Отзывы на книги автора «Салман Рушди»

Великий король (а может и царь, а может и господин. Уверена, у него огромное количество имен и равное количество обличий) и три его сына, покинув таинственный город, свою родину, прибывают в современный мегаполис. Они располагаются в чудесном дворце, конечно ненастоящем, но разве может этот величественный человек жить в месте, с таким смертным названием. К тому же солнце так прекрасно озаряет этот дворец, что он волшебно сверкает, привлекая внимание своей магией. Обитателям окрестностей — его соседям, было тяжело отвести взгляд от этой картины: сооружения и фигуры, прячущиеся в нем. Деспотичный невысокий господин с тростью, черными глазами и такой поразительной мощью, что казалось он сможет повелевать не только жалкими людьми, но и природой, стихией.
Нерон Голден — так звали короля, покинувшего место, которое-нельзя-называть и, сменившего имя. Переписав свою судьбу так умело, словно нити жизни не больше, чем банальная шерстяная пряжа, он поселяется в Нью-Йорке. Воспоминания о прошедших событиях он и его три сына (Петя, Апу, Д), тщательно запирают, хоронят и охраняют. Они явно уверены, что лишь поверхностное упоминание событий давно минувших, станет путеводной звездой для чудищ прошлого, жаждущих расплаты. Но помимо возмездия, что тихо копошится за спиной каждого из членов семьи, загадочная семья Голденов заинтересовывает внимание их соседа Рене, — который в отчаянны попытках найти идеальный сюжет и стать выдающимся режиссером, видит в новых жильцах сокровищницу, открыв которую на голову посыпаться не только золотые монеты, но и все еще крепкие косточки скелетов в шкафу. Но к сокровищнице нужно подобраться…

По мере чтения у меня было ощущение что я читаю взрослую сказку. Не исключаю, что это были отголоски прочтенной накануне Поттерианы, но я не смогла отделаться от образа смерти, ее даров, развивающегося плаща, вызывающего жуть и мурашки. Гений, мудрец, Баба-Яга, творец, сломленное дитя, некто жаждущий правды. Все они — сказочные существа, у каждого своя роль в Саду. Обиженный, преданный город, покинутый семейством Голденов, бросает на их поиски своих прислужников. Еда уловимых и ощутимых, следующих за ними как проклятие. Выжидающих, питающихся ими. Они ждут. Ждут момента, когда легким взмахом руки им дадут команду и они наконец смогут забрать все что них отняли. Медленно, смакуя, по кусочку.

Завтра утром ровно в девять часов ангел смерти придет выпить чаю.

На фоне сказочной бутафории происходят крайне важные вещи, заслуживающие внимания читателя. Им отведена не последняя роль. Политика — мы застаем момент инагурации нового президента, его эпоху, а после нависающую над этим тень противника. Людей глядящих в неизвестность своего выбора. Потерянность и одиночество в поисках личной идентификации. Актуальные проблемы современного общества, приправленные невероятным количеством отсылок к книгам и фильмам. Роман Салмана Рушди получился невероятно динамичным — это коктейль, вкусив который, каждый останется удовлетворен. Знакомство с автором считаю успешным и рекомендую.

Чтобы насладиться этой книгой, стоит принять четыре данности:

1) это - магический реализм.

2) магический реализм - это не совсем реализм и совсем не фэнтези.

3)магический реализм - это не мистический реализм, неведомое здесь не врывается в реальность, а просто существует в ней.

4) магический реализм хоть и обозначен в источниках как литературное направление, но по сути не существовал и не существует - у него столько обликов, сколько авторов, пишущих в его ключе(то есть, любовь к Павичу, например, не поможет в освоении поэтики Рушди).

Когда эти четыре пункта приняты, можно начинать чтение. Оно полностью отвечает названию, то есть, пышное и колдовское.

Роман строится на реальном историко-культурном материале: Империи великих моголов и Флоренции эпохи Возрождения. Волей автора они переливаются и перетекают друг в друга вместе с героями. А под конец книги в эту смесь вливается ещё и древнеиндейская цивилизация - ровно в той мере, в какой читатель должен остаться немного голодным.

