Я добираюсь до парадной лестницы и прячусь за большим цветочным горшком. Сквозь резные листья я вижу, что происходит внизу, оставаясь невидимым.

Отец стоит спиной ко мне. Он загораживает гостя, но я всё равно узнаю по голосу. Мама.

— Ты серьёзно?! После всего просто берёшь и возвращаешься сюда?! — Его голос гремит так, что стены вибрируют.

— Ты не оставил мне выбора!

Голос мамы. Родной. Такой знакомый — и одновременно чужой. Я замираю. В груди что-то обрывается.

Детский плач разрезает воздух. Тонкий, надрывный.

— Ещё и притащила своего нагулянного ребёнка! — рычит отец.

— Я соблюдаю твои условия. Можешь не беспокоиться: я изъяла всё, что украла у тебя. Никакая информация не упущена. И теперь меня ищут власти! По твоей вине! — Её голос срывается. — Я потеряла всё из-за тебя! Авторитет, свободу, любимого человека! Так прими моё единственное условие. Моего сына.

Я никогда не слышала маму такой. Она всегда сдержанная. Строгая. Не показывающая эмоций. А сейчас — даже отсюда, сквозь листья, я вижу, как ей больно. Как её трясёт. Как она прижимает к себе плачущего ребёнка, будто он — последнее, что у неё осталось.

Но отца это не трогает.

— Сара, верни флешку.

Он протягивает раскрытую ладонь. Жест, который не терпит возражений.

— У меня её нет. Она у человека, который в случае чего передаст материалы куда надо. Это залог моей безопасности.

— Ты хочешь сказать, что мои многолетние разработки, из-за которых у меня настоящая война с государством, неизвестно у кого?!

Отец хватается за голову. Я вижу, как его пальцы сжимают виски — будто он пытается удержать череп от того, чтобы не раскололся.

— Ты окончательно спятила!

— А что мне нужно было делать?!

Мама прижимает ребёнка к груди ещё сильнее. Я хочу спуститься вниз. Хочу подбежать к ней. Обнять. Сказать, что всё будет хорошо. Но разъярённый голос отца прибивает меня к месту, будто гвоздями.

— Мэт! Забери у неё это недоразумение с рук! А бывшую госпожу Прайс проводи в комнату для гостей.

Он разворачивается и идёт к лестнице.

— Нет! Ксавьер, ты обещал! — Мама бросается за ним, и отец оборачивается.

Взгляд останавливает её быстрее, чем любая стена.

Его рука взлетает. Замахивается. Застывает в сантиметре от её лица. Я вижу, как дрожат пальцы — он хочет ударить её. Хочет — но сдерживается. Из последних сил, через стиснутые зубы, через побелевшие костяшки.

Мама сжимается. Закрывает глаза. Ждёт удара.

— Я не обещал тебе ничего, Сара. — Его голос — шёпот, который страшнее любого крика. — Я любил тебя. Но как только твоя миссия раскрылась, всё перечеркнулось. И я не приму ребёнка от другого мужчины в этом доме. Только Дэймон.

Он кивает Мэту.

Мэт шагает вперёд. Вырывает плачущего ребёнка из маминых рук. Малыш орёт, разрывая тишину дома.

Мама падает отцу в ноги. Падает — буквально, всем телом. Обхватывает его ботинки и рыдает. Так, как я никогда не слышал. В голос. Дико.

Мэт с ребёнком на руках подходит к лестнице. Я срываюсь с места — бегу обратно, в свою комнату.

Выхожу из кабинета и возвращаюсь к отцу.

Он не отрывается от камина. Перед ним на полу валяются осколки бокала, а на ковре — свежее пятно от виски.

— Что с мероприятием? — опускаю наши разногласия, возникшие несколько минут назад.

Отец поступает мудро, как и всегда — принимает моё немое предложение закрыть тему. Хоть и ненадолго.

— Всё организованно. — Сухо отвечает он.

— Спасибо.

Собираюсь уходить, но слышу, как отец громко вздыхает. Оборачиваюсь и наблюдаю, как он зажимает переносицу пальцами. Внутри просыпается чувство моей несправедливости по отношению к нему.

Я присаживаюсь на соседнее кресло, но он не поворачивается ко мне.

— Почему ты до сих пор не можешь принять мой выбор? — вопрос вырывается на автомате.

Он молчит.

— Мы должны это сделать ради неё. Ведь того, что с ней произошло, можно было избежать. — Стараюсь достучаться, но всё тщетно. Его лицо становится ещё более недовольным от моих слов, а кулаки сжимаются до побелевших костяшек.

— Дэймон, для начала ответь ты мне. — Он поворачивается в мою сторону, и его глаза полны боли. Боли за своего ребёнка. — Что сделала твоя мать для нас? В первую очередь для тебя, её первенца? — Его голос срывается на деспотичный тон при каждом упоминании о Саре Прайс.

