Глава 10. У неё есть крылья

Во время занятий в школьном бассейне Чарли рассказал Артуру о вчерашнем вечере, о разговоре с дедушкой, умолчав, конечно, о случившемся между ним и Элизабет. Сидя на бортике бассейна, он делился с другом тем, что его так беспокоило.

— Артур, я не хотел обидеть деда, но я был на взводе ещё до сказанных им слов о моих правах. Ситуация с Гидеоном, приезд Грегори, этот Николь с вечно самодовольной физиономией… Клянусь, иногда я сомневаюсь, что мы с ним братья. — Чарли вытер лицо полотенцем и покачал головой.

— Да, тебе стоило быть сдержаннее, — честно ответил Артур, и эту честность Чарли в нём особенно ценил. — Дядя Каган очень тебя любит, он переживает, поэтому так строг в вопросах твоей безопасности.

— Но я уже не ребёнок, Артур. Сколько ещё мне ходить с охраной? Не затрагивать темы, которые мне «не положено обсуждать»? Не заниматься тем, что нравится? Он просто не доверяет мне мою жизнь…

— И ты тоже по-своему прав, тут не поспоришь. Но если хочешь, чтобы тебя услышали, то и разговаривать нужно по-взрослому, а не огрызаться, как ребёнок, которому в чём-то отказывают, — сказал Артур, поправляя очки.

Чарли посмотрел на него, и на лице сама собой появилась улыбка.

— Ты этого в книжках своих начитался? Учит он меня! — Не успел Артур ответить, как Чарли, смеясь, столкнул его в бассейн. Гринт вынырнул и затянул друга за собой. Насмеявшись вдоволь, они вышли из воды.

— Однако мне стало легче после разговора с тобой, друг. Впрочем, как и всегда, — бросил Чарли и направился в раздевалку.

После того как переоделся, Чарли прошёлся по коридору школы небрежной походкой, мимолётно отвечая на приветствия поклонниц. Он выглядел стильно в чёрной футболке-поло, облегающей подтянутое тело, свободных штанах бежевого цвета и тёмных замшевых ботинках на белой подошве. Увидев Элизабет и её подругу Мэри, которые сидели на скамейке в фойе и перебирали книги, он остановился.

— Привет, — сказал, обращаясь к обеим.

Принцесса растерянно подняла голову. Сегодня она не стала радостно обнимать Чарли, как обычно, а лишь сухо и немного нервно ответила:

— Привет. Как ты?

— Думаю, что лучше. Я хотел обсудить с тобой то, что… — Чарли собрался начать щекотливый разговор, хотя это давалось ему нелегко.

— Я сейчас немного занята, давай позже? — перебила принцесса. — Идём, Мэри, нам нужно помочь профессору Вартуччи.

Прежде чем уйти с Элизабет, её подруга бросила на Чарли укоризненный взгляд. Он остался один, размышляя о том, что Эль, скорее всего, испытывает неловкость после вчерашнего и потому избегает его. Накануне он всю ночь ворочался, вспоминая произошедшее, но так и не смог понять, что на самом деле чувствует к этой девушке. По крайней мере сейчас он не хотел, чтобы их отношения приобрели иную форму. Поэтому решил не придавать значения её поведению. Конечно, он знал, что Эль с детства в него влюблена, и вчерашний поцелуй это доказывал.

— Чарли Меканг, — позвал приятный голос, и он резко обернулся. Такой чарующей интонации ему ранее не доводилось слышать.

Перед ним стояла Кэролайн Кроуз. Сегодня она выглядела ещё эффектнее в чёрном коротком платье и сапогах на высоком каблуке.

— Привет, — произнёс он.

— Я считаю, Гидеон вчера получил заслуженно, — заметила она, не отрывая от него взгляда.

— Вполне, — с самодовольной улыбкой согласился Чарли. Ему вдруг стал безразличен вчерашний день со всеми его переживаниями. Что-то в этой девушке притягивало — то ли её необычная внешность, то ли почти гипнотическое очарование.

— Я наслышана о твоей семье, но думаю, придётся потратить немало времени, чтобы понять, что из услышанного правда, а что ложь. — Она приблизилась на пару шагов и посмотрела прямо в глаза с завораживающей улыбкой.

— Значит, много знаешь о моей семье? — спросил Чарли, втягиваясь в словесную игру. — А обо мне?

— Ты единственный наследник Мекангов, так мне говорили. Но представляла я тебя по-другому, — ответила Кэролайн, принимая пас.

— По-другому — это как? — ухмыльнулся он.

— О, не лучшим образом. Но на деле ты оказался симпатичнее и, вроде, не такой выскочка, как говорят, — дерзко ответила она.

— И в каких образах ты меня теперь представляешь? — подходя ещё ближе, спросил Чарли.