При этом, как полагается, автор выворачивает весь реальный материал наизнанку - не целиком, а немного, чтобы и лицо было видать и подкладку. Скажем, история Акбара Великого и его супруги Джодхи и так максимально мифологична и существует на грани вымысла. Автор подворачивает даже эту мифологичность, создавая до конца не ясный образ женщины, то ли существующей, то ли нет - и сколько у неё воплощений, тоже не ясно, но очевидно, что в этом и суть самого образа.

Иллюзорность персонажей сдобрена богатством и сочностью поэтики. Роман читается, как смотрится сон. Наверное, подобный эффект был бы, если бы в зеркальный лабиринт внесли сундук с драгоценностями: тут можно было бы пытаться найти его, реальный, среди отражений, - а можно было бы любоваться отражениями и тем, как дробится и мерцает в них внутренний мистический свет.

Честно говоря, подозреваю, что именно второй вариант и есть тот, ради чего написана книга.

Посоветовали мне эту книгу в "Новогоднем Флешмобе", почитал аннотацию и с удовольствием принял. А потом мне как начали рассказывать, что творчество Салмана Рушди прям на любителя, что он или прям нравится или вызывает отторжение. Ну вот я все и откладывал чтение этого романа.

Кто то пугал в своих отзывах что в романе почти нет сюжета, а одни отсылки и рассуждения на разные темы. Что читать это невозможно, очень нудно и прочие всякие страшилки. И мне прям как то и не хотелось брать эту книгу в руки.

Но в итоге прочитав книгу, я понял что все это байки и вкусовщина, потому что роман мне очень даже понравился.

Это история миллионера Нерона Голдена, который после жуткой трагедии, вместе со своими тремя сыновьями переехал из Индии в США. Всю эту историю нам рассказывает их сосед Рене, который мечтает снять о них фильм. Только вот через время он становится не просто рассказчиком, а одним из главных действующих лиц этой истории.

Очень крутая и своеобразная история одной семьи, пытавшейся сбежать от прошлого, которая украшена кучей всяких рассуждений на тему политики, аутизма, трансгендеров и много каких еще.

"Last thing I remember, I was running for the door
I had to find the passage back to the place I was before
"Relax," said the night man, "We are programmed to receive
You can check out any time you like, but you can never leave""
Eagles

Салман Рушди не обладает таким качеством, как ложная скромность, и его романы, как правило, прямо-таки сочатся ее отсутствием. То помянет себя как великого автора, то перевоплотится в кого-нибудь не в меру важного – ну, так, чтобы не выпячивать лишний раз свой безусловный талант, хотя б и очень хотелось. Роман «Два года, восемь месяцев и двадцать восемь ночей» не исключение, но тут Рушди действует более затейливо – он как бы превращается в Шахерезаду, оставаясь в нашем времени, а заодно лепит из себя таинственное коммунистическое коллективное «мы» из будущего, которое обращает взор на прежние времена, где люди, привыкшие к благам цивилизации – да-да, вы самые! – столкнулись с небывалостями, а там и докатились до Войны миров.

Кому это будет интересно? Да в общем-то всем. Здесь автор развернулся на полную, так что обделенным не останется никто – ни любители глубокой прозы, ни поклонники едкой сатиры, ни даже фанаты фантастики и фэнтези.

Тайна названия до боли проста: два года, восемь месяцев и двадцать восемь ночей – это в сумме тысяча и одна ночь, всем известный волшебный период, когда льются истории, полные приключений и волшебства, которое вообще-то и не думало безвозвратно покидать мир, наведывалось время от времени. В частности, к философу, смертным боем сражающемуся с убеждениями другого философа. Открыл дверь, хоп, на пороге джинния (джинн, то есть, только женского роду), по-простому – Дунья. Он этого не понял, правда, завел отношения, детишки, все дела, и вот спустя восемь веков начинает происходить что-то умопомрачительное. Дуньязат, потомки Дуньи, хранят в себе силы джиннов, сами об этом не подозревая, щели между Перистаном, миром джиннов, и миром людей расширяются, три темных джинна-ифрита начинают творить у нас полный трэш, а все почему? А вот и не догадаетесь. Потому что два философа, давно мертвые вообще-то, внезапно очнулись, и хотя остались прах прахом, ан умудрились снова сцепиться, и один пустил вход старую заначку, то есть желание, и не рассчитал последствий. Упс. И вот уже Перистан сотрясает трагедия, в мире людей страх и ужас, но Дуньязат могут все поправить, ведь Дунья, она же Принцесса Молний, возвратилась и открыла им глаза на их силы, и все это, не забывайте, глаголит кто-то из будущего, где накрылась фабрика снов.

