Отзывы на книги автора «Салман Рушди»

Проза Рушди вообще воспринимается очень тяжело, настроиться на одну с автором волну задача далеко не тривиальная. Романы мне покорялись с переменным успехом, но неизменно оставляли приятное послевкусие значительных, умных, пусть и не вполне комфортных эмоционально книг. А вот рассказы не пошли совершенно. Вероятно, задумкой автора было постепенное раскрытие архетипов Востока и Запада и дальнейшее их столкновение-слияние-переплавление в некий новый конгломерат идей. Вроде как гегелевская триада "тезис-антитезис-синтез", которой вашего покорного слугу мучили на парах по философии. Действительно, это к тому же очень ладно смотрится в контексте моей личной интерпретации творчества Рушди, которую я кратко зову синдромом изгнанника. Выросший в рамках "восточного" тезиса, автор оказался вынужден покинуть родину и столкнуться с совсем новой культурной средой запада. И далеко не сразу, вероятно, у Салмана получилось полностью воспринять новую культуру и сделать её частью собственной личности. Порядок следования рассказов и их тематика, по крайней мере, хорошо объясняют такую гипотезу. Но беда в том, что сами рассказы мне не понравились вовсе. Этакий набор снов-образов, местами фантасмагоричный, местами условно-реалистический, но неизменно путанный и странный. Возможно, для полноты картины следовало мыслить о востоке не стереотипами, как ваш покорный слуга, а иметь некое более достойное и ясное представление. Вот если бы Рушди устроил читателям этакий ice breaking, чтобы вот раз - и не то чтобы инсайт, но хотя бы отдалённое понимание, было бы чудесно. Но ближе к востоку после чтения не становишься, а читатель восточный, подозреваю, скажет то же о западе. Единения противоположенностей, задуманного в третьей части, мною также не обнаружено. Что ж, попробую лучше продолжить знакомство с романами Рушди, там всё куда как яснее.

Довольно подробная биография известного писателя, в современных условиях актуальная, как никогда. Приоткрывающая завесу тайны о жизни под охраной, о взаимоотношениях с полицией, с издателями, читателями, рядовыми англичанами, иранцами, мусульманским миром в целом, индийским правительством и правительствами других стран, женами, детьми и друзьями. Главным образом, книга о страхе, не только Рушди, но всех вокруг, и о борьбе с этим страхом и, казалось бы, об оптимистичном финале. Но зная о недавнем покушении в Америке и его последствиях, кажется, что это история будет вечной, потому что в мире всегда найдется желающий заменить батарейку и запустить эту бесконечную пластинку по новому кругу, увы.

"Детективы" у меня в кавычках, потому что "Кишот" – это не детективный роман в прямом смысле этого слова, а вот в переносном – очень даже. Чтобы прочитать его и получить удовольствие, участвовать в диалоге с автором на равных, нужно провести расследование. Мне кажется, самое подходящее определение этого текста – постмодерн. А ещё мне кажется, что этот роман напоминает мне... Пелевина. "Путешествие в Элевсин". По количеству явных и скрытых цитат и реминисценций, перекрёстных ссылок и оммажей. "Кишот" – это яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке "и проч".

Очень много всего в этом тексте. По сути, это роман в романе в романе: автор-1 (Рушди) пишет об авторе-2 (Сэме Дюшане, то есть Брате, то есть... реальное имя у него тоже есть), который пишет об Исмаиле Смайле (он же Кишот), который придумал себе сына Санчо, который... Есть подозрение, что любая попытка пересказать сюжет будет выглядеть сумбурно, потому что сюжет и сам сумбурен. У него есть рамка: Кишот едет по Америке, минуя "7 долин" метафорически и проезжая разные локации физически, чтобы стать достойным своей возлюбленной. Его путешествие прерывается жизнеописаниями: его самого, его возлюбленной звезды ток-шоу Салмы Р., автора-2 (Брата) и его Сестры, а ещё его Сына, сестры Кишота... Очень много отступлений и перечислений, постоянные иноязычные вставки в лучших традициях Толстого, тонны сатиры на понятные и не очень реалии. И если, читая Пелевина, мне было понятно, на что ссылается или что зашифровал автор, то здесь я испытывала то раздражение, то утомление, то желание материться и закатывать глаза. Дело, конечно, не в книге.

