Цитаты из книг автора «Салли Руни»

Вид у Джейми постоянно скучающий и неприязненный – когда другие говорят, он зевает и закатывает глаза. При этом Коннелл не встречал более уверенного в себе человека. Его не смутить. Он совершенно не способен к внутренним конфликтам. Коннеллу легко представить, как он душит Марианну голыми руками, не испытывая при этом ни малейших укоров совести, – судя по ее словам, так оно и есть.

С тех пор как Джейми стал парнем Марианны, он вызывает у Коннелла неискоренимое отвращение и презрение.

В последних письмах Марианна часто заводила речь об их дружбе, из них следовало, что ее чувства к Коннеллу по большей части сводятся к неизменному интересу к его взглядам и мнениям, любопытству по поводу его жизни, привычке сверяться с его мыслями, когда ей что-то непонятно. Он в ответ говорил скорее о привычке отождествлять себя с ней, о прорастании друг в друга – он, мол, страдает, когда она страдает, он всегда в состоянии понять и разделить ее устремления. Марианна утверждала, что дело тут в гендерных ролях.

Все постоянно твердят, что он будет очень по ней скучать, но пока его интересует одно: насколько длительной и активной будет их переписка по электронной почте. Сейчас, глядя в ее холодные настороженные глаза, он думает: да, я буду скучать. Он испытывает по этому поводу двойственные чувства, как будто он как-то обижает ее тем, что любит смотреть на нее и ощущать ее физическое присутствие. Он сомневается, допустимо ли друзьям так наслаждаться обществом друг друга.

Пахнет чистым бельем. Вблизи видно, что на руках у Марианны проступили веснушки, а плечи стали ярко-розовыми. И вот она оборачивается к нему, они обмениваются двойным поцелуем в щеку. Глядя ему в глаза, она говорит: ну, привет. Он видит настороженность в ее глазах, она как бы собирает сведения о его ощущениях, делает то, чему они учились очень долго, как учатся говорить на тайном языке. Он чувствует, что заливается краской под ее взглядом, но сам глаз не отводит. Он тоже может читать по ее лицу. И понимает, что она хочет ему что-то сказать.

Солнце печет Коннеллу затылок – ощущение то же, как когда кто-то на тебя пялится. Она открывает калитку, впускает их, ухмыляется и говорит: чао, чао. На ней короткое джинсовое платье и огромные темные очки. Все они идут по гравию к дому, Найл несет два рюкзака – свой и Элейн. Пегги выуживает из кармана связку ключей, отпирает дверь.

Для нее стипендия была способом поднять самооценку, счастливым подтверждением того, в чем сама она и так никогда не сомневалась: что она – человек выдающийся. Коннелл никогда не мог решить, верно ли то же самое в отношении его, не смог и поныне.

Стипендия открыла бездну новых возможностей. Жилье оплачено, учеба тоже, каждый день – бесплатный ужин. Именно поэтому он и смог провести половину лета в путешествии по Европе, тратя деньги с беспечностью богатого человека.

Когда прозвучало имя Марианны, он остро ощутил, что все это – реально, он действительно получил стипендию, они оба ее получили. Что было потом, он помнит плохо. Помнит, что позвонил Лоррейн и она просто молчала в трубку, опешив, а потом пробормотала: господи Исусе, ну надо же.

Коннелл смотрит в окно на пробегающий пейзаж: пожелтевшая трава, оранжевый уклон черепичной крыши; окно мерцает, исчерченное солнечными лучами.