Чарли откинулся на спинку кресла и стал думать о своём. Воевать с Гидеоном ему было лень. Он не сомневался в том, что способен победить в драке, ведь защищать себя учился у лучших тренеров, и в том, что превосходит туповатого одноклассника во всём. Вражда между ними длилась давно и началась она с подачи Гидеона — Чарли подозревал, что виной тому зависть. По его мнению, последний повод для драки был совсем уж смехотворным. Он считал, что для любого конфликта должно быть веское основание, а девушка, пристававшая к нему, слабо тянула на это звание. Чарли даже не ответил ей взаимностью, хотя была мысль сделать это — назло Гидеону, который вместе с друзьями уже не первый год чинил ему неприятности в школе. Однако ответить на брошенный вызов было делом гордости.

Из-за погружения в мысли он прослушал начальную речь Вартуччи, и до его ушей долетели лишь последние слова профессора:

— …В школьной программе сей темы нет, однако я в последнее время углубился в её изучение, а директор позволил мне внести изменения в учебный план. Я уверен, что урок будет захватывающим и заинтересует каждого. Итак, что вам известно о древнем сказании «Наследие Стихий»?

Обычно хотя бы один из учеников мог ответить на вопросы Каспера Вартуччи, однако в этот раз в классе воцарилось молчание.

— Ничего. Понятно... — Профессор, казалось, совсем не расстроился, а напротив, даже воодушевился. — Сказание о Наследии Стихий перестало передаваться из уст в уста больше века назад, но я ознакомился с ним при изучении древних книг по истории сотворения мира. Людской голос, конечно, может перестать звучать, но книги, книги! Голос книг живёт вечно, да, господин Гринт? — Каспер обратился именно к Артуру, зная, как тот любит читать. — Что же я обнаружил в этих записях о Наследии Стихий? О, много любопытного! Например, ещё до сотворения мира в некий сосуд была заключена могущественная сила, и ей не может противостоять ничто, созданное человеком. Дабы эта сила держала мир в равновесии, она должна быть влита в Избранного, которому предписано ею управлять. При этом указано, что Избранный — это человек, который будет рождён, когда дневной свет поглотит ночная темень, и не будет у этого человека соперников на земле.

— Похоже на сказку, — раскачиваясь на стуле, лениво произнёс Чарли, и многие одобрительно кивнули. — Однако изучение таких не совсем научных тем — в вашем репертуаре, профессор Вартуччи, — усмехнувшись, добавил он.

— А ты, Чарли, напротив, ни во что не веришь, — совсем не обидевшись на его слова, парировал Каспер, улыбнувшись. — Ты ведь в свой разум ничего, кроме объяснимого, не впускаешь? Но будь наш мир абсолютно рациональным, откуда бы в нём появились ведьмы и колдуны?

— Оттуда же, откуда и другие народы. Потому что, знаете ли, они, как и мы, люди. А в вашем пересказе текста говорится о каком-то существе, не схожем ни с кем другим, и о том, что силе его нет сопротивления. Мой рациональный разум подсказывает мне, что любой силе можно противопоставить другую, равную по могуществу, — всё так же улыбаясь, ответил Чарли. — Если на минуту представить, что сказание — правда, то кто бы мог оказать отпор такому могуществу?

— Сила Божья, — с места ответила Элизабет, опередив профессора. Каспер довольно улыбнулся ей.

— Верно подмечено, принцесса. Я всерьёз заинтересовался этой темой, так как о ней пишут многие сильные историки прошедших времён, и мне бы хотелось, чтобы вы тоже её изучили. В конце урока я раздам литературу, в которой можно почерпнуть информацию, и к следующему уроку каждый из вас подготовит эссе по прочитанному материалу.

Дверь открылась, впустив Визарию Люмберг, правнучку основателя школы. Руководство учебным заведением в семье Люмберг традиционно передавалось по наследству. Визария была высокой широкоплечей женщиной с удлинённым лицом и собранными в пучок волосами. От неё, запахнутой в тёмный костюм с пуговицами под горло, веяло строгостью, весь её вид внушал ученикам уважение и даже страх. Рядом с ней низкий суетливый Вартуччи выглядел почти комично.

— Профессор, с вашего позволения, отниму от урока несколько минут. Представляю вам и классу новую ученицу нашей школы, Кэролайн Кроуз.

После этих слов директрисы из-за её спины показалась девушка.

Чарли, вольготно развалившийся на стуле, вдруг выпрямился, чтобы получше разглядеть её, и чуть не свалился на пол. Кэр обалдело присвистнул, разглядывая новенькую.

Перед классом стояла худенькая девушка лет семнадцати. На ней было чёрное прозрачное платье до щиколоток, под которым виднелось ещё одно, короткое. Одна рука и плечо оставались открытыми. Чёрные волосы, подстриженные под каре, выгодно обрамляли лицо. Глаза девушки были изумрудно-зелёными, а веки украшали стрелки в форме птичьего крыла. Вдобавок ко всему она была ещё и на высоких каблуках.

Не только Чарли поражённо уставился на неё — все замолкли, рассматривая необычную девушку.

— Кэролайн Кроуз — дочь одного из самых щедрых меценатов нашего королевства, вносящего весомый вклад в большинство фондов при дворе. — Визария кивнула принцессе Элизабет, словно та должна была знать, о ком идёт речь. — Я сделала исключение и по рекомендации королевы Изабеллы приняла дочь такого уважаемого человека в середине семестра. Прошу встретить её тепло и сделать частью нашей семьи. Вартуччи, можете продолжать, а вы, мисс Кроуз, пройдите на любое свободное место.

