Территорию опустевшего завода они пересекли играючи. Форсированные зрение и слух выхватывали из темноты каждый шаг немногочисленной охраны, позволяя обходить её по траектории невидимого и бесшумного призрака.

Филипенко, ещё не освоивший новые способности, шёл, нервно озираясь. Непривычно было чувствовать себя в оппозиции к руководству предприятия, где проработал столько лет. Рыков же, напротив, двигался раскованно и уверенно. Теперь, когда он не один и есть цель — избавить Лену и всех от рабства, — что ему какие-то охранники?

Чуть подкорректировав зрение, Толик увидел на крыше медблока лохматую голову Степашки. Тот тревожно всматривался в идущих. Рядом возник ещё один силуэт — вероятно, Манай. Рыков успокаивающе махнул рукой: свои, мол!

Степашка махнул в ответ, встал во весь рост и отчаянно зажестикулировал, похлопав себя по животу. Намёк был прозрачен.

— Анатолий Викторович, — спросил Рыков, — где тут можно найти еды?

— Поесть? Сейчас?! — не понял Филипенко.

— Им! — Толик ткнул пальцем в сторону крыши. — После оживления жрать хотят постоянно.

Филипенко недоверчиво посмотрел туда — и застыл, уставившись на воскресших бродяг. Материалист до мозга костей, он в этот момент почувствовал спонтанный, почти детский порыв — перекреститься. Пальцы сами дёрнулись, складываясь в щепоть, но он с силой сжал их в кулак.

- Получается, - Анатолий Викторович хотел сказать; «Так ты не обманывал?», но воспитание выдавило: - Так это о них ты говорил?

— Ага. О них. Так как с едой? — напомнил Рыков.

- Еда-еда, - задумался Филипенко, - даже не знаю. Столовая сейчас закрыта…

— Столовую они уже объели, — Толик покачал головой. — Железные банки зубами прокусывали! Это какие же бивни иметь надо!

— Если поверить, что они ожили, то почему не предположить, что у них выросли новые? — усмехнулся Анатолий Викторович. — Пусть до утра подождут. Ты не забыл про Зырянова?

Кукловод, увидев их, крайне удивился. Рыкова после сегодняшней ночи он уже не ожидал увидеть живым, а Филипенко никогда не входил в число его друзей.

— Не ждал, Владимир Арамович? — многозначительно спросил Анатолий Викторович.

— Тем более что теперь мы все здесь почти что родственники, — вставил Рык. — По твоей, козёл, вине!

Филипенко укоризненно посмотрел на него, но Зырянов опередил замечание.

— Хотя Толик и погорячился, он прав, — неожиданно сказал Кукловод. — Мы в одной лодке и должны пересмотреть взгляды. Мы нужны друг другу…

Рык не выдержал и брезгливо скривился. Если и говорить о лодке, то Зырянов в ней — лишь якорь. Тот сделал вид, что не заметил, и хотел продолжать, но вдруг ойкнул и захлопнул рот. Это Толик, дабы напомнить, кто теперь командует, ударил ультразвуком.

— Господи, умоляю, прекратите! — завизжал Владимир Арамович. — Я не выдержу!

Толик «замолчал». Филипенко украдкой показал ему кулак.

— Говорить будешь, когда позволят, — Рыков вошёл в роль «злого» следователя. — Мы зададим вопросы. От ответов зависят наши дальнейшие отношения.

— Зачем так? — Зырянов едва не задохнулся. — Я всё расскажу! Они же предали меня! А я дурак, который верно служил!

— Ну так послужи и нам, — вступил Филипенко. — Расскажи, каким образом смесь привозят на завод?

— Рефрижераторами, — мгновенно ответил Зырянов. — Раз в полгода три-четыре большегруза…

— Откуда? — перебил Рык.

— По документам — банановый спирт. Отгружает офшорная фирма «Батюг»!

— Кто владелец?

Зырянов бросил быстрый взгляд на программистов.

— Я проверял… Но фокус в том, что нет никакого «Батюга»! — выпалил он. — Я искал везде: в Интернете, через старые связи в СВР. Полный ноль! Нет такой фирмы ни в одной стране!

— Но документы? Таможенные бумаги? — растерялся Рыков.

— При нашей технике я вам любые документы сделаю! — усмехнулся Кукловод. — А за мзду чиновники сами их оформят! Этот груз сами менты и конвоируют.

— А по номерам машин? — нашёлся Толик.

— Ты уверен, что номера не фальшивые?

Программисты переглянулись. Тупик.

— Последняя поставка была месяц назад, — продолжал Зырянов, видя их замешательство. — Ждать следующей — пять месяцев. Вы можете проверить! У вас же доступ ко всем компьютерам!

