Глава 4

Кошмар первый

Часы показывали полпервого.

Вольф вернулся к себе домой, оставив зевающих Урсу и Агнца за столом.

– Ну что, малыш, пришла пора ложиться спать, – вновь потрепала его по голове медведица и поднялась с места. – Пожар съел большую часть нашего с Виэлем дома, и из четырёх комнат осталась только эта. Я посплю сегодня на полу, а ты – на кровати.

– Протестую, – решительно поднялся вслед за ней Агнец. – Это моветон, матушка. Спать на полу буду я, ибо вы – женщина, тем более старше меня, вам нельзя ложиться на пол, притом холодный. И никаких отказов! Я настаиваю.

– Ох, малыш Агнец... если хочешь... но, главное, не замёрзни... – смутилась Урса. Агнец утвердительно кивнул.

Вытащив из шкафа толстое одеяло, она протянула его юноше и велела кутаться в него. Помимо одеяла она отдала ему один из своих шерстяных свитеров и небольшую розовую комковатую подушку.

Агнец снял костюм с бабочкой, оставшись в одной рубашке, надел свитер, сложил одеяло напополам, положил его на пол вместе с подушкой и завернулся в него почти с головой. Он почти сразу ощутил, как холод покидает все его члены и становится приятно, тепло...

Урса переоделась в длинную тёплую ночнушку, потушила свет и легла в скрипучую постель.

– Спокойной ночи, малыш Агнец, – ласково прошептала она.

– Спокойной ночи, матушка Урса. Спасибо вам за всё.

– Не за что! Мы все тебя очень любим.

– А я вас уже люблю. Очень люблю.

И со счастливой улыбкой Агнец погрузился в царство сновидений.

 
***
 

Пятое августа, тысяча сорок четвёртый год. Матушка Урса любит меня и почти считает за родного сына. Вольф по уши влюблён и всячески заботится о ней, но матушка даже не догадывается о его сильных и по-детски невинных чувствах. Кажется, я вижу то, чего не должен видеть. Кажется, я нахожусь в месте, где не должен находиться. Кажется...

Ранее румяное лицо чернеет от нехватки воздуха. Сосуды один за другим лопаются и белок покрывается ярко-алыми бутонами.

Крепкие зубы впиваются в плоть и раздирают её. Слышу, как красная вода бежит по сосудам и постепенно утрачивает жизненную энергию.

«Я знаю: ты пришёл сюда по моему зову и скоро будешь следовать лишь моим указаниям», – раздался мерзкий смешок. Неизвестный голос... но такой знакомый...

...

Открыв глаза, не понял, где нахожусь. Вокруг – кромешная тьма! Хоть глаза выколи, ничего не видно! А открыл ли я вообще глаза?..

Подняв руки, наспех ощупал своё лицо. Глаза открыты, я даже случайно ткнул в хрусталик пальцем. Но где я? Почему здесь так темно? И ничего не слышно, словно я в гробу.

Собравшись с остатками мыслей и подавив в теле странную дрожь, стал ощупью продвигаться вперёд с опаской споткнуться и упасть. В голове гудела каша из разнообразных отрывочных фраз, пока их не погнали прочь страшные видения. Воображение рисовало выпотрошенные животные тела, склизкие простреленные мозги, гниющие потроха и бисер разноцветных глаз... Никогда бы не подумал, что моё воображение способно так красочно вырисовывать мерзости, да настолько живо, что к горлу подступала тошнота. Подавив рвотный рефлекс, я побрёл дальше, пока не ударился лбом о стену, которой даже не было видно. Или это?..

Я поднял взгляд и, к своему ужасу, столкнулся лицом к лицу с самим собой. Вернее, то было чудище с безумными жёлтыми глазами, которое приняло моё обличие и злобно улыбалось мне. Я с криком отпрянул от своего двойника и пошатнулся, подобно хрустальной вазе. Тело моё ощутило невесомость, как только чудище растворилось в пустоте, и непроглядная тьма долгое время маячила перед глазами, пока над головой, ослепив меня, не зажглась большая люстра, украшенная пластмассовыми свечами и каплевидными стеклянными висюльками.

Вскоре из за тумана света я увидел во главе длинного стола свою безликую мать: у неё не было ни глаз, ни носа, лишь накрашенный красный рот, сморщенный в приветливой улыбке. Она что-то говорила неисчисляемым гостям, что поднимали кверху бокалы шампанского. Однако я ничего не слышал, сидя напротив неё в другом конце стола с вилкой и ножиком в руке. Передо мной блестела пустая тарелка, а в воротник рубашки всучена белоснежная салфетка. Я был готов к трапезе, но вместо блюд стол украшали гнилые животные головы, над которыми в вальсе кружили гудящие мухи.

Внезапно стол с гостями и мерзостями исчез, а материнский шёпот обжёг кожу на шее:

– Не доверяй никому, ничего не требуй, не чувствуй ни к кому привязанности, уж тем более любви, но и не будь мрачен и закрыт. Никому не груби, никому не вреди, ни с кем не спорь, не доставляй проблем и хлопот, веди себя прилежно. Не выделяйся, будь как все, но и не будь серой мышью. Никогда не задирай нос, но и не забивай себя в угол. Когда общаешься с людьми, шути, но не слишком часто и не грубо; делай комплименты и улыбайся, потешь самолюбие знакомых, но не лебези и не выдавливай из себя свою привычную лыбу. Делай то, что я говорю, слушай свою мать и не прекословь, тогда заживёшь счастливо и будешь идеальным человеком. Обществу нужны идеальные люди, ты же таким станешь. Ты уже такой, Агни, мой малыш.