На мой взгляд, главное достоинство творчества Рушди, помимо красивого, лихо закрученного языка, в котором неизменно сквозит ирония и слышится эхо Маркеса – это сплетать реальность с восточной сказкой. Не всегда он пускает в ход этот прием, но здесь он в основе, и потому вышла потрясающая фантасмагория с глубокими смыслами и освещением злободневных проблем. Обертка, близкая к фэнтезийной, добавляет перцу и расширяет предполагаемую аудиторию читателей, а холодный взгляд из будущего придает металлический привкус и заставляет насторожиться. Все вместе – красиво, ярко, звонко. Здесь сошлись лучшие элементы «Стыда» и «Сатанинских стихов».

Посему роман в руки и погружайтесь в эпоху небывалостей, в сказочные тысячу и одну ночь, или два года, восемь месяцев и двадцать восемь ночей, с поправкой на наше время, взглядом в прошлое и будущее, одни местом здесь, на любимом диване, другим – в Перистане, среди джиннов-затейников; наслаждайтесь историей и мотайте Рушди на ус. Наша современная Шахерезада хоть и заносчива весьма, но выражается красиво, да и, чаще всего, дело говорит.

⠀⠀⠀⠀⠀Роман строится на истории жителей деревни Пачхигам, провинции Кашмира.
⠀⠀⠀⠀⠀Обитатели Пачхигама называют свою землю райским уголком, им выпало счастье созерцать завораживающие виды - чарующие синие озёра, парки с шёлковыми шелестящими чинарами и тополями, поля ароматного пряного шафрана и сады с медовыми персиками. Блаженная умиротворенность настолько ценна пачхигамцами, что любые распри и ссоры кажутся просто неуместными. Мирно существуют здесь и разные религии - ислам и индуизм.
⠀⠀⠀⠀⠀Так, узы брака скрепили юные влюблённые сердца индийской танцовщицы Бунньи и талантливого акробата мусульманина Шалимара. Но жизнь, как известно, не бывает безоблачной.
⠀⠀⠀⠀⠀Вскоре начинается сложная история судеб главных героев, полная непоправимых ошибок, неверного выбора, разбитых надежд, а также ненависти, гнева, отчаяния, горечи, раскаяния.
⠀⠀⠀⠀⠀Любовь Бунньи пылка, но ветрена, почти сразу после свадьбы её вытеснят мечты о блистательном будущем, жизни в большом городе. Что ж, как говорится, на каждую дуру найдётся свой гуру. Так что в своих фантазиях Бунньи пребывала недолго: в деревню приезжает дипломат Макс Офалс, который с согласия (скорее даже по просьбе) юной красавицы увозит её с собой, сделав своей наложницей. Стремясь к свободе, девушка своими же руками поместила себя в заточение, и не столько телесное, сколько нравственное: обезумев от красивой жизни с яркими нарядами, косметикой, бесконечной едой, а потом и наркотиками, героиня постепенно доводит себя до безобразного состояния и превращает себя в неухоженное бесформенное существо, страдающее от ожирения и депрессии.

«Сердце говорило, что она всё перепутала: то, что она считала тюрьмой, на самом деле было свободой, а так называемая обретенная свобода стала не чем иным, как позолоченной клеткой.»

⠀⠀⠀⠀⠀Любовь Шалимара глубока и чувственна, но предательство молодой жены посеет в его душе зерно ненависти, из которого вырастет нечто большее чем задетое самолюбие и униженная гордость. Ненависть и жажда мести Шалимара станет не жгучей ослепляющей вспышкой, но патологической маниакальной одержимостью, idee fixe на протяжении всей его жизни, до последнего вдоха.

«Он хочет убивать всех подряд, — говорила она Абдулле. — Ладно бы только жену — тут его еще можно понять, но теперь он жаждет смерти этого распутного посла, всех что ни на есть армейских и не знаю кого еще. Так что либо злой дух овладел им только теперь, либо с самого рождения сидел в нем, как джинн в бутылке, и дожидался, пока его кто-нибудь выпустит.»