Кэролайн вытянула руку и, останавливая его, дотронулась до груди. Чарли, всё ещё улыбаясь, проследил взглядом за этим жестом, затем перевёл его на лицо девушки. И удивился, не прочитав и намёка на желание оттолкнуть его.

Чарли не был падким на внимание девушек, даже избегал его, поэтому теперь не понимал, что с ним происходит. Рядом с Кэролайн он, обычно воспитанный и сдержанный, готов был дать волю самым низменным порывам, о существовании которых в себе даже не подозревал.

— То, что я признала тебя симпатичным, вовсе не значит, что ко мне нужно лезть, тем более с грязными мыслями. Не порть мне первое впечатление, — сказала Кэролайн мелодичным голосом, наклонив голову и всё ещё держа руку на его груди.

Затем приподнялась на каблуках, чтобы заглянуть в глаза, и прошептала:

— Ну или поделись прежде своими идеями… Вдруг они мне понравятся.

Подмигнула, развернулась и ушла, оставив его смотреть вслед.

Чарли чувствовал шлейф её духов и не мог припомнить ничего похожего на этот завораживающий аромат. Улыбаясь своим мыслям, он медленно отправился на урок.

На всех занятиях наблюдал только за Кэролайн, и она, чувствуя его взгляд, оборачивалась и кокетливо изгибала бровь. Чарли и раньше сталкивался с повышенным интересом девушек, но только её внимание ему так нравилось. Потому что и его самого с невероятной силой тянуло к загадочной Кэролайн Кроуз.

В очередной раз подняв голову, чтобы посмотреть на Кэролайн, он невольно встретился взглядом с Элизабет, и ему стало не по себе от мысли, что она следила за ним всё то время, пока он любовался новенькой. Было в её глазах то, что он боялся там найти, — боль.

После занятий он хотел поговорить с Кэролайн и, увидев, как она входит в один из пустых кабинетов, быстро проскользнул следом. Однако, зайдя внутрь, никого не обнаружил. Чарли стал озираться, недоумевая, куда она подевалась, ведь прямо на его глазах только что зашла в эту дверь. Его взгляд упал на открытое окно. На подоконнике сидела дивная птица с тёмным оперением. Её глаза пристально наблюдали за тем, как Чарли мечется по кабинету. Казалось странным, что птица способна смотреть так осмысленно. Но как только Чарли захотел подойти поближе, она вылетела в окно.

Открылась дверь, и в её проёме он увидел Артура.

— Чарли, ты едешь домой? Я сегодня к вам. Потом уеду с отцом.

— Да. Едем, Ари, — ответил Чарли, всё ещё в недоумении оглядываясь.

Позже, в особняке Мекангов, ребята разговорились в комнате Чарли.

— Отец говорил, что идёт подготовка к войне, — сказал Артур, лёжа на кровати и глядя в потолок.

— Что бы там ни было, они всё решат, — отозвался Чарли, сидевший за столом. — «Ты не имеешь права в это вникать», — передразнил он деда.

Артур рассмеялся, затем, задумавшись, спросил:

— Ты сегодня беседовал с новенькой?

— Уже и поговорить ни с кем нельзя, — фыркнул Чарли.

— А как же Элизабет? — осторожно попытался уточнить Артур.

— Мы с ней родные люди, не более. И не стоит говорить так, как будто я собираюсь строить с кем-то отношения. Всего лишь интерес, не более.

— Наверное, мне показалось… — многозначительно произнёс Артур.

Чарли бросил в него тетрадку, которую схватил со стола.

— Что тебе показалось? Лучше последуй моему примеру и найди себе увлечение поинтереснее книг.

— Что будет весьма сложно, — сморщил нос Артур и вздохнул о чём-то своём.

Позже, проводив Артура и его отца, младший Меканг направился к себе, но в коридоре его перехватил дворецкий Дункан и пригласил в кабинет Кагана. Лёгкая дрожь пробежала по телу Чарли. Он знал, что предстоит разговор о вчерашнем. Дед сидел в кресле, скрестив руки на груди. Увидев внука, он жестом пригласил его сесть напротив. Когда за Дунканом закрылась дверь, Каган заговорил:

— Ты зол на меня?

— Я? — Чарли осёкся, он не ожидал такого вопроса. Опустив голову, словно желая провалиться сквозь пол, ответил: — Как я могу злиться на тебя? Я вовсе не хотел…

— Сказать мне правду? Внук мой, я действительно не уделяю тебе достаточно времени, при этом всё сильнее сковываю запретами.

Чарли поднял голову и удивлённо посмотрел на деда, но промолчал.

— Прости меня, — сказал Каган, пристально вглядываясь в него.

— Нет, дедушка, это ты прости меня. Я наговорил такого… Я вовсе не то имел в виду, — путаясь в словах, торопливо заговорил Чарли: он не хотел становиться причиной слабости всегда сильного деда, который редко показывал чувства.