— Проверим, не сомневайся! — голос Рыкова прозвучал неуверенно.

— Толик, подожди, — остановил его Филипенко. — Наверняка у Владимира Арамовича есть предложения. Я прав?

— Конечно! — обрадовался Зырянов. — Я на вашей стороне! Может, ослабите путы? Неудобно...

Анатолий Викторович скептически улыбнулся.

— Мы постоим. Ждём предложения. Если оно будет интересным, я подумаю, не разрешить ли вам встать.

— Это единственный правильный путь! — заверил Кукловод.

— Без предисловий! — поторопил Рык.

— Должанский! — выпалил Зырянов. — Только он может вывести вас на поставщиков! И уж на морвейнов — точно!

Программисты снова переглянулись. После паузы Филипенко подошёл и отстегнул правую руку начмеда.

— Заработал, — сказал он. — Дальше сам.

— Ты не поспешил? — тихо спросил Толик. — Не верю я этой мрази!

— А бросить его здесь? — поднял бровь Филипенко. — Тем более он теперь на коротком поводке. Надо бы его с «Зовом» познакомить!

— Не нужно! — взмолился Зырянов, сорвавшись с лежака на колени. — Я готов помогать! Поверьте, не пожалеете!

— Тебя же освободили, — сказал Рыков. — Чего ещё?

— Я хочу стать таким же, как вы! — сложив руки, заглядывал им в глаза. — Вы нашли способ избавиться от кошмара! Я вижу, вы другие!

— Ну ты и наглец! — возмутился Толик. — Не многовато ли?

— Но вы же не бросите меня больного? Это бесчеловечно!

— Твою мать! — рявкнул Рык. — А ты поступал не бесчеловечно, отправляя людей на мобилизацию? Лену, Анатолия Викторовича… меня!

— О я раскаялся! — не сдавался Зырянов. — Еще как! Как дева Мария!

— Дать ему программу… — начал Филипенко, но Рык перебил.

— Стоп! Я против! Тот, кто превращал людей в рабов, не имеет права на снисхождение. Если и проведу коррекцию, то лишь после того, как последняя его жертва станет свободной. А до этого пусть походит в шкуре Маная или Степашки. Нам же нужно на ком-то методики проверять!

—Сбежит! — махнул рукой Филипенко.

—Не сбежит! — зловеще пообещал Рыков. — Его номер в компьютере. Пусть попробует.

—Ну зачем вы так? — запричитал Кукловод. — Возможно, я был не прав…

Договорить он не успел. По коридору загрохотали тяжёлые башмаки, и в кабинет ввалился Степашка.

— Начальник, беда! — захлебываясь, выдохнул он. — Марго убили, Маная тоже подстрелили! Еле уполз, но теперь оклематься не может! Совсем плох ему!

— Как подстрелили? — Рыков нахмурился. — Мы видели только Марго!

—Да вместе они шли… Охранник из дробовика — ей в грудь, ему в бок, навылет. Она — сразу, а он уполз, кустами, до меня добрался. А теперь дыру эту закрыть не может — вся кровь из него вытекает!

— Что значит «оклематься не может»? — Толик рефлекторно зажал нос; от давно немытого тела стоял густой, сладковато-трупный запах.

—Дыра! — с отчаянием повторил бомж. — А глаза… стеклянные стали. Силы нет — может, и не выживет.

— Викторович, я на крышу, а вы поищите еду! — Рык рванул к двери и резко остановился. — Черт, я совсем забыл! Вовочка, — он повернулся к Зырянову, — у тебя же в кабинете наверняка есть съестное. Где?

— К-конечно, есть! — тотчас отозвался Кукловод, проглотив унизительное «Вовочка». — Я принесу!

— Один не управишься, — усмехнулся Рыков. — Степашка тебе поможет.

— Как скажете! — Зырянов бросил взгляд на бомжа.

— На крышу неси! — внезапно рявкнул Степашка. — Там человек помирает! А ты, тварь подколодная, думал, я забыл, как ты нас травил своим вонючим снадобьем?!

— Стой! — резко обрезал его Толик. — Не до разборок! Потом… Погоди, что за снадобье? Травил?

— Травил, начальник! Хотел избавиться от нас! — Степашка ударил себя кулаком в грудь. — Измывался! У—уу, как измывался, я неделями срал где попало!

— Да не начальник я! Толик!

— Поверь, Толик, как он…

— Молчи и слушай, если друга спасти хочешь! — голос Рыкова стал стальным. — А ты, — он снова повернулся к Зырянову, — бери свою «Авиценну» и вкалывай Манаю.

— Зачем? — взвыл Степашка. — Мало они нас травили, так теперь и ты?! А мы… мы тебе поверили!