⠀⠀⠀⠀⠀Так, постепенно Клоун Шалимар превратится в профессионального хладнокровного убийцу, каким мы его увидим на первых страницах книги и в её финале.
⠀⠀⠀⠀⠀Каждого персонажа по-своему жаль: Бунньи за ее глупость и неразумие, за них она будет расплачиваться остаток своей жизни, Шалимара за слабость в неумении простить и освободить тем самым не только обидчика, но и самого себя.
⠀⠀⠀⠀⠀Книга состоит из нескольких частей, названных именами персонажей. Автор раскроет нам личности и жизненные пути не только бывших возлюбленных; яркие интереснейшие персонажи наряду с ними - Индия (при рождении - Кашмира) - дочь Бунньи и Макса - безумно похожая на свою мать внешностью, да и не только ей, циничность и дерзость, думаю, унаследовала от неё же; а также сам Макс Офалс с его внушительным послужным списком от героя Сопротивления до американского посла.
⠀⠀⠀⠀⠀Помимо насыщенной сюжетной линии произведения, оно прекрасно прежде всего как представитель жанра магического реализма. Реальный мир гармонично сочетается здесь с мифическими событиями, магией, колдовством.
⠀⠀⠀⠀⠀Но основная мистическая нотка в сюжете - незримая связь главных героев на расстоянии и их мысленные диалоги.

«Там, на чужбине, его мысли неизменно возвращались к ней, и они могли общаться друг с другом как прежде. И хотя мысли эти крутились вокруг убийства, не прерванное общение очень походило — для нее, во всяком случае, — на любовь. Теперь их связывала лишь смерть, но по сути смерть не что иное, как преобразование жизни, иная ее сторона.»

⠀⠀⠀⠀⠀Фантазии и явь здесь идут настолько тесно бок о бок, что и сам теряешься в действительности.
⠀⠀⠀⠀⠀Одно лишь точно здесь реально - горе войны.
⠀⠀⠀⠀⠀Некоторые из героев книги предсказывали сбывшиеся позже трагические события будущего Кашмира - разразившийся индо-пакистанский конфликт. Потускнело всё живое, погасли вечерние огни в домах соседей, позабылись душевные разговоры...Мир и спокойствие были разрушены и Кашмир теперь - не столько потерянный, сколько погубленный рай.

Даже не знаю, как подступиться к рецензии и что сказать. Слишком много в книге составляющих - противоречивых, разнородных, реальных и выдуманных. Повествование скачет по странам и временам. В число главных героев можно записать с полдюжины персонажей (а то и больше).
Что же собой представляет "Флорентийская чародейка"?
Книга, в которой исторические личности и факты частично искажены вплетёнными в них легендами и преподнесены в мистическом свете. Признаюсь, что приходилось часто пользоваться поисковиком, чтобы находить подтверждения или опровержения многочисленным историям.
Книга, в которой автор попытался соединить воедино Европу и Азию, выискивая связующие пути через Новый Свет. По моему мнению, ему это не удалось. Чересчур по-восточному звучат мотивы, напоминая сказки 1001 ночи. Некоторые слушатели жаловались в комментариях к аудиокниге на усыпляющее исполнение Леонтины Броцкой. Только чтица здесь не при чём (однако рекомендую слушать в ускоренном темпе и не менее, чем на 20%), пытаясь читать глазами, я засыпала намного быстрее.
Книга, главным героем которой кто-то назовёт златовласого вруна из далеких земель, умеющего подбирать ключи к чужим сердцам, хранить секреты, рассказывать сказки и называющегося разными именами. Могор дель Аморе или Никколо Веспуччи мог смотреть сны на семи языках: на итальянском и испанском, на арабском и персидском, на английском, русском и португальском. Но кто он на самом деле?
Многие считают центральными персонажами троих друзей-флорентийцев: Антонио Аргалью, Никколо Макиа и Аго Веспуччи и не случайно, ведь мотив "жили-были трое друзей" проходит через всё повествование, прерываясь и повторяясь.
А "потерянная" сестра Бабура принцесса Кара-Кёз? Разве не о ней эта сказка? Разве не она та "флорентийская чародейка", названная Анджеликой, в которую влюблялись во все времена, а хранитель вселенной великий Акбар вернул силой своей фантазии из царства мёртвых?
Не хочется отодвигать на задворки императора Акбара при всём его величии и титулах.

