Глава 1

Северное море. Экспериментальный тримаран «Остров Мечты».

Кроваво-оранжевый диск солнца уже почти полностью погрузился в потемневшие воды бескрайней океанской глади. Тёплый, почти красный свет ложился на панорамное стекло просторного скай-бара «Клуб вперёдсмотрящих».

Это место на верхней палубе было любимой локацией отдыха Аминты Ханова. Начальник Службы Позиционирования и Доступа — СПД, был самым молодым офицером «Острова Мечты». Высокий, жилистый и гибкий, он двигался с той походкой, что вырабатывается годами тренировок на канвасе.

Обычно он приходил сюда один, но сегодня с ним была небольшая компания.

— Ставлю сотню на то, что сегодня мы его поймаем! — громко провозгласил Картер, штурман, молодой мужчина с едва заметной сединой на висках. Развалившись в удобном барном кресле, он с наслаждением потягивал виски со льдом. — Моя фортуна меня не подведёт. Сто евро в общую кассу, что сегодня нам повезёт.

— Мечты, мечты, мечты! — поднимая кружку пива, засмеялся Ларс, румяный и невозмутимый второй главный механик. — Я уже пять лет в море, а видел эту зелёную вспышку всего раз. Держу пари на ящик того бельгийского пива, что ты так хвалишь, что сегодня — не наш день.

Аминта в спор не вступал. Его пальцы бессознательно обводили край кофейной чашки, а интерфейс HUD-очков выводил данные: У КАРТЕРА ПОВЫШЕННЫЙ ПУЛЬС.

Что это? Виски? Кофе? Пари? Не важно. Будь это опасно для здоровья, бортовой ИИ «Тессеракт» сам бы отреагировал — мгновенно проанализировал Аминта и отмахнулся от отклонения как от несущественного

Затем он посмотрел показания биоритмов Ларса. Ну, здесь всё было в норме.

Пиво? Или Ларс сам по себе спокойный?

Раньше он комплексовал — казалось, что шпионит за людьми. Теперь понял: следит Тессеракт, Аминта только получает отчёты и наблюдения бортовой нейросети.

Да бог с ними, он же сюда не коллег проверять пришёл, а за солнцем следить. Через многослойный поляризованный фильтр над скай-баром диск светила не слепил, а воспринимался сгустком чистой, угасающей энергии. Он не верил в чёрных котов, не верил в предчувствия. Но вот сейчас, сердце почему-то колотилось чуть быстрее обычного, а лёгкая нервозность буквально зудела — «сегодня».

— До ожидаемого явления ровно минута, — негромко сообщил Картер. — Аминта, чего молчишь? Мы сюда пришли вслед за тобой! Ставлю ещё сотню, что сегодня мы увидим луч.

«ВЕРОЯТНОСТЬ СОБЫТИЯ 99,8%» — зажглась на дисплеях HUD подсказка Тессеракта. Стоило прислушаться к системе, которая знала о каждом вдохе на борту больше, чем сами люди.

А плевать, поставлю на проигрыш, пусть будет платой за удачу.

— Отвечаю! И удваиваю! — Аминта даже не повернул головы, боясь пропустить момент. Его очки тонко пискнули, выводя в углу поля зрения таймер обратного отсчёта, синхронизированный с корабельными хронометрами. А затем тише, почти молясь, добавил: — И буду счастлив проиграть...

И вдруг — вспышка! Миллион бликов сорвался с воды и стекла, и палуба на миг превратилась в гигантский калейдоскоп. Уже покидая небосвод, последний луч вспыхнул не фотографическо-журнальным зелёным, а живым, глубоким изумрудом. Он был не вспышкой, а точным, ярким импульсом: будто луч лазера скользнул по гребням волн, стремительно пробежал по носу судна, палубам, мостику, сверкнул в стёклах — и был поглощён ночью.

Тьма, как плотная ткань, мягко опустилась на быстро темнеющую гладь океана. До восхода луны лишь яркий свет лайнера оставался единственным маяком на много миль вокруг. И звёзды...

— Молодой, с тебя простава! — довольный бас штурмана прервал всеобщий молчаливый восторг.

— Какие могут быть сомнения! Братва, вечером гуляем за мой счёт! — Аминта весело засмеялся. Вселенная приняла его жертву и дала увидеть эту красоту — Зелёный луч.

И, словно подтверждая реальность, браслет Аминты с мягкой вибрацией сообщил о списании средств.

— Так, стоп, почему «братва», а девушки? — тут же отозвалась француженка Анаис, молоденькая высокая штурман-стажёр. Поправляя светло-русую прядь, выбившуюся из косы «рыбий хвост», она вопросительно-лукаво встретилась глазами с Аминтой.

Что, поймала? — говорили её глаза, когда она лёгкой походкой приблизилась к стихийному организатору вечеринки. — Это дискриминация?

Аминта рассмеялся и, обернувшись к ней, театрально развел руки.

— Тогда... родня! Пускай будет моя родня! Хотя бы на сегодня! Пойдёт?