— Потому что это единственное, что может его спасти! — Толик смотрел на бомжа не отрываясь. — Это не яд! Оно вас от смерти спасло, под землей выжили только благодаря ему! Оно и сейчас поможет. Всё, бегом, времени нет!

Выпроводив их, Рыков развернулся к Филипенко.

— Анатолий Викторович. У меня идея. Вам нужно стать сильнее. Я кое-чему научился — хочу передать вам. Будем учиться вместе с Леной, может, и вы что-то подскажете.

— Время для учебы выбрал! — с горькой усмешкой покачал головой Филипенко.

— Приходите к нам. Андреевская набережная, 22.

— Вы с Леной… живете?

— Да. То есть нет. Не как вы подумали. — Толик смущенно улыбнулся. — Там мои родители, они за Леной присматривают, она же тоже… ну, в том же состоянии. Ее перепрограммировать надо.

— Понимаю, еще как понимаю… — начал было Анатолий Викторович и осекся.

По коридору вновь загрохотали сапоги Степашки.

— Ну что еще? Колбасу поделить не можете?

Бомж влетел в кабинет и с порога огорошил: к медблоку идут те, кто стрелял в Марго. Он еще не знал, что на этот раз ее убили окончательно.

Толик выглянул в окно. Степашка не врал: по территории, растянувшись в цепь, шли вооруженные люди.

— Зырянов где?

— На крыше, — сообщил Степашка. — Я его поучил малость, теперь сам всё делает.

Интересоваться «учебой» было некогда. Прямое столкновение с вооруженным противником было сейчас непозволительной роскошью. Но Толик твердо знал — час расплаты настанет, и он спросит с морвейнов за все.

— Степашка, выход на чердак знаешь?

— Там, на лестнице! Но дверь на замке!

— Ерунда! Веди, дверь я возьму на себя.

— Не откроешь! — замотал головой бродяга. — Замок хитрый!

— Веди! — рявкнул Рыков. — Бегом!

Степашку словно ветром сдуло. Программисты ринулись за ним.

Ориентироваться можно было по запаху, но именно этого метода Толик всячески хотел избежать. «Первым делом заставлю его помыться, как только выберемся», — мелькнула у него мысль. «Только бы вшей не подхватить».

— Вот! — с обреченным видом указал бомж, когда они вскарабкались по лестнице. — Говорил же… такой замок…

Он не договорил. В тусклом свете он увидел, как палец Рыкова вытянулся в узкую стальную пластину и бесшумно вошел в скважину. Степашка застыл с открытым ртом и тихо заскулил от страха. Встретив жесткий взгляд «волшебника», мгновенно стих. Анатолий Викторович, весь напряжённый, смотрел, как его мозг инженера безуспешно пытался подобрать логическое объяснение к увиденному.

Но Рыкову было не до того. Едва он втолкнул всех на чердак и прикрыл дверь, как в конце коридора показались Квейрон и его морвейны. Они шли плотной, организованной группой, не нуждаясь в фонарях, которыми им беспомощно светили под ноги Должанский с Сериковым. Луч одного из фонарей скользнул по двери на чердак, но та была уже глухо закрыта.

— Вам есть где спрятаться? — спросил Рык, когда они спустились по пожарной лестнице.

— Еще как! — оживился Степашка. — У нас под землей ходов прорыто — армию спрятать можно!

— Ладно, прячьтесь там с Манаем. — Толик повернулся к Зырянову. — А ты, Вовочка, назад, на свое ложе. Спросят — скажешь, я забегал, хотел тебя увести, но испугался морвейнов.

— Но…

— Я приказываю! — рыкнул Толик. — Бегом! Дверь я не захлопнул.

Кукловод покорно пополз обратно на крышу.

— А мы — в отдел. — Толик потянул Филипенко в тень кустов. — Они наверняка уже там были.

— Погоди. Вот телефон Лешки Тарасова. — Анатолий Викторович протянул бумажку. — Я ему позвоню, предупрежу. Ты к Лене?

— Да. Пора ее вытаскивать.

— Беги. А я проберусь в вычислительный центр. Посмотрю, что еще можно найти. К Должанскому нельзя — без вызова это будет подозрительно для... раба. А я плохой актер, чтобы притворяться.

* * *

Получив от Филипенко схему периметра и данные о видеонаблюдении, он заранее наметил два высоких дерева по разные стороны забора.

Взобраться на первое не составило труда. Вытянуть руку и притянуть к себе ветку второго — тоже. Ну а дальше вообще дело пошло так быстро, что для того, чтобы ступить на асфальт по другую сторону забора, у Рыкова ушло не более пяти минут. А у дежурного продолжал гореть зеленый огонек, показывающий, что территория завода остается неприступной для нарушителей.