Да, о да, мудрейший из мудрых, отец множества сыновей, супруг сонма жен, владыка мира, опора вселенной, правитель всего живого, средоточие жизни, чистое сияние, светило Хиндустана, солнце славы, господин людских душ и вершитель судеб!

Многочисленные компоненты-составляющие (исторические личности и события, города и страны, легенды и колдовство, магический реализм и др.) автор использовал для создания такого объёмного полотна (хочется сравнить с ковром), что увидеть всё и сразу не получается - выпадают отдельные детали. (Тут к месту восхититься библиографическим списком использованной литературы.) Поэтому удобнее его рассматривать частями, перемещаясь медленно и вдумчиво от фрагмента к фрагменту.
Книга с острым магическим послевкусием.

Фатехпур-Сикри

Книга очень необычная и неоднозначная! Смешение жанров и стилей; стран и континентов; Востока и Запада; исторической достоверности и вымысла создаёт ощущение зыбкости границы между реальностью и волшебством, которое так характерно для магического реализма

...Для того времени подобное доверчивое отношение к сверхъестественному вполне нормально, — это было еще до того, как реальность и чудо были разлучены и обречены существовать, сообразуясь с прихотью различных монархов и введенных ими правил.

Колдовство совсем не обязательно осуществляется посредством таинственных снадобий, известных настоек или магических побрякушек. С помощью хорошо подвешенного языка можно добиться не меньшего эффекта.

С одной стороны, это увлекательная и запутанная история, рассказанная маэстро церемоний - Салманом Рушди в лучших традициях 1001 ночи. Здесь есть все: волшебные дворцы, грозные правители, сказочные принцессы, изворотливые придворные, дальние страны и опасные путешествия.

С другой стороны, очевидно, что Рушди провёл тщательное исследование, прежде, чем начать писать: Фатехпур-Сикри (столица Империи Великих Моголов) и Флоренция (центр Флорентийской республики, столица герцогов Медичи и Итальянского королевства) буквально «оживают» за счёт множества ярких деталей и образов:

Представь себе готовые к поцелую полураскрытые губы женщины, - шепнул Могор. - Такова и Флоренция - сужающаяся к краям, расширяющаяся к самому центру, с рекой Арно, размыкающей ее посередине. Город-чаровница, город-ведьма. Она поцелует тебя - и ты пропал, царь или простой горожанин - неважно.

Акбар Великий, Николо Макиавелли, Влад Дракула, семейства Медичи и Веспуччи - все это реальные исторические лица. И даже Джодха, любимая жена Акбара, которая в книге описана, как плод воображения Акбара, на самом деле реально существовала.

Эта книга требует полного внимания и неторопливого, вдумчивого чтения; в ней множество интересных мыслей и фраз, которые хочется цитировать.

Религию можно видоизменить, реформировать, быть может, даже обойтись без нее вовсе, но веру в колдовство победить невозможно.

Никакой особой мудрости Востока не существует, - сказала она Аргалье, - люди везде одинаково глупы

Один из немногих моментов, которые меня довольно сильно раздражали во время чтения - отношение к женщинам…с другой стороны, мир того времени был безусловно «создан для мужчин». Это первая прочитанная мною книга Рушди, так что будем надеяться, это не его позиция, а «художественная необходимость».

В целом, это было захватывающее путешествие от Агры до Самарканда, от Стамбула до Генуи и Флоренции!

А ещё, эта книга заставила меня задуматься о том, что в какое бы время и в какой бы стране мы ни жили, какой бы религии ни придерживались, в какие бы наряды ни одевались, мы всегда остаёмся людьми…со своими проблемами, радостями и горестями, недостатками и достоинствами…и

“Возможно, проклятие рода человеческого заключается не в том, что все мы разные, а именно в том, что все мы очень похожи”

1. Кто такой Джозеф Антон?

