, как будто меня трясло от холода, хотя в машине было тепло. Даже жарко. Кондиционер гудел тихо, монотонно.

-- Пить хочешь? -- Вадим протянул мне бутылку воды, внимательно смотря на меня.

Его глаза изучали мое лицо -- спокойно, оценивающе, как врач изучает симптомы.

Я ее буквально схватила, потому что стало как-то быстро очевидно, что все пересохло и горло как-то скрутило. Пила жадно, захлебываясь, и вода была слишком холодной, обжигала пищевод, но это хоть что-то -- хоть какое-то ощущение, за которое можно зацепиться.

-- Поехали? -- предложил он.

Я кивнула. Я сейчас не понимала куда. Мы просто поехали...

За окном поплыла ночная Москва. Огни фонарей размазывались по стеклу -- желтые, оранжевые пятна, сливающиеся в одну светящуюся дорожку. И на самом деле действительно поплыла... Потому что потом как-то все поплыло... Вадим... Квартира -- чья? Я не дома?...

Звуки стали приглушенными, как будто я слушала мир через толстое стекло. Лифт -- гудение механизма. Дверь -- щелчок замка. Квартира -- запах чего-то... кедра? Дорогого парфюма? Все смешалось.

Реальность следующего утра заставила буквально вспотеть, лежа на кровати. Тело покрылось липкой испариной -- холодной, неприятной. Я не дома. Я не в нашей с Лешей кровати. Простыни под спиной были другими -- более гладкими, прохладными, пахли незнакомым кондиционером для белья.

Рядом Вадим спит, обнявшись с подушкой в прямом смысле слова. Его дыхание размеренное, глубокое -- спокойное. Как у человека, который спит без кошмаров.

Меня как током ударило. Разряд прошел от затылка вниз по позвоночнику, заставив каждую мышцу сжаться. Я вскочила. Боже -- я голая! Я так и спала?

Прохладный воздух коснулся кожи, и это ощущение было почти болезненным -- слишком реальным, слишком очевидным доказательством того, что все это правда.

Голова закружилась от резкого подъема, и я слетела с кровати на, благо, очень мягкий бежевый ковер с длинным ворсом, ударившись рукой о прикроватную тумбочку. Острая боль пронзила запястье, но это была хорошая боль -- отвлекающая. Мне стало больно... А главное страшно жалко себя.

Ворс ковра мягко щекотал кожу, длинные нити касались бедер, живота.

-- Надь, ты как? -- с кровати свесился сонный Вадим.

Его волосы были растрепаны, глаза прищурены от света, но в них уже читалась усмешка.

-- Что я тут делаю? -- на глазах выступили слезы обиды.

Они жгли, горячие, предательские. Горло опять сдавило -- болезненно, удушливо.

-- Я на всякий случай все записал, чтобы ты не говорила потом, что ничего не было, -- улыбался широко он.

-- Что записал? -- я просто не могла даже воспринять все это свалившееся на меня разом.

Естественно, я помнила, что Вадим меня привез в ресторан, где были Леша и Юля. И он даже сделал вид, что не увидел меня. Мой Леша.

А потом я только уже помнила, что села в машину Вади... и потом все какими-то урывками, как обрывки сна. Запах кожаных сидений. Тепло его руки на моем колене. Лифт -- зеркальные стены, в которых мы отражались, но я не узнавала себя.

-- Мы наконец-то нормально потрахались, -- он продолжал довольно улыбаться.

И да -- он тоже был голый. Его тело было расслабленным, довольным. Ни капли смущения.

-- Что?! -- он серьезно? Я? С ним?

-- Нет, вру -- мы охуенно натрахались, -- перефразировал он итог ночи.

Слова падали как пощечины. Грубые. Жесткие. Реальные.

Потом он слез с кровати и сел рядом со мной. Ковер прогнулся под его весом. Его запах был близко -- резкий, мужской, смешанный с чем-то еще... с моим собственным запахом.

-- Ты ударилась что ли? Такой грохот был, -- сообщил он мне, от чего проснулся.

-- Ты это для Леши записал? -- я была в ужасе.

Холод прошел волной по телу. То есть он специально хочет меня скомпрометировать?

-- Для Лехи? Да нет. Ты что -- думаешь, он мою великолепную задницу никогда не видел? Видел, -- посмеялся он.

Смех был коротким, самодовольным. Как будто он рассказывает анекдот.

-- Что? -- я просто не в состоянии была все это переваривать.

-- Нет... Надюш... Это так -- для семейного архива, ну и чтобы его Юля не сомневалась, если что, что ты со мной, -- пояснил Вадик.

-- Как? Как с тобой? -- я задавала эти бессмысленные вопросы.

Да при чем тут Юля! Ну в том смысле -- зачем ей-то это?

-- Не, ну это так, на всякий случай. Ей полную версию, естественно, никто показывать не будет, -- заверил он меня.

-- Покажи, -- трясущимся голосом потребовала я, все еще сидя вот так голой на ковре.

Голос дрожал, срывался на полушепот. Несмотря на начало сентября, погода была очень теплой, и в квартире тоже было тепло, даже может жарковато. Она явно сильно нагревалась днем. Солнечный свет пробивался через щели в жалюзи -- яркий, безжалостный, высвечивающий каждую деталь этого кошмара.

