Глава 1. Два сердца королевства Каритаум

Вестибюль главного дворца королевства Каритаум освещали лучи весеннего солнца. В самом центре, окружённый четырьмя статуями-колоннами, стоял статный красивый мужчина в классическом чёрном пальто. Его седые волосы блестели на солнце, выражение лица было спокойным и благородным, но в нём чувствовались невероятная сила и неисчерпаемая мудрость.

Каждый раз, как он поднимал руку, чтобы проверить время, на левом запястье поблёскивали золотые часы. В один из таких моментов внутренние двери вестибюля раскрылись, и к мужчине с радостным восклицанием проплыла правящая королева Каритаума Изабелла, как обычно, в окружении многочисленной свиты.

– Каган, дорогой! Я ведь не заставила тебя ждать? – спросила она, приблизившись к мужчине в чёрном пальто и кокетливо распахнув глаза.

– Вы единственная, кого я готов ждать даже вечность, – произнёс он и, сдержанно улыбнувшись, поцеловал протянутую руку, после чего Изабелла заключила его в объятия.

Свита уже привыкла к такому отношению Её Величества к Кагану Мекангу, и никто не удивлялся бурным проявлениям её чувств.

Он взял королеву за руку и хотел было войти во дворец, но Изабелла остановила его и умоляющим тоном произнесла:

– Ох, Каган, давай не будем возвращаться в эти каменные стены. Может, пройдёмся? На дворе весна, погода благоволит. И пренебрегать её щедростью не стоит. Ты знаешь, члены Совета окружили меня удушающей заботой, и, боюсь, они будут продолжать так себя вести до самых родов. Так что мне просто необходимо подышать воздухом.

Каган согласно кивнул в ответ, наблюдая за тем, как она держится за округлившийся живот, состроив грустную гримасу.

Они устроились в главном саду дворца под слегка колышущимся от лёгкого ветерка навесом из светлой материи. Изабелла велела принести фрукты и вино.

Здесь, снаружи, королева казалась ещё красивее. Её глаза лучились счастьем оттого, что в последнее время она полюбила бывать на свежем воздухе, а теперь рядом с ней сидел её единственный душевный друг. Ей совсем не хотелось переходить к разговорам о делах.

– Ваше Величество, как себя чувствуете? – учтиво начал Каган.

– Ты ведь не изменишься? – вместо ответа спросила королева с доброй усмешкой. – Эти твои обращения на вы и ожидания в вестибюле, несмотря на то что имеешь полное право заходить в этот дворец, когда душа пожелает.

– Я благодарен вам за уважение и любовь, но, Изабелла, вы моя королева, а это королевский дворец, поэтому я веду себя согласно протоколу. И поверьте, со мной ничего не случится от пары минут ожидания, – с улыбкой произнёс Каган, немного склонив голову.

– Да, в этом весь ты, – взъерошив свои длинные волосы и состроив детскую гримасу, с теплотой в голосе произнесла Изабелла. – Знаешь ведь: после той ужасной ночи, когда погибла моя семья, ты единственный, в ком я нахожу успокоение, мой друг Каган.

Он, не раздумывая, взял её тонкую холодную руку и с чувством сказал:

– Со всеми, кто был причастен к отравлению королевской семьи, мои люди решили вопрос. В Совет я давно ввёл проверенных людей, каждый из которых знает, что за королевой стоит Каган Меканг.

– Ты – моя единственная поддержка, и должна сказать, что для любого в королевстве являешься несокрушимой защитой. Ты поддержал меня, хотя мог сделать иной выбор, и я благодарна тебе за это. – Изабелла крепче сжала руку Кагана.

– Вы были доверены мне вашими покойными матерью и отцом, Изабелла. Я всегда буду стоять за вами, и защищать королевство – единственная задача моей семьи испокон веков, – мягко произнёс Каган, вглядываясь в её погрустневшее лицо.

Королева была моложе его на десять лет, и они были давними друзьями. Каган, будучи человеком старых устоев и являясь представителем древнейшего рода, известного строгими нравами и традициями, неукоснительно придерживался правил и относился к их исполнению не иначе, как к неотъемлемой части своей сущности.