После урока к Кэролайн подошёл Гидеон и, присев на стул, стал заинтересованно её разглядывать, а потом спросил, весело оглянувшись на друзей, собравшихся вокруг него:

— Ты откуда такая?

Чарли, наблюдавший за подкатами одноклассника, почувствовал раздражение.

— Тебе лучше не знать, — ничуть не смутившись, ответила девушка.

Чарли повеселел, медленно встал со стула и, кивнув Артуру, направился к выходу. Тот, поправив очки, последовал за ним. Уже выходя из класса, Меканг остановился, услышав, как вечный соперник называет новенькой своё имя и предлагает услуги:

— Я Гидеон Мэрин. Буду рад помочь освоиться здесь.

— О, думаю, мне помощь понадобится, — ответила Кэролайн и встретилась глазами с Чарли. Реакция на её слова и взгляд последовала незамедлительно — он резко остановился, не в силах идти дальше.

— Гидеон, тебе самому нужна помощь, не лезь к девушке, — сказал Чарли, смотря прямо в глаза новенькой. Впрочем, и она не могла отвести взгляд, словно какая-то сила в этот миг связала их…

Кэр и Рикк подтянулись поближе, видя, что назревает конфликт.

— Меканг, проваливай, тут нет никого, кто молится на вашу семью! — крикнул Гидеон. — Меня тошнит при малейшем упоминании о его фамилии, — презрительно скривил губы он, уже обращаясь к девушке.

Кэролайн вздрогнула и посмотрела на Чарли с ещё большим интересом, а Гидеон продолжил:

— Люди, как тупой скот, молятся на старика Кагана, вот дурачьё! А по мнению моего отца, его дед — выживший из ума старик, безумец, считающий, что мир принадлежит Мекангам…

Реакция на слова Гидеона последовала мгновенно. Чарли выронил рюкзак, подбежал и со всей силы ударил Мэрина кулаком в лицо. Удар был сильным, спасибо лучшим тренерам Каритаума.

Кэролайн сразу отошла подальше от дерущихся, а Элизабет, напротив, подбежала к Чарли, словно почуяв, что тот не собирается ограничиться одним ударом.

Внезапная ярость охватила Меканга, ему казалось, что он уже не сможет остановиться, но холодные нежные руки, прикоснувшиеся к плечам, привели в чувство.

Друзья Гидеона хотели было наброситься на Рикка, Кэра и Артура, которые приготовились ринуться на защиту Чарли, но в кабинет вошла Визария Люмберг, а за ней ворвалось несколько преподавателей.

— Господин Меканг, что это за варварство! Мигом ко мне в кабинет! И вы, господин Мэрин, тоже!

Чарли с Эйром сидели на заднем сиденье автомобиля, за рулём был Роули, аккуратно подстриженный водитель в чёрном смокинге, лучше всех умеющий хранить секреты своего хозяина.

— Причина драки?

— Дядя, ты смеёшься? Какая драка? Он даже не успел ответить.

— Чарли, я не одобряю того, что ты сделал, какая бы этому ни была причина. Однако мне важно знать, почему ты его ударил?

— Он назвал дедушку выжившим из ума стариком, — буркнул Чарли и отвернулся к окну, где на большой скорости пролетали улицы.

Эйр еле сдержал улыбку и попытался придать лицу серьёзный вид.

— Чарли, похвально, что ты вступаешься за честь семьи, однако лезть в драку…

— Ты бы поступил так же, — вытянув ноги и скрестив руки на груди, перебил его Чарли.

— Мы не расскажем о произошедшем тому, защита имени которого послужила причиной этой ситуации, — пообещал Эйр, но при виде улыбки Чарли, добавил: — Однако это вовсе не означает, что ты прав.

— Дядя, я за тебя жизнь отдам! — радостно воскликнул тот и обнял Эйра, который еле вывернулся.

— А вот этого не надо. Живи, Чарли. К тому же, я согласился скрыть инцидент, чтобы Грегори не придирался к тебе при дедушке: он у нас любит выставлять кое-кого в плохом свете…

Чарли поморщился. Приезд дяди Грегори был для него событием не из приятных. Он всегда чувствовал безграничную любовь и заботу Эйра, а вот от старшего дяди веяло холодом и даже презрением. С самого детства он понял, что Грегори испытывает к нему неприязнь, и отвечал ему тем же, хотя, естественно, перед дедом своего отношения не показывал. Подобные намёки не нашли отклика у Кагана. Он решительно отвергал предположение о ненависти Грегори к племяннику, объясняя его холодность обидой на то, что именно Чарли был объявлен наследником. Чарли не мог понять природы плохого отношения дяди. Иногда, задумываясь об этом, он проецировал ситуацию на себя и прикидывал, стал бы чувствовать ту же злость, будь наследником Николь. И его сердце уверенно отвечало «нет». Ни к наследию рода, ни ко всем вытекающим из владения этим титулом привилегиям Чарли не испытывал никакой тяги. Сила ответственности давила на него, как и многочисленные правила, которые регламентировали его жизнь. Ему казалось, что дедушка возлагает на него надежды, которые он может не оправдать. Чарли любил Кагана так же сильно, как и тот его. Уважал, боялся и не хотел подвести. Поэтому, хоть и с трудом, но мирился с ролью наследника рода Мекангов.

Он знал, что сегодня его ждёт напряжённый вечер, и мысли об этом внезапно вызвали в голове призрачный образ, образ Кэролайн Кроуз. Тягостный ком в душе уменьшился, Чарли, не понимая почему, весь оставшийся до дома путь думал о девушке. Было в ней что-то такое, что отпечаталось в мыслях…