Кто такой Джозеф Антон? Ответ на этот вопрос, хотя он и поставлен в самом начале, вы узнаете только в самом конце, да и то, надеюсь, что у вас хватит сил воздержаться от приобретения этого знания, поскольку оно носит несомненно спойлерный характер. Пока же очевидно лишь то, что «Джозеф Антон» - это автобиографический роман Салмана Рушди, а точнее даже и не автобиографический роман, а попросту автобиография знаменитого романиста.

2. «Джозеф Антон» и «Дневник Бриджит Джонс»

Думаю, что еще никто не решился сделать такой вот неочевидный ход – не попытался сравнить «Джозефа Антона» с «Дневником Бриджит Джонс». Что ж, раз никто этого не сделал, то это сделаю я. А между двумя этими книгами (и судьбами их героев) на самом деле довольно много общего. Есть и чисто технические зацепки. Во-первых, Салман Рушди был знаком с Хелен Филдинг. Это не должно нас удивлять, вообще, одно из впечатлений от «Джозефа Антона» состоит в том, что писательское сообщество, как и все остальное в этом мире, глобализировалось – и все писатели хоть немного да знакомы друг с другом. К тому же Хелен Филдинг писатель британский, а Салман Рушди, хотя он и трудно поддается национальному определению, но все же, если в первую очередь он индиец, то во вторую – скорее всего британец. Два британца - ну, значит, просто соседи по лестничной площадке, можно сказать. Это, во-первых. Во-вторых, Салман Рушди, как известно всем тем, кто смотрел фильм «Дневник Бриджит Джонс», сыграл в этом фильме эпизодическую роль. Да и мне, хотя я и не смотрел этот фильм, все равно это известно. В-третьих, и в пространство «Джозефа Антона» и в «Дневник Бриджит Джонс» на правах случайного эпизодического гостя заглядывает другой знаменитый британский писатель – Джулиан Барнс. Не знаю, правда, может быть, он заглядывает в романы всех британских писателей? Роман британского писателя не может считаться законченным, пока на его страницах не появится Джулиан Барнс:) Но – не уверен, это так, для красного словца сказано… На этом «технические» точки пересечения вроде бы заканчиваются. Перехожу к точкам совпадения смысловым.

3. День святого Валентина

День святого Валентина – не самый лучший день в году. Ни для Салмана Рушди, ни для Бриджит Джонс. Бриджит не получает в этот день ни одной валентинки. Салман Рушди напротив – получает-таки одну, но такую, какую он был бы весьма счастлив не получать. В самом деле, когда вас приговаривают к смерти в день святого Валентина – приятного в этом мало. Но аятолла Хомейни решил выбрать именно этот день, разумеется, не понимая иронического контекста. У религиозных лидеров обычно плохо с иронией. Так было вчера, так есть сегодня (так будет завтра?) В этом смысле они очень похожи на политических лидеров, да и во многих других смыслах – тоже. Итак, 14 февраля 1989 года аятолла заявил следующее:

«Я извещаю неустрашимых мусульман всего мира, что автор книги «Шайтанские аяты», направленной против ислама, Пророка и Корана, а также все, кто, зная ее содержание, был причастен к ее публикации, приговариваются к смерти. Призываю мусульман казнить их, где бы они их ни обнаружили».

Фетва-приговор к смерти – валентинка ненависти.

4. «Свобода от» и «Свобода для»

Когда вы хотите быть свободным, то нужно знать две вещи: от чего вы хотите быть свободным, и – для чего. Салман Рушди хочет быть свободным от угрозы физической расправы со стороны мусульман; и он хочет быть свободным для того, чтобы свободно писать книги. Бриджит Джонс хочет быть свободной от «зависимости от мужчин», а вот для чего она хочет быть свободной – это, надо признаться, не очень ей понятно. Но все же у Бриджит и Салмана чрезвычайно много общего. И, прежде всего, они постоянно думают именно о том, о чем им меньше всего следовало бы думать. Рушди и хотел бы (очень хотел бы) не думать о фетве, да не может. Бриджит и хотела бы (не очень-то и хотела) «забить на мужиков», да не получается. Правда, периодически, и тот и другая освобождаются. Рушди находит в себе силы писать, Бриджит находит в себе силы не быть ни в кого влюбленной. Ей бы сделать еще один шажок… но, повторюсь, что это должен быть за шажок, она не понимает. В конечном счете, Мужчина опять неизменно занимает свое незаконное место властителя ее дум, а весь ее настрой в плане как «свободы от» так и «свободы для» исчерпывающе описывается следующим программным заявлением:

Я не должна: Страдать от отсутствия личной жизни. Необходимо развивать уважение к себе, чувство собственного достоинства и учиться воспринимать себя как самодостаточную женщину, которая полноценна и без мужчины, – т. к. это лучший способ обрести мужчину.

