Джон знал, что его жизнь чего-то стоит, потому что умереть ему предстояло, зная, что есть ради чего жить.
как я кричал – не столько от боли, сколько от того, что любил его и хотел, чтобы наша жизнь была другой.
В каком-то смысле мы все пленники – каких-то воспоминаний, или страха, или разочарования; всех нас определяет нечто, что мы не можем изменить.
Дело было не в том, что у меня не было никого, кто мне по-настоящему нравился, а в том, что я понимала: никого никогда не было.