Полгода назад королевскую семью подло предал муж принцессы Изабеллы. Он сделал это в сговоре с её дядей Арианом, ранее приговорённым королём Каритаума к смертной казни за попытку свержения власти и позднее сбежавшим из тюрьмы Калестос, где сидел в ожидании исполнения смертного приговора.

Королевство Каритаум было огромным: необъятные земли, моря, горы и практически неиссякаемые природные ресурсы. Армия Каритаума была самой многочисленной и могущественной армией во всём мире, с беззаветно преданными королеве и Кагану генералами и безупречно дисциплинированными рядовыми. Однако солдаты, какими бы вышколенными и умелыми они ни были, – ничто без мощного и смертоносного оружия. И тут мне хотелось бы немного отступить от истории о схватке за трон и вернуться к Кагану Мекангу, имя которого знали во всех уголках Земли, кого уважали и боялись как самого старшего представителя могущественного рода. Каган был ещё и самым сильным его представителем: опасным для врагов, справедливым для народа, но уважаемым всеми. Чем же славился род Мекангов? Например, имевшимися под его управлением тринадцатью базами по подготовке солдат и производству оружия всех видов и классов, включая изощрённые и с трудом вообразимые. Если бы Меканги захотели, то могли бы побороться за власть на Земле и взять под свой контроль не только Каритаум, но и все королевства мира. Однако, как я уже отметил, жизнь семьи Мекангов представляла собой огромный свод правил, а оружие издревле создавалось их семьёй для защиты, а не для нападения. Кроме того, их ремеслом было не только изготовление оружия, но и добыча драгоценных металлов: подавляющее большинство горных рудников, расположенных на землях Каритаума, также принадлежало семье Мекангов.

Единственным, кто мог составить конкуренцию этому представителю могущественного рода, был Миникус, король Гарсиании. Гарсианией называли одно из пяти королевств, существующих на Земле. Миникус горел лишь одним желанием – стать полноправным хозяином всех пяти королевств. Для этого он приютил сбежавшего из тюрьмы Ариана, опального дядю королевы Изабеллы, и оказал беглецу всяческую поддержку. Идти войной на Каритаум и пытаться свергнуть королевскую власть Миникус был не в силах, ибо каждый раз, когда кто-то на такое решался, вмешивалась семья Мекангов, и нападавшим ничего не оставалось, кроме как отступать. Каган защищал вверенные ему земли, но не мог устранить соседа-агрессора: вторжение в Гарсианию не только не представлялось возможным, но и несло за собой большие потери, допустить которые Каган не мог. Уцелевшие беженцы доносили слухи о том, что на территории Гарсиании действует жёсткий тоталитарный режим, поэтому народ живёт в постоянном страхе и беспрекословно подчиняется воле короля. В своё время Гарсиания была узурпирована отцом Миникуса.

Семья Мекангов с начала своей долгой истории была предана трону. Эта неразрывная связь правящей династии и самого могущественного рода королевства стала основой союза, который почти невозможно сломить. По старинному преданию, а позже мы узнаем, было ли это просто преданием или соответствовало действительности, Меканги владели мощной сдерживающей силой, которую Каган не использовал, боясь уничтожения всего мира, и держал в подземелье на одной из своих баз.

И вот теперь в саду друг напротив друга сидели два человека, представляющие верхушку Каритаума.

– Вы готовы? – ровным голосом спросил Каган у королевы.

Изабелла тяжело вздохнула и протянула руку, чтобы верный друг помог ей встать, а когда поднялась на ноги, ответила, посмотрев на него взглядом, полным и уверенности, и страха:

– Готова ли я стать свидетелем казни человека, являющегося одновременно убийцей моих родителей и отцом моего ещё не рождённого ребёнка? Увы, он не оставил мне выбора…

Глава 2. По ту сторону дверей дома семьи Мекангов

Поместье Мекангов, как, впрочем, и дома других влиятельных семейств королевства, располагалось в одном из самых живописных мест Каритаума, в районе под названием Кувилла. Неподалёку от него находился один из самых красивых и загадочных лесов в мире – Лес мёртвых душ. Несмотря на пугающее название, люди, оказавшиеся в нём, впоследствии не могли вспомнить ничего особенно страшного. Этот с виду