«Свобода от» Дэниэла Кливера превращается в «свободу для» Марка Дарси, и только.

5. Жизнь как роман

Как вы помните, каждый божий день для Бриджит Джонс начинается со своего рода ритуальных подсчетов: сколько она весит, сколько съела, сколько выпила, сколько выкурила и т.д. Это своего рода ежедневная рутина, но и вместе с тем – чрезвычайно важная составляющая как книги, так и жизни Бриджит. Без этих ритуальных подсчетов и день - не день. Надо сказать, что на протяжении «Джозефа Антона» Рушди также некоторое время уделяет описанию своей «фигуры», - он периодически «расползается», а потом опять входит в форму, злоупотребляет алкоголем, а затем берет себя в руки (насколько это возможно для писателя), и т.д. Но в данном случае объектом сравнения будет не это. Я бы сказал, что «Джозеф Антон» распадается на две неравнозначные с точки зрения вызываемого интереса части. Первая «половина» идет просто на нескончаемое Ура! Вторая – вязнет в деталях жизни Салмана Рушди. Именно что вначале каждая деталь его жизни носит «романический характер», являясь частью печального, но захватывающего сценария его жизни в целом. «Прятки от террористов» – это очень интересно, конечно, если ты не прячущаяся «мишень», но – читатель. Но жизнь – не роман, то есть роман – но необработанный. Рушди и сам пишет, что эта бесконечная, длящаяся годами и перевалившая через десятилетие история попросту всех утомила. Мне кажется, что и читателя на каком-то этапе она начинает утомлять.

Конечно, и романисту никто не мешает взять за основу именно такую историю, которая на каком-то этапе начинает утомлять. Но романист волен пропустить многие страницы жизни, а вот сама жизнь никогда не дает живущему этого права. Человек должен прочесть каждую страницу своей жизни, нравится она ему или не нравится, скучно ему или весело, имеет она какое либо определяющее значение, или не имеет. Но предопределяет ли это отличие автобиографии от автобиографического романа? Ведь все равно именно автор отвечает за текст! При этом Рушди вполне сознательно пишет не роман, а автобиографию. А ведь автобиография – это все равно не сама жизнь, но – книга о жизни. Да, мне кажется, что это проблема многих автобиографий – автору надо исходить из того, что его жизнь сама по себе нисколько не интересна читателю, но что интересной должна быть – Книга. А куда автобиографируемый поехал в такой-то день и с кем он встретился в другой – все это примерно настолько же существенно, насколько существенна «информация о похудании» Бриджет Джонс. Пока эта информация занимает свое место в начале главы, как своего рода вводная часть – все это уместно. А вот когда такая информация и становится собственно «главой» - интересного мало.

6. Закон возможности сравнения любых двух книг

Чтобы не терять зря времени, сформулирую-ка я какой-нибудь закон. Но что это должен быть за закон, прямо вот и не знаю. Хм… Придумал. Вы что и вправду поверили, что между двумя этими книгами - «Джозеф Антон» и «Дневник Бриджит Джонс» - так уж много общего? Да нет, конечно. Почему же я тогда стал их сравнивать? Да потому что сначала я прочитал одну книгу («Джозеф Антон»), а потом, почти сразу – другую («Дневник Бриджит Джонс). Вот и полезли всякие сравнительные мысли. А отсюда уже и до закона не далеко, и прозвучит он так: любые две произвольно взятые (читабельные) книги могут быть представлены как книги во многом родственные. Проверять законность этого закона я не буду. Да и зачем вообще проверять законы? Если закон – это закон, то он и так действует – без всяких проверок. А если нет – ну, будет одним законом меньше, думаю, никто не расстроится:)

7. Кто такой Джозеф Антон?