Я поморщился. Ненавижу, когда она меня так называет. Ненавижу, когда указывает мне, кем быть. Я всегда хотел быть собой, а не следовать этим проклятым устоям!

– Я не хочу быть идеальным, мама.

– Я тебе что сказала?! Не спорь, не прекословь, делай то, что должен, нет, обязан! Сейчас придут гости, встреть их как подобает.

– Снова гости? Они приходили вчера.

– Это другие гости, очень важные люди.

– Я не хочу.

– Агнец.

– Мама...

– Агнец, не смей спорить со мной. Делай то, что обязан. Твоя обязанность сейчас – встретить гостей, потешать их, обслуживать. Потом, когда мы с гостями перейдём в залу, уберёшь со стола, вымоешь посуду, если что-то разольют на пол или уронят, отмоешь или подметёшь.

Мать поцеловала меня в макушку, взяла за руку и повела в прихожую. Она снова хотела показать меня своей «публике», как цирковую мартышку, чтобы похвастаться тем, что я умею! Я не хочу, не хочу! Я не хочу снова притворяться пай-мальчиком, не хочу снова встречать этих проклятых гостей, не хочу играть роль, не хочу быть слугой! Только не снова, только не снова!

Я схватился за волосы, сел на корточки и закричал, что есть мочи, раздирая горло. На языке проявился привкус крови, глотка горела адским пламенем, но я продолжал кричать. Я не хотел, я не хочу! Не возвращайте меня снова в этот кошмар, прошу, умоляю!

– Агни? Агни-и!

Побледневший юноша упал на колени и тяжело задышал сквозь стиснутые зубы. Холодная капля скользнула по виску.

Придя в себя, он поднял голову и встретился взглядом с подмигивающей веснушчатой румяной девчонкой, что сидела перед ним на диване в позе падмасана. Рядом с ней стоял, опёршись о диван, потёртый временем большой двуручный меч с перебинтованной рукоятью, а на полу возле Агнца лежала персиковая, изрисованная чёрной ручкой шляпа-котелок с золотой полосой и алым драгоценным ромбом посередине.

Подробнее очертим это прелестное существо – Ловца Снов Десятую. То была низкая лопоухая девочка с пышными волнисто-прямыми рыжими волосами, собранными в ассиметричные свободные хвостики с двух сторон, большими оранжевыми, как два мандарина, глазами и щелью между передних зубов. На ней был персиковый плащ с золотистыми окантовочными лентами, оранжевое платьице до колен с плиссированной юбкой, белые носочки с сердечками и туфельки на небольшом каблучке. По нраву это было само воплощение энергичности и детской невинности, за что Агнец её искренне любил, как младшую сестрёнку, ведь она всякий раз помогала ему стряхнуть с себя тоску одним своим появлением.

Юноша облегчённо вздохнул, увидев на лице девочки лукавую улыбку.

– Привет, Десятая.

– Привет, братик!

Ловец кошкой спрыгнула с дивана и бросилась в объятия друга, упав вместе с ним на пол и со смехом покатившись в сторону обклеенной рисунками стене.

– Я очень по тебе соскучилась! – обнимая его за шею, сказала Десятая.

– А я-то как скучал! – Агнец отпустил её и вместе с ней сел на полу, поправив галстук-бабочку. – Спасибо, что вновь вызволила меня из лап кошмара. Это был действительно ужасный сон... Бр-р!

– Да не за что! Ты же знаешь, спасать людей от кошмариков и плохого настроения – моя работа! И я ей горжусь! А ты гордишься мной?

– Конечно, горжусь.

– Хи-хи!

Окончательно пришедший в себя Агнец потрепал её по голове и вздохнул:

– Хотелось бы мне когда-нибудь увидеть то, как ты борешься с кошмарами... Наверняка это интересное зрелище! Тем более твоё оружие – большой двуручный меч, а ты такая миниатюрная...

– Зато я очень-очень сильная! – она показала свой тонкий бицепс. – Смотри, он стал больше!

– Да, вижу...

– А насчёт битвы... Ну-у, может, когда-нибудь ты увидишь меня в деле! Правда в этот раз твой кошмар был настолько хиленьким, что я даже не вспотела, потому интересного зрелища не было! Зато я снова победила, хи-хи-и!

– Этот кошмар хоть и был слабым, но заставил меня знатно понервничать...

– Тебе снова снилась мама?

– Да.

– И тьфу на неё! Она – страшная женщина, неприятная и вообще она ужасно с тобой поступала, а я таких не люблю и даже боюсь! Надеюсь, ты не сильно испугался?

– Нет, но я уж подумал, что снова вернулся в детство...

– Не переживай, оно тебя больше не настигнет, ведь я тут! Мы в настоящем, нам тут хорошо в нашем уютном домике! Вот, смотри, я тут недавно даже цветочки посадила!

Девчонка указала в сторону окон, из которых лился тёплый солнечный свет, ласкающий листики и пёстрые головки одуванчиков, ромашек, тюльпанчиков и роз, чьи лозы распластались на пастельно-желтоватой стене и держались навесу бог знает как.

– Кстати, Агни, а как ты относишься к кактусам?

– К кактусам? Ну... не знаю?..

– Я просто ещё кактус принесла; мне его Четвёртый подарил! Вот он!

Агнец посмотрел в угол комнаты, где притаился крупный, украшенный блестящей гирляндой колючий кактус, что позабавило юношу.