Кто получил университетские стипендии, объявили еще в апреле. Декан вышел на ступени Экзаменационного зала и зачитал список стипендиатов. Небо в тот день было особенно синее – до бредовости, будто леденец.
Его завораживает возможность облечь опыт в слова – как бы законсервировать в банке, оставить при себе навсегда. Он однажды сказал Марианне, что пишет рассказы, теперь она постоянно просит их почитать. Если они не хуже твоих электронных писем, то они просто замечательные, написала она. Читать эти слова было приятно, но ответил он честно: они хуже моих электронных писем.
Обсуждать это они с Марианной могут только по электронной почте, используя тот самый канал общения, который, как им теперь известно, находится под постоянным наблюдением, – и порой им кажется, что их отношения попали в сложную сеть, сплетенную властями, что эта сеть – сама по себе особая форма разума, включающая в себя и их обоих, и их чувства друг к другу.
Этот писательский опыт воспринимается им как нечто значимое и основополагающее, как часть его собственного «я», а может, и более абстрактно – как часть самого бытия. Недавно он записал в сером путевом блокнотике: идея – рассказ в электронных письмах? А потом вычеркнул, сочтя слишком надуманным. Он поймал себя на том, что вычеркивает фразы из дневника, как будто воображая какого-то будущего въедливого читателя, до которого он хочет донести, какие мысли обдумывал особенно тщательно.
Пока он печатает, время размягчается, делается тягучим, медлительным, хотя на самом деле течет очень быстро – несколько раз он, очнувшись, обнаруживал, что прошло несколько часов.
Статус ее официального бойфренда обеспечил ему надежное место в обществе, перевел его в число приемлемых людей с понятным положением, чье молчание по ходу общей беседы воспринимают как задумчивость, не как неловкость.
Он заметил, что спешит закончить разговор и повесить трубку, а потом спокойно порадоваться тому, как приятно было ее видеть, порадоваться, уже не переживая о том, какое он производит впечатление и правильные ли слова произносит. Просто видеть Хелен, ее красивое лицо, ее улыбку, знать, что она по-прежнему его любит, – все это наполняет радостью его день, и еще много часов он беззаботно счастлив.
А потом входная дверь закрывается, и они с Коннеллом остаются вдвоем. Она чувствует, как расслабляются мышцы плеч – уединение похоже на наркотик. Она наполняет чайник, достает чашки из шкафа, складывает грязные бокалы в раковину, вытряхивает пепельницы.
Некоторое время они препираются, потом подходит Джейми, дотрагивается до Марианниного плеча. Она внезапно осознает, насколько он уродлив, и хочет отстраниться. Волосы у него на висках редкие, лицо слабое, с безвольной челюстью. Коннелл, хотя и весь в крови, рядом с ним кажется воплощением здоровья и харизмы.