Несмотря на другой культурный фон, есть замечательные моменты. Больше всего мне понравились фрагменты, которые не нужно разгадывать, почти все они связаны с Братом и Сестрой, а ещё с Сыном и Салмой. Те, которые касались человеческих судеб и проблем, а не американской культуры и индийской философии. Автор (автор-1, исходный), кажется, поставил себе цель рассказать обо всём и побить "Мёртвые души" – или ещё какую-нибудь "энциклопедию жизни". Но насытил свой текст разными темами с помощью ассоциаций, а не логики.

В целом, это был любопытный опыт, но теперь хочется почитать какое-нибудь "твёрдое", научное исследование, чтобы развязать мозги.

когда ты плавал в волшебном озере, а тебя кинули мордой в болото. именно такое чувство захлестнуло, когда читала сборник рассказов Рушди *Восток - Запад*, где автор с такой невыносимой нежностью написал о мелких грехах Востока - и с такой грубой желчностью показал великую гордость Запада. и хоть как культурологу мне понятно, что вся низовая культура и материалистичность при описании западного концепта взяты Рушди не от балды и ассоциации с теорией карнавалов вполне обоснуйны, горечь от того, что красоту Запада читателю здесь так и не увидеть, обожгла мысли, и читать после 5й истории расхотелось совершенно.

Интереснейшая тема - взаимоотношения двух культур. Сходство и отличия, столкновения и понимание, бой на смерть и мирное сосуществование - в истории чего только не было...

Вообще, я не очень люблю малые формы - мало кому удается передать смысл на двух-трех страницах, но думаю, Рушди в целом справился с задачей, но без огонька. И я склонна согласиться с большинством, ругающим часть "Запад". Она и в правду какая-то ненастоящая, нет никакого ощущения присутствия автора, словно отписка, по принципу "лишь бы было" или "сроки поджимали". А еще рассказ "Волос пророка" вызвал стойкое ощущение дежавю.

Общее впечатление: 5,0 из 10

Блиц-аннотация: Биографический роман-исследование о боли, насилии и человеческой способности к исцелению.

Жанр мемуаров и биографий, совершенно неинтересный для меня, стал отправной точкой для знакомства с Рушди как личностью. Зная ряд его произведений и высоко оценивая как писателя, было интересно взглянуть за ширму случившейся с ним трагедии и узнать его уже не как автора, но именно как человека со своими личными переживаниями и мыслями. К сожалению, в последние несколько лет я имею неудовольствие наблюдать, что многие из тех, кто творил потрясающие вещи в зрелости, в старческом возрасте вдруг скатываются в пережёвывание и бубнёж, выкидывая на обозрение "заштопанные и не совсем опрятные простыни". Складывается впечатление, что возраст нагоняет человека и заставляет его внезапно и отчаянно ностальгировать, при этом окружающие смотрят на происходящее с недоумением и зачастую с неловкостью.

Вообще Рушди в романе ставит перед собой задачу, а заодно и читателем, взглянуть на неприглядные и темные стороны человеческой жизни, при этом оставляя ощущение, что даже после самых глубоких ран возможно найти силу для исцеления и нового начала. Особенно удачно у него вышла глава, где он беседует со своим убийцей (чего не было в реальности) и дает очень четкое объяснение о своих взаимоотношениях с религией.

Нападение на писателя стало катализатором размышлений о культурной идентичности, религиозном радикализме, консервативном фундаментализме, о связях между прошлым и современностью. И, конечно, о том, что все мы ходим под богом, даже оставаясь атеистами.

Название романа - это не только оружие убийства, но и метафора ранения - как телесного, так и духовного, как самого автора, так и его убийцы. Изданные еще в 1988 году "Сатанинские стихи" до сих пор преследуют писателя, и он подчеркивает мысль о том, как религиозный фундаментализм, прикрываясь защитой морали, на самом деле влияет на судьбы жертвы, преступника и окружающих.

Размышления Рушди вновь подводят его к мысли, которую он уже не раз высказывал, но сохраняющую актуальность и по сей день: "Религия, древняя форма нерационального, в сочетании с современным оружием начинает представлять реальную угрозу нашим свободам. Религиозный тоталитаризм привел к смертельной мутации... «Уважение к религии» стало кодовым сочетанием, под которым скрывается «страх перед религией». В отношении религий, как и всех прочих идей, допустимы критика, сатира и — да — наше бесстрашное неуважение".