– Ты так к новому году приготовилась?

– Нет, ещё же рано, только лето! Просто гирлянда та-ак хорошо на нём смотрится, что я решила её оставить! А ещё этот кактус умеет наливать какао!

– Что?

– Да-да! Смотри, внимательно смотри!

Десятая подбежала к кактусу, выдернула одну его иголочку, и из небольшой образовавшейся дырочки в подставленный стаканчик полилось самое настоящее какао! Налив шоколадный напиток до краёв, девчонка воткнула иглу обратно и принесла его изумлённому юноше. Какао оказался очень сладким.

– Вот это у вас технологии...

– Это всё Четвёртый! Он и не такое умеет. Я же говорила, что он крутой фокусник.

Внезапно Десятая подпрыгнула и подбежала к столику, по которому рассыпались цветные карандаши, мелки и бумага, взяла рисунок и принесла его Агнцу.

– Кстати, я тут, пока тебя ждала перед кошмаром, нарисовала нас! Смотри, смотри! Это мы, мы!

Юноша взял рисунок, наклонил голову набок и с ласковой улыбкой рассмотрел его. Коряво и по-детски, но с любовью нарисованные человечки до слёз умиляли Агнца. Всё-таки эта девчонка и вправду была самим воплощением доброты, хоть ей и было больше тысячи лет.

– Ого, какой у тебя прогресс! Ты стала намного лучше рисовать.

– Конечно, ведь ты – мой учитель! Я очень благодарна тебе за это, братик; одна твоя аура заставляет меня лучше работать и не сдаваться! Ты же сильный, Агни.

Агнец промолчал и отвёл взгляд. Он давно не видел Десятой, потому она не знала, что он пришёл в Кричащий лес, чтобы умереть, не знала, что теперь не только она, но и зверо-люди будут пытаться поддерживать в нём огонёк жизни. Однако Десятая знала, что означает отведённый взгляд и молчание, потому с хмурыми бровками села напротив и взяла его за руку, смотря его на предмет порезов и проверяя его пульс. К счастью, порезов не было; Агнец из-за постоянных слёз Десятой уже как пару месяцев прекратил самоповреждение.

– Учащённое сердцебиение, отведённый взгляд, молчание... Ты нервничаешь и хочешь что-то мне сказать. Что-то постыдное, что-то, что меня расстроит... Ты снова пытался убить себя, ведь так?

– ...ты не поверишь, какая история со мной приключилась...

– Но ты пытался убить себя?

– ...да.

Десятая медленно отпустила его руку, обняла колени, уткнувшись в них лицом, и замолкла. Агнец не знал, стоит ли ему что-нибудь говорить, потому тоже замолк и стыдливо потупил взгляд в пол.

– Почему вы все так отчаянно хотите умереть? Что я делаю не так?.. – глухо спросила Ловец.

– Ты не виновата...

– Ты не первый, кто умирает на моих руках, и не ты последний! Я... я не знаю, как вам помочь, я не знаю, что мне делать, чтобы вам помочь! Я виновата в том, что никак не могу вас остановить, что вы все умираете из-за меня! Я во всём виновата, только я!

Она вскочила с места и со всей силы пнула шляпу; та с глухим звуком устремилась к другой стене и ударилась о неё. Десятая, тяжело дыша, затопала ногами и бросилась к дивану, на который рухнула и горестно разрыдалась в появившуюся из ниоткуда подушку. Агнец подошёл к ней, но не знал, что ему делать. Как успокоить бедную девочку? Чёрт возьми, зачем он вообще отвёл взгляд?!

– Десятая...

– Она снова вас всех заберёт, она снова придёт за вами! Я не хочу, я не хочу!

– Кто?..

– Кто-кто? Белая Смерть! Та, кто забирает безгрешные души, та, кто забирает моих друзей и постоянно ругает меня! Она заберёт всех, всех, она снова оставит меня одну и будет ругать! – внезапно она бросилась в объятия к Агнцу. – Агни! Не бросай меня, умоляю! Прошу, не поддавайся смерти, не оставляй меня одну! Я не хочу снова оставаться одна!

– Тише, тише, всё будет хорошо...

– Не хорошо! Ты хочешь умереть!

– Я не умру, я...

– Обещаешь? Клянёшься?!

– ...клянусь. Клянусь, что всё будет хорошо. Сейчас со мной всё хорошо, я вполне себе счастлив и... и ты не поверишь, что со мной произошло...

В двух словах Агнец рассказал Десятой про добрых зверо-людей, решивших приютить его, чтобы вернуть ему вкус жизни. Десятая, утирая слёзы подолом пончо, слушала его и под конец сидела с разинутым ртом.

– Вау! Это... это невероятно! Но почему я никогда не слышала про них?

– Про зверо-людей?

– Да! Им же уже целый век... Думаю, кто-то из Ловцов рассказал бы нам про таких удивительных существ, если бы работал с ними! Интересно, а зверята тоже видят сны? И посещает ли их кто-нибудь из Ловцов?

– Я не знаю...

– Тогда решено! Я постараюсь разузнать у Ловцов про зверо-людей, а ты расспроси зверят про нас, договорились? Может, мы сможем чем-нибудь помочь!!

– Хорошо, я потом всё тебе расскажу.

– Отлично! Но правда, удивительная история! И я так рада, что они не убили тебя, а решил приютить; это очень мило с их стороны! Значит, не настолько они страшные и кровожадные!

– Да, они очень добры и совсем не выглядят, как хищники.

– А нарисуешь мне, как они выглядят?

– По памяти?

– Да!

– Ну, я не Анита Бесоннова, чтобы рисовать людей по памяти...