Под конец настало время вернуться к началу. Кто же такой Джозеф Антон? Пусть каждый, кто не хочет этого узнавать, да не заглядывает под кат. Кто заглянул – я не виноват.

Дальше...

Правда, в свое извинение я скажу, что тайна сия раскрывается уже в аннотации к книге – совершенно зря, на мой взгляд. Я вот аннотацию не читал, и мне лично «расшифровка» имени «Джозеф Антон» доставила истинное удовольствие. В общем, во-первых, Джозеф Антон – это Салман Рушди, точнее говоря, псевдоним, который он вынужден был взять, просто чтобы можно было пользоваться каким-то именем, не засвечивая имени «Салман Рушди». Ну а так как Рушди – писатель, то, конечно, он не мог поступить как нормальный человек, а вместо этого превратил изобретение псевдонима в писательскую игру – и одновременно в игру с именами писателей. Впрочем, чем объяснять самому, предоставлю слово непосредственно автору:

Он принялся перебирать любимых писателей и составлять комбинации из их имен и фамилий. Владимир Джойс. Марсель Беккет. Франц Стерн. Он составлял списки таких сочетаний, и все они выглядели как-то глупо. Но потом нашлось одно, о котором нельзя было этого сказать. Он написал рядом имена Конрада и Чехова – и вот они, имя и фамилия, которые ему предстояло носить одиннадцать лет.
- Джозеф Антон.

Красиво? Красиво! Предлагаю всем включиться в эту игру и придумать по более или менее элегантному составному писательскому имени. Мои придумки следующие: Джек Эрнест (Джек Лондон и Эрнест Хэмингуэй) и Сомерсет Джером (Сомерсет Моэм и Джером Д. Сэлинджер). Ну и Фёдор Лев, пожалуй:)

Мне понравился главная задумка произведения. Приглянулось, что главный герой создатель кукол (обожаю фарфоровых кукол). Понравились некоторые идеи книги, особенно тема о том, как раскручивают каких-то экранных, литературных героев, как люди поклоняются им. Очень были интересны проблемы героя, его борьба с его собственной яростью, его самокопание. Конечно, сам герой не вызывает ни капельки симпатии и его подружки тоже.

Но мне совершенно не пришёл по душе финал книги, вообще по большому счёту книга показалась мне такой синкретичной, может даже чересчур. В ней много всего хорошего и умного- это не вызывает сомнения, но нет единства и сама тема ярости осталась почти нераскрытой. Вернее автор может быть и раскрыл её, но мне чего-то не хватило. Или как я говорю в этом случае, я была не готова к такому произведению. Может быть однажды ещё вернусь к роману, но вряд ли.

Рим пал не потому, что его легионы непозволительно ослабли, а потому, что граждане его забыли, что это такое - быть римлянином.

Очень необычно и интересно, именно так могу охарактеризовать эту сказку-притчу. Читала у Рушди Золотой дом, но даже если постараться, невозможно сравнить эти работы.

Сразу могу предупредить, что роман может оттолкнуть. Ведь в нем так много абсурдности и разного рода мыслей и размышлений. Но, как мне показалось, в этом вся соль и изюминка. Если не готовы продираться через дебри к свету, то лучше не браться за чтение.

Представьте, что в обычную и повседневную жизнь начали вторгаться джинны. Люди замечают их небольшие проделки, сначала не могут ничего понять из-за абсурдности, а потом нежданно-негаданно становятся марионетками в большой войне между хорошими и плохими джиннами.

Роман очень необычно стартует, меня приковала к себе история Дуньи и философа, а потом еще и необычное положение Джеронимо, которого обходил закон гравитации.

С одной стороны, роман можно отнести к истории любви, так как Дунья изменила в себе всю суть своего существа и влюбилась в смертного человека. С другой стороны, яркая сатира на род человеческий, которая была показана как через джиннов, так и через самих людей.

Рушди рассматривает два крупных вопроса: религия или разум, любовь или власть. В романе много философии и вопросов без ответов, но именно это цепляет и не отпускает. По крайне мере, так было со мной.

В ближайших планах еще два романа автора. Пока меня очень привлекают его работы. Надеюсь, дальше будет только лучше.