Теперь я переключаюсь на пламя камина и думаю над его словами. Мне нечего сказать. Действительно нечем оправдать её в его глазах. Как бы мне этого ни хотелось.

— У меня принципиальная позиция. Сара при жизни очень постаралась, чтобы я её возненавидел.

Нельзя отрицать: он до сих пор любит её. Но этому чувству он твёрдо определил место в душе — то, до которого невозможно добраться.

— Мама достаточно страдала за содеянное. По твоей же прихоти — запереть её в этом доме. — Мой голос звучит безучастно.

— Это уже наши с ней личные разборки. Если бы она была жива, как ты думаешь, у вас сложились бы отношения между сыном и матерью? — Глаза сужены, взгляд пронизывает насквозь. Вскрывает чувства маленького ребёнка внутри, которого родная мать выставила вон из материнского сердца.

Даже если поддамся на провокацию отца — это ничего не изменит. Ни моего отношения к ней, ни моего желания выполнить её просьбу из нашего с ней последнего разговора.

— К чему этот вопрос, отец? Она моя мать — и это неизменно. Я люблю её, несмотря ни на что. Но я не хотел бы ей такой судьбы. — Нарочно перехожу границу, к которой у меня нет права даже прикоснуться.

Отец впивается пальцами в подлокотники кресла. Грудь вздымается от тяжёлого дыхания. Но он сдерживается и отворачивается, пытаясь прийти в себя.

Подхожу к нему и присаживаюсь перед ним, кладу руку на его напряжённое предплечье.

— Я знаю: если бы ты знал, ты бы не допустил, чтобы с мамой случилось подобное. И несмотря на всё это, ты не должен забывать, кто ты для меня. Ты тот человек, который может гордо назвать себя отцом. — Его рука под моей расслабляется. — Ты был всегда со мной. Не отворачивался ни при каких обстоятельствах. Тем, кем я сейчас стал, — это твоя заслуга. Если бы не ты, я сгнил бы где-нибудь в подворотне. И это всего лишь крупица того, сколько ты для меня сделал. Я по гроб жизни обязан тебе. Если потребуется, я отдам свою жизнь за тебя, не колеблясь.

Глаза отца блестят под пеленой слёз. Он кладёт вторую руку поверх моей и крепко сжимает.

— Спасибо, Дэймон. Но родители не должны хоронить своих детей.

Мы с отцом — тот несокрушимый союз, которому можно только позавидовать. Как семья мы друг за друга — так же и в бизнесе. Только он уже не принимает активного участия в работе. Единственное, чем он занимается, — грубо говоря, рекламой как первый представитель. Он является лицом компании, как основатель. Я же занимаюсь всей производственной деятельностью.

Успокоив отца, покидаю его дом. Еду к себе на виллу неподалёку.

Последние часы перед сном провожу за рабочим столом в кабинете. Изучив отчёты, отписываюсь сотрудникам по неотложным задачам на завтра.

Разговор с отцом заставляет вспомнить прошлое. Достаю альбом и листаю страницы, мельком всматриваясь в снимки. Почти на всех я с ним. Рыбалка, аттракционы в парке, дома, даже в офисе — везде отец со счастливой улыбкой, как и я.

Задумываюсь: а нужна ли была мать рядом? Действительно, как бы всё сложилось, если бы она была с нами?

На одном из листов — вырезка из газеты, единственный снимок с мамой. На нём отец обнимает её во время бизнес-встречи. Оба не в курсе, что их фотографируют. Здесь она беременна мной. Благополучная жизнь, лёгкая беременность, заботливый любящий муж — но на её лице натянутая улыбка. В немом взгляде со снимка она отвечает на мои вопросы: лучше бы вас не было.

Перелистываю дальше и натыкаюсь на снимок, где я обнимаю девушку, которая не особо горит счастьем и радостью.

Оливия. Моя первая любовь.

Та, с кем я поступил отнюдь не лучше, чем отец с матерью. Даже хуже.

Оливия… Интересно, как сложилась твоя жизнь после случившегося?

Закрываю альбом и убираю на верхнюю полку шкафа.

Принимаю душ и в мыслях снова всплывает облик девушки. Вода стекает по лицу, но не смывает образа, который засел под веками. Светловолосая бунтарка. Самый запоминающийся момент за весь день — и я не про голос, не про песню. Я про ту секунду, когда она попросила меня её поцеловать.

Без кокетства. Без игры. С открытыми глазами и таким отчаянием, что у меня внутри что-то перевернулось.

Своей просьбой эта сирена заставляет думать о ней больше, чем я могу себе позволить. Я стою под горячей водой, закрываю глаза — и вижу её. Не контур, не размытый силуэт, а каждую чёрточку.

Либо знак свыше, либо судьба, либо просто стечение обстоятельств. Вселенная любит подбрасывать мне зеркала, в которые я боюсь смотреть.