– Анита... кто?

– Бесоннова. Это художница, которая прекрасно рисовала людей по памяти.

– По-моему я что-то слышала про неё от Четвёртого... Ну, ладно, не важно! Всё равно попробуй нарисовать мне зверят; я хочу посмотреть на них!

– Попробую, но не уверен, что получится.

– Всё равно нарисуй! Нарисуй, нарисуй, нарису-уй!

Агнец с улыбкой качнул головой, сел за стол и вооружился коричневым карандашом. Так как из всех лесных жителей он, пока что, крепко сдружился только с Урсой и Вольфом, то решил начать с них. Вышли они, конечно, не очень похожими на себя, но Десятой, следящей за процессом работы, было этого достаточно. Когда он закончил с портретами, она взяла листок и стала внимательно рассматривать каждый штришок, поражаясь профессионализму юноши.

– Во-оу, Агни, я, как всегда, в восторге! Медведица очень красивая, а волк выглядит, на удивление, по-доброму.

– Вольф на самом деле очень добрый и ласковый, несмотря на то, каким хищником является. А матушка Урса уже считает меня своим сыном.

– А Вольф дружит с лисой?

– Насколько знаю, нет. Они сами по себе.

– А кто ещё из зверей там есть? Заяц есть?

– Есть. Она, вроде, сестра ежихи.

– Ого! А лось или олень?

– И лось, и оленуха, и овечка, и баран, и бобр с филином, и паучиха...

– Паучиха? А она как попала в эту компанию?

– Не знаю, но она есть. Ещё кот...

– Ещё и дикий кот, вау! В интересную компанию ты попал, мне очень-очень нравится! Я тоже хочу с вами в лес!

– А ты не можешь?

– Не-а, не могу. Мне говорят, я ещё слишком маленькая, чтобы выходить в людской мир...

– Вы можете выходить в людской мир? – изумился Агнец.

– Ну-у, там сложная система, но да, можем. Только не в таком обличии, конечно же, а в другом, потому что мы, так сказать, рождаемся в реальном мире и, как и люди, проходим все этапы взросления. Сейчас среди вас есть Первый, Третья, Четвёртый, Шестая и Девятый. Ну а мне, повторюсь, пока не разрешают.

– Ого... А ты была когда-нибудь в нашем мире?

– Ни разу, но мечтаю попасть туда! Это ведь так кру-уто! Леса, парки, лужайки, дома, улицы, – всё-всё так здорово и наверняка красиво, по-настоящему! Я хочу поездить по разным городам, – да что уж городам? – хочу тур по странам! Попробовать разную еду, посмотреть красивые достопримечательности, дома, архитектуру и природу! Помимо Яоки я хочу побывать в Дзяпони, Нарьее и Олгнии; говорят, там красиво!

– Да, должно быть там красиво...

– А ты не бывал в этих странах?

– Нет, я мало где бывал. Дзяпони... Она сейчас популярна среди подростков.

– Да??

– Да; своей культурой и обычаями она очень привлекает. И я не исключение.

– А давай когда-нибудь в будущем вместе съездим в Дзяпони!?

– Давай, если я доживу до этого момента.

– Доживёшь, ты мне сам обещал!

Агнец усмехнулся, поражаясь тому, что вещи и виды, которые он считал обыденными и на которые уже не обращал внимания, имели большое значение для Десятой и являлись даже её заветной мечтой. Как же, всё-таки, разнятся их стремления и желания! Удивительно...

Наутро после пробуждения Агнец сразу расспросил Урсу про Ловцов Снов, но та недоумённо спросила, кто такие Ловцы. Юноша вкратце пояснил ей про сновиденных обитателей, но она ничего не поняла и только потрепала его по голове, прозвав «милым фантазёром».

Задав тот же вопрос Вольфу, Агнец получил в ответ удивлённый вздох:

– Оу, давно я ничего не слышал про Ловцов...

– Так вы понимаете, о чём я спрашиваю?

– Конечно понимаю! До заклятия ко мне часто приходила Третья; она очень любила собак, прямо как я, да и в целом у нас было много тем для разговоров, – смутившись, он добавил: – И об Урсе мы тоже говорили...

– Ого... А потом что?

– А потом сны закончились. Сейчас никто из нас не видит ни снов, ни кошмаров, лишь тьму. Кажется, заклятье изолировало нас от какого-либо общества.

– Печально...

Агнец призадумался.

– Кстати, а вы признавались?

– Признавался? В чём?

– В любви матушке Урсе.

– Э?! Ты что! Как я...

– Значит, не признавались. А сколько вы в неё влюблены?

Вольф поправил душащий его воротник и вздохнул.

– Кажется, всю жизнь. Как только я увидел её, понял, что чуднее женщины я не встречал, да и не встречу. Я-я её любил, но признаться не смел, ведь у неё был Виэль...

– Но сейчас-то Виэля нет.

– Но она до сих пор его любит.

– И-и? Вы хотя бы попытайтесь признаться!

– Не могу! Стыдно перед покойным приятелем, понимаешь? И вообще мы про Ловцов Снов говорили. Зачем ты про них спросил?

– Просто любопытно стало. Ко мне сегодня ночью Десятая приходила...

– Десятая... А Ловцов всего сколько?

– Вроде бы десять, так как она самая младшая. Вот мне и стало интересно, видите ли вы их.

– Уже давно нет. Никто не видит.

И верно: Агнец, расспросив остальных зверей, получал в ответ либо пожимания плечами, либо слова о том, что в последний раз они видели своих Ловцов до заклятия. Большего он не добился.