— Проверим, — ответила она, и в её зелёных глазах на миг будто отразился только что угасший луч. Проведя по его запястью длинным пальцем с узором на ногте, она тихо, так, чтобы слышал только он, добавила: — А если я захочу проверить родство... получше? Кто кому какая родня?

— Для тебя, всё, что угодно! — отшутился Аминта, отвечая лёгким прикосновением ладони к подушечкам её пальцев. А для всех громко добавил: — Значит, встречаемся на дискотеке для экипажа. После двадцати двух! К сожалению, сейчас вас покидаю, мне пора бежать.

— Ты, как всегда, к своим рыбам? — бросила вслед ему миниатюрная стюардесса Юми.

— Нет, не угадала! Побежал сдавать вахту! — не замедляя шага, бросил Аминта через плечо. — Но потом к рыбам.

***

«Остров Мечты».

Лифт с мягким гулом магнитной левитации унёс его вниз. Стены транслировали рекламу экскурсий, но Аминта не смотрел. Он знал эту махину наизусть: полкилометра тримарана, башни, уходящие в сотню метров в небо, перемычка VIP-палуб между ними, Атриум с сотней бутиков, Город аттракционов на центральной палубе, гигантский бассейн на корме и фальш-форштевень «Посейдона» на носу — шаттл-бункеровщик, который в походе служил рефрижератором. И весь этот рай на воде для двадцати пяти тысячи пассажиров обеспечивали энергией два ториевых реактора и тринадцати тысяч членов экипажа.

Корабль-мечта.

Но главным местом, по мнению недавнего выпускника МГТУ им. Баумана, был огромный дата-центр, где жил его новый друг — искусственный интеллект корабля Тессеракт. Вот именно в туда сейчас спешил Аминта.

На пятом уровне его подхватил бесшумный траволатор. Под ногами мягко подсвечивались символы направления движения, а в воздухе витал едва уловимый аромат океана и кофе.

Не в силах сдержать эмоции, Аминта спрыгнул с движущей дорожки и сделал несколько быстрых, лёгких шагов — его тело само выплескивало переизбыток энергии. Благо в пустом коридоре никто не видел этой маленькой слабости.

Перед массивной дверью с матовой чёрной панелью он замедлил шаг. Браслет на его запястье едва заметно замигал, обмениваясь с системой цифровыми рукопожатиями. Беззвучный щелчок.

Проход открылся, и его встретил знакомый гул — низкочастотная симфония из тысяч вентиляторов и работающих серверов. Аминта сделал глубокий вдох, позволяя знакомому гулу заполнить себя. Он был дома. В цифровом сердце «Острова Мечты», которое он был призван оберегать.

Переступив порог серверной, Аминта улыбнулся. Сняв форменную куртку, он повесил её на крючок, и его рука на долю секунды коснулась холодной металлической стойки. Он вдохнул знакомый запах «дома» — озон, чистый сухой воздух и аромат свежемолотого дорогого кофе. Здесь он — среди своих в этом цифровом царстве, здесь все 2говорили» на одном языке и все друг друга понимали.

На главном экране загорелась строка: «СИСТЕМЫ В НОРМЕ. ЗАМЕЧАНИЙ НЕТ. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, АМИНТА ХАНОВ».

Уголки губ дрогнули. Так заканчивалась каждая смена. Но сегодня в углу лога, мелким шрифтом, зависла строка, которую он пропустил за последние три проверки: ОБЪЕКТ AQ-СС-7-Δ: АНОМАЛИЯ ФОНА. СТАТУС: ОЖИДАНИЕ.

Аминта моргнул. Строка мигнула и исчезла, схлопнувшись в штатный зелёный индикатор. Тессеракт не ошибается. Но и не тревожит без причины.

Глава 2

Сочи. Санаторий «Солярис».

Воздух в прохладной кондиционированной палате пах дезинфектантом и дорогими духами. За окном, под слепящим сочинским солнцем, застыли в мареве раскалённые магнолии и кипарисы. Матвей Мальков кутался в плед — не от холода, от слабости, что не отпускала его с тех пор, как его вынесли из пещеры.

Его мама, Анна Дмитриевна, сидела напротив за дубовым столом. Её пальцы нервно перелистывали страницы планшета с историей болезни.

— Может, вернёшься в Москву? Отец всё уладит. Оформят реабилитацию в столичном центре.

Матвей отвёл взгляд к окну, где мелькнула тень охранника. Вздохнул.

Мама думает, он в золотой клетке. Смешно. Если бы было всё так просто.

Двухэтажная дача, бассейн, шеф-повар из кремлёвского пула — всё это было лишь обёрткой тюрьмы, где каждое утро напоминало: он был сильным — и оказался глупцом.

— Мама, знала бы ты, как я хочу в Москву, — голос его был хрипловат. — Соскучился по ритму, по огням, по институту, по приборам. Идей столько... Кажется, выздоровею — и начну с чистого листа.

— Ты перечислил доводы за — заметила Анна Дмитриевна. — Но ни одного того, что заставляет тебя оставаться в Сочи.

— Я не в заточении. Если бы я захотел улететь, меня бы не держали. Они со мной не для того, чтобы меня стеречь. Они здесь потому, что я здесь. Потому что тот, кто был со мной в пещере... он ещё жив. Шон Кейси. И я смалодушничал. Не добил, когда он беспомощный и изломанный лежал у моих ног. Не мной изломанный —потому и не добил! Глупец! — Матвей сжал кулаки. — Он где-то здесь, в Сочи. Пока его не найдут — я отсюда никуда.

— А я-то думала, ты из-за Инны не хочешь улетать, — усмехнулась мать, но в глазах была грусть.

— Тебе про Инну Игорь рассказал?

— Ну а кто ещё? Береги его, такие друзья раз в жизни попадаются. Умный, честный, деликатный...

— Согласен. Если бы не его «Москит» в той пещере...

В дверь постучали — негромко, но настойчиво, и, не дожидаясь ответа, вошла Инна.

Анна Дмитриевна оборвала себя на полуслове и медленно, оценивающе подняла на вошедшую глаза. В её взгляде не было ни неприязни, ни одобрения — лишь холодный, аналитический интерес.

Высокая, стройная, со стальным отливом серых глаз. Тёмное каре волос на гордо вскинутой аккуратной головке.

Анна Дмитриевна внутренне улыбнулась.

У Матвея отличный вкус!

— Здравствуйте, извините, я не знала, что у тебя посетители, — Инна, ничуть не смутившись, выдержала этот взгляд и перевела его на Матвея. — Я позже зайду.

— Нет-нет, не уходите, я уже давно здесь, мне пора, — Анна Дмитриевна поднялась с места с отработанной светской грацией. — Вы Инна?

Девушка бросила на Матвея быстрый, полный невысказанного вопроса, взгляд.

— Да, я Инна. Прилетела из Москвы. С кучей новостей и... проблем.

— Красивая! — признала Анна Дмитриевна, и в её голосе прозвучала не лесть, а сухая констатация. — Мне о вас Игорь рассказывал — от сына разве дождёшься?

— А зачем Матвею обо всех рассказывать? — усмехнулась Инна, и в её улыбке промелькнула стальная искорка. — Просто знакомая. Одна из многих.

— Ты по делу или как? — Матвей решил, что пора заканчивать с этим ритуальным танцем, и его голос прозвучал резче, чем он планировал.

Но Анна Дмитриевна, словно опытный дипломат, поспешила сгладить напряжённость:

— Одно другому не мешает! Всё, ребята, я побежала, завтра приду. А вообще не забывай, — она обратилась уже к сыну, — что телефон не только для того, чтобы в интернете сидеть. Звони. Чаще. До свидания, Инночка. Надеюсь, мы ещё увидимся.

И, не дав никому возможности что-либо возразить, выскользнула за дверь, оставив за собой лёгкий шлейф дорогих духов и неразрешённое напряжение.

— Поговорим? — спросила она.

— Есть о чём?

— Есть. — Она окинула потолок взглядом, будто ожидала увидеть камеру. —Вот чёрт, опять не поговорить! Порывайко, твою мать! Везде твои уши!

Мальков усмехнулся. На душе потеплело, в её ярости было что-то такое родное и узнаваемое.

— Ты в курсе, что Шона не нашли? — спросила Инна, присаживаясь.

— В курсе. Выжил мерзавец. Придётся найти и уже добить, наконец.

— Даже не думай. Это не человек. — Она покачала головой. — Там в пещере он был ранен, со здоровым тебе не справиться.

— Ну да, он же супермен. А ты бы справилась? Или твой Порывайко?

— Мы — да. — Инна коротко отрезала. — Ты и остальные...

Малькову показалось, что он услышал или прочитал по губам не озвученное слово «люди», но палец, который она резко прижала к губам, остановил любые вопросы и комментарии.

— Потом ты мне всё расскажешь! — Матвей вновь криво усмехнулся, чувствуя, как стальная пружина внутри него сжимается всё туже. — Как знакомо звучит. Кажется, я уже это где-то слышал!

Зазвонил её телефон. Резкая бодрящая трель.

— Да... Вот как? Хорошо, сейчас скажу. — Инна посмотрела на Матвея. — Скоро придут представители МОАЗ. Марк Райс и доктор Клаус Шульц. Большие шишки и учёные с мировым признанием. В Москве просят обойтись с ними деликатнее. Очень просят. С самого верха.

— Что им от меня нужно?

— У них большие потери, тебе ли не знать. Хотят поинтересоваться, как это произошло. Надеюсь, ты понимаешь, что Шон жив, — им ни слова.

— Ещё бы, — фыркнул Матвей. — Пусть так и считают, всё равно ему не жить.

Дверь открылась без стука. Первый — высокий блондин с карими глазами, в идеальном костюме. Второй — коренастый брюнет в очках с толстыми линзами, в руках ультратонкий планшет.