-- Может в душ и продолжим, а? -- предложил он совершенно другой вариант дальнейших действий.

Его рука легла на мое плечо -- тяжело, собственнически.

-- Не трогай меня, -- я стала пытаться отползти.

Ворс ковра цеплялся за кожу, оставляя красные следы на бедрах.

-- Стоять, нет уж, -- схватил он меня за руку.

Пальцы сомкнулись вокруг запястья -- горячие, твердые, не дающие вырваться.

Он повалил меня тут же на ковре, прижимая руки по обе стороны от головы к полу. Его вес придавил меня -- тяжело, неотвратимо. Я чувствовала каждый сантиметр его тела на своем.

-- Не... не надо... Вадя...

-- Расслабься, все было круто, тебе просто надо расслабиться сейчас, -- он целовал мою шею и терся на самом деле полустоящим членом о мою киску.

Его губы были горячими, настойчивыми. Языком он проводил по пульсирующей жилке на шее, зубами прикусывал мочку уха. Дыхание обжигало кожу.

-- Не надо, -- начала я пытаться вырваться.

Мышцы напряглись, но это было бесполезно -- он был слишком тяжелым, слишком сильным.

-- Тихо, -- он занял мои губы поцелуем, продолжая возбуждать себя таким простым способом, как пока внешний контакт с моей кошечкой.

Поцелуй был жестким, требовательным. Его язык проникал в мой рот, забирая воздух, забирая волю. А внизу я чувствовала, как он становится все тверже, все больше.

Минута -- две, и результат был достигнут. Он начал входить, хотя как будто медленно и осторожно. У меня не было сил продолжать сопротивляться.

Я была разбита своим кошмарным положением, прижата к полу всем его весом. А самое ужасное было осознавать, что входит он как по маслу -- там все текло... Что это? Последствия какого-то наркотика, что он мне подмешал?

Тело предавало меня. Реагировало помимо воли, помимо желания.

Наверное...

А осторожность была видимо связана с другим... Я поняла, что у него не просто больше... у него значительно больше!

Растяжение было ощутимым, почти болезненным. Он заполнял меня полностью, раздвигая стенки, проникая глубже, чем я когда-либо чувствовала.

Он двигался сначала медленно, как будто проверяя, как глубоко он может зайти, а потом отпустил мои руки и перехватил мои бедра, чтобы начать резко и сильно насаживать меня, вот как и показывают во всяких хардкор фильмах.

Пальцы впивались в кожу бедер -- болезненно, оставляя следы. Каждый толчок был глубоким, жестким, безжалостным.

Я кричала и даже не понимала от чего конкретно -- да, мне было больно, я не привыкла к такому размеру, в то же время дикая волна возбуждения разливалась по телу, и я... я не хотела, чтобы он останавливался!

Звуки вырывались из горла помимо воли -- громкие, неприличные. Смесь боли и удовольствия, протеста и капитуляции. Внутри все пульсировало, сжималось вокруг него, втягивая глубже.

Боже, как долго... Разве столько можно?

Время потеряло смысл. Может быть, час. Тело онемело от ощущений -- слишком ярких, слишком интенсивных.

Он перекладывал мои ноги в разные позиции -- то себе на плечи, то на бок, то просто согнув их в коленях. Каждая позиция открывала новый угол проникновения, новую глубину.

А потом я почувствовала один его палец в попке.

У меня так не было. Ни с кем. И с Лешей тоже не было.

Палец был настойчивым, проникающим. Непривычное ощущение заставило меня сжаться.

-- Нет-нет, не надо... -- запротестовала я.

-- Да-да-да, я туда тоже хочу, -- он проникал пальцем все глубже, потом вторым, буквально не останавливаясь и продолжая трахать мою киску.

Ощущения наслаивались одно на другое -- переполнение, растяжение, невозможность. Два пальца раздвигали сфинктер, готовя, подготавливая.

-- Нет! Мне больно! -- пыталась я остановить его.

-- Ну сейчас тебе точно не больно, а вот потом может будет немного, -- нагло заявил он, вообще не останавливаясь.

-- У меня так не было, -- попыталась я объяснить.

Голос прерывался, срывался на всхлипы.

-- О... да ты анальная девственница... ну так даже прикольнее... -- он все равно не собирался останавливаться!

Я слышала довольство в его голосе. Азарт. Предвкушение.

-- Расслабляемся, дышим, -- он начал вставлять член, крепко держа мои бедра.

Головка упиралась в сжатое кольцо мышц. Давление нарастало.

Я пыталась отпихнуть его руками, но мне ничего не удавалось сделать. Он просто впился в меня и не выпускал. Пальцы впечатывались в кожу бедер, держали намертво.

Я только что буквально орала от того, что он был у меня в киске, а теперь... Нет... это невозможно...

-- Нет, не надо... -- дыхание сбивалось от и так активного секса, и от страха.

Воздух захватывало урывками, неровно. Легкие горели.

-- Глубокий вдох, -- скомандовал он, -- выдох, -- и... какой кошмар, он вошел наполовину.

Боль была ослепительной. Резкой. Разрывающей. Как будто меня раскалывали изнутри.

Я закричала. Мне казалось это просто какой-то дикий ужас и боль.

-- Отпусти, отпусти, -- просила я.