Риана слишком похожа на Оливию. Вот она, правда, которую я пытался завернуть в удобные формулировки. Моё внимание привлёк не только голос, проникающий под кожу, но и внешность — те же черты, тот же светлый ореол, та же хрупкая линия плеч. Совпадение, которое кольнуло острее, чем хотелось бы признать.

Но только я успеваю провести параллель, как характер Рианы перечёркивает любое сходство жирной линией. Оливия была мягкой. Тихой. Она уходила от конфликтов, пряталась в тень, когда становилось жарко. Риана — другая. Она сама — огонь. Она не просит разрешения — она берёт. Она не отводит взгляд — она впивается им в тебя, проверяя на прочность.

Они похожи, как две разные ноты — одна затихает, не успев прозвучать, вторая бьёт по струнам так, что звон стоит в ушах до сих пор.

Я точно знаю: если Риана появится передо мной ещё раз, я не смогу устоять. Не потому, что она напоминает мне о прошлом. А потому, что она — единственное, что заставило это прошлое замолчать хотя бы на минуту.

В прошлом есть период, когда я превратился в чудовище. Но я смог сбежать от этого «я». Я не хочу повторять свою ошибку.

Я открываю глаза. Пар застилает плитку, и на миг мне кажется, что я всё ещё вижу её силуэт по ту сторону стекла.

***

Водитель останавливается у парадного входа в компанию. «SkyWingsCompany» — место, которое напитывает меня энергией и силой. И сегодня здесь собираются умы инженерии. Я как рыба в воде среди таких представителей. Помешан на своих разработках и готов хоть каждый день общаться с подобными людьми, обмениваясь опытом.

Сегодня я немного опаздываю — пришлось срочно решать рабочие вопросы по поставкам. Как раз гости успеют разгуляться перед презентацией. Поднимаюсь ко входу, и меня встречает рыжеволосая бестия в ярко-красном платье в пол. Грейс Бейкер — моя подруга детства. Дочь друга отца ещё с университета. Наши семьи дружат уже много лет, и это не может не влиять на наши отношения. Я люблю её как сестру-погодку. Она та, кто бок о бок со мной на каждой бизнес-встрече. О нас с ней пишут папарацци, но кроме «они появились на людях и прошлись за ручку» у них ничего нет. Да и в жизни мы соблюдаем границы. Грейс — пиарщик и топ-менеджер в нашей компании.

— Дэймон, дорогой мой. — Сдержанно и с улыбкой Грейс делает шаг в мою сторону. Целует в щёку, обнимая. — Вчера смог спрятаться от меня на весь день. С прошедшим днём рождения. Очередной галстук в подарок — у тебя на столе в офисе.

— Здравствуй, Грейс. Спасибо, думаю, не стоило тратиться. — Галантно подаю ей руку.

— Это потому, что у тебя есть всё, что пожелаешь? — Она берёт меня за руку и прижимается всем телом.

Опускаю эту тему.

— Ты, как всегда, обворожительно выглядишь. — Отмечаю её безупречный, с иголочки образ.

— Проверим, сколько мужчин падут к моим ногам сегодня. — Лукаво смеётся она.

— Уверен, что все.

— Все, кроме тебя. — Бейкер, в своей манере, подмигивает, и мы проходим в огромный зал.

Не дойдя до центра, я уже присоединяюсь к разговору об инновациях в нынешнем году. Грейс внимательно слушает, не отпуская мою руку, и потягивает шампанское. Настоящая акула бизнеса. За образом той, кому всё равно на это сборище, скрывается та, кто впитывает информацию как губка. Уверен, завтра в офисе Бейкер будет высказываться по каждому пункту разговора. Она выбирает позицию: «Кто владеет информацией — тот владеет миром». Женщин в нашем деле не признают, но она валит мужчин исподтишка. Когда от неё не ожидают ничего, она выдает то, что разит наповал.

Мы оба вовлечены в разговор, пока не звучит голос той, кто весь вчерашний вечер не выходила из моей головы. Той, чьи губы помнят мои.

Мой взгляд прикован к девушке на сцене. Её взгляд остро скользит по толпе.

Откуда она здесь? Отец отвечал за эту часть встречи — где он её нашёл?

Заканчиваю разговор с главным инженером из-за границы, параллельно через его плечо слежу за ней. Как только он уходит, перехожу к следующему этапу: жду окончания песни, не подключаясь к следующему диалогу.

— Дэймон, ты её знаешь? — из раздумий меня выводит Грейс. В этот момент Риана покидает сцену. — Гипнотизируешь её, как сталкер. — Смеётся над своей шуткой, но в следующую секунду улыбка исчезает с её лица.

— Грейс, извини, мне нужно отлучиться. — Аккуратно высвобождаю свою руку. Впервые за столько лет оставляю её одну на публике.

Интерес — это единственное, что сильнее разума. И сейчас я даже не знаю, зачем иду к ней.

Уверен: наша встреча сегодня — не прихоть случая. Кто я такой, чтобы не шагнуть к тебе ближе, Риана Олсон?