— Чарли, скорее всего, Каритаум ожидает война, и нашей армии под силу одержать победу. Но есть то, чему даже моя мощь не способна противиться. Я не смогу изменить предначертанное. Мне надо тебе кое-что сказать. Если не сделаю это сейчас, то потом, возможно, гордыня не даст мне склонить голову. Если завтра я погибну, то хочу, чтобы сегодня ты услышал от меня эти слова, — грустно улыбнувшись, сказал Каган потрясённо молчавшему Чарли. — Нет ничего в жизни, что я любил бы больше тебя. Я хочу, чтобы ты стал управлять семьёй после меня. Не только из-за чистоты твоей крови, недоступной второму моему внуку, но и потому, что ты достоин этого. Хотя первая причина тоже немаловажна.

— Дедушка, я… — срывающимся голосом произнёс Чарли после нескольких секунд тишины. — Надеюсь, я смогу оправдать твои надежды.

— В этом я уверен больше, чем в чём-либо. Я знаю твою сущность. В тебе есть сильный дух истинного Меканга, который я чувствую и вижу — в словах и поступках, и очень горжусь тобой.

Каждое слово, сказанное Каганом, было для Чарли сродни откровению. В нём пробуждалась сила от похвалы человека, которого он считал авторитетом, которого боялся и уважал.

— В эти выходные тебе исполнится семнадцать лет. Мы отпразднуем твой день рождения. И у нас будет ещё один повод для торжества. Перед самыми важными людьми королевства я объявлю тебя наследником. Ты уже не ребёнок, и после церемонии я пойду на некоторые уступки, дам тебе больше свободы.

— Дедушка, ты серьёзно? — вскричал Чарли и даже подскочил со своего места. — Можно я тебя обниму?

Каган усмехнулся, подошёл ближе и обнял его за плечи, вложив в эти объятия всё тепло, что мог дать. Чарли в этот миг почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Увлечённые чувствами, лишёнными тьмы, ни дед, ни внук не заметили, как за дверью притаился Грегори и, трясясь от гнева, подслушал весь их разговор, с самого первого слова. Зависть и алчность, мой дорогой читатель, — звери, скованные цепями давней дружбы. Пробудившись в душе человеческой, они способны толкнуть того на ужасные проступки, неистово радующие дьявола.

Чарли сидел за столом в своей комнате и не мог переварить произошедшее. Как давно он мечтал о свободе, а о таких словах от деда и помыслить не смел! Всегда считал новый уровень в их отношениях чем-то невозможным. На телефон пришло сообщение от Кэра: «Нам заехать за тобой? Вечеринка начинается в девять». Чарли хотел ответить согласием, но вспомнил слова деда о возложенных надеждах и решил, что не готов рисковать его доверием. «Нет. Сегодня без меня», — напечатал быстро. Открыл книгу, которой был увлечён в последнее время, но не смог вникнуть в текст и решил лечь спать, предварительно приняв душ. Перед сном взял со стола фотографию, с которой на него смотрели молодые и живые родители. Чарли их не помнил, но любил, когда ему о них рассказывали. Чужие воспоминания о родителях будто рождали в нём собственные. Отложив фотографию, он плюхнулся в постель, взял в руки телефон и понял, что сегодня нет обычного «спокойной ночи» от Элизабет. Чарли решил, что это к лучшему.

Окна в комнате были открыты, дул лёгкий ветерок. Чарли прислушивался к тихому шелесту листьев на деревьях. С детства ему нравилось представлять себя частью музыки листьев и ветра. Глаза стали закрываться, и он всё глубже погружался в таинство. Ветер выбирал то направление, которое ему было нужно, листья на деревьях шелестели в такт мелодии, которую он будто слышал внутри себя. Вдруг чарующие звуки прекратились, и Чарли открыл глаза, вздрогнув от постороннего шума. На подоконнике сидела диковинная тёмная птица, похожая на ту, что он видел в пустом кабинете школы. От удивления Чарли вскочил с кровати. Внутреннее чувство подсказывало ему, что это вовсе не птица. В горле пересохло, тело охватило волнение. Он медленно подошёл к крылатой гостье. Она не улетела, как днём, а осталась на месте и продолжила наблюдать за ним. Он рискнул протянуть к ней руку и удивился, когда она прижала к его ладони головку, словно требуя нежности. Чарли испытал подлинно детскую радость и улыбнулся, после чего спокойно погладил её, поражаясь тому, насколько осознанно смотрели круглые глаза, в которых различались изумрудные отблески. Когда он прервал поглаживания, невольно залюбовавшись переливчатым оперением крыльев, птица застрекотала, будто выражая недовольство, чем вызвала у него смех. Успокоить встревоженную гостью Чарли не успел, и она вылетела в окно, оставив его одного.