Вернувшись домой посреди ночи, Толик рассчитывал, что все спят. Он хотел тихо пробраться к Лене и, разбудив ее, подвести к компьютеру. Но не тут-то было! На пороге комнаты, где спала Лена, сильная рука схватила Толика за шиворот и дернула назад. Он еле удержался на ногах и хотел было возмутиться, как вдруг увидел ноги в папиных тапочках. Да и сами ноги тоже принадлежали Максиму Анатольевичу.

— Ты куда это собрался? — свистящим шепотом проговорил отец. — Случаем не заблудился? Балкон у нас в другой комнате!

— Лоджия! — машинально поправил Толик.

— Не важно, что как называется, но спать ты будешь там! — твердо сказал отец.

— Пап, не мешай, — попросил Рык, — мне нужно к Лене!

— Пап, не мешай, — попросил Рык, — мне нужно к Лене!

— Что? — отец с силой разжал пальцы, отпуская сына, но не отступая ни на шаг. — Ты, часом, не перегрелся? Сначала нахамил всем, хлопнул дверью, а теперь ночью к спящей девчонке?! Больной к тому же! Надеюсь, не забыл, что она совсем недавно отца потеряла? Так я тебе напомню!

— Папа, да подожди ты! — Упреки были несправедливы, и Толик почувствовал себя обиженным. — Я нашел… Анатолий Викторович нашел способ, как ее вылечить. Как всех киб… как помочь всем тем, кого искалечили на заводе.

— Ничего, пусть твое лечение до утра потерпит, — не сдавался Максим Анатольевич. — Небось не скиснет.

— Да и так уже утро! — Толик показал на окно. — Почти!

— Вы чего там раскричались? — спросила появившаяся в дверях Вера Игоревна. — Ребенок больной спит, а вы здесь такой шум подняли!

— Да нет, все уже в порядке! — успокоил ее Максим Анатольевич. — Ложись, мы тоже скоро! И ты, — отец повернулся к Анатолию, — марш на балкон!

— На лоджию! — поправила его Вера Игоревна.

— Это ты на лоджию! — зарычал глава семейства, — А этот балбес на балкон пойдет!

Толик, видя, что с родителями ему не договориться, перешел на ультразвук.

— Лена, проснись, ты мне нужна! Лена, ты меня слышишь?

Ответил ему не голос девушки, а пронзительный, леденящий душу вой всех собак в многоэтажке. Вера Игоревна ахнула и инстинктивно прижалась к мужу.

— Ты меня звал? — Лена вышла в своем сумеречном состоянии. Не обращая внимания на Веру Игоревну и Максима Анатольевича, она подошла к Толику. — Я пришла.

Лена была в рубашке Рыкова‑младшего; за неимением другой одежды мама Толика дала ее девушке вместо ночной рубашки. Сейчас эта предусмотрительность Веры Анатольевны оказалась очень кстати.

— Лена, я знаю, как помочь тебе! — выпалил Рык. Он чувствовал, что если он не приступит к делу прямо сейчас, то родители своими нравоучениями доведут его до истерики. По крайней мере, лечение они угробят. — Идем, нужно включить компьютер.

Толик схватил Лену за руку и потащил к своему ноутбуку. Как здорово, что он додумался купить его! Запустив необходимые программы, посадил девушку перед дисплеем.

— Теперь действуй по инструкции! — приказал он. — Делай все так, как там написано! А я пойду на… балкон воздухом свежим подышу!

Но дышал он воздухом недолго. Едва только он успел задремать, как к его щеке прикоснулось нечто холодное. Замирая в надежде на лучшее, медленно открыл глаза… и увидел Лену! Его Лену! Ту, которую он любил. Ее глаза лучились любовью!

— Толик... — прошептала она, и в этом шёпоте была вся вселенная. — Толик, я знала... я верила...

— Молчи, — перебил он, с трудом сдерживая накатившиеся слезы. — Это ты... это ты всё. И я тебя люблю.

— И я! Я тоже тебя люблю! — Наконец, Рык услышал наяву слова, которые мечтал услышать все это время. — Я люблю тебя и горжусь тобой!

Сказать, что Толик был счастлив, значило бы ничего не сказать! В приливе чувств он сгреб девушку в охапку и, прижав к себе, поцеловал. Нежные губы ответили ему, и Толик почувствовал, что если сейчас не сядет, то упадет. В голове звенело от радости, казалось, еще чуть-чуть — и он взлетит! Он даже не сразу понял, что говорит та, которая сделала его самым счастливым на Земле человеком. А поняв, сразу посерьезнел.

— Толик, я хочу увидеть маму, — голос Лены дрогнул. — Я соскучилась. По ней и по папе… — Она замолчала, и в её глазах мелькнула тень того самого, сумеречного ужаса, будто она только сейчас осознала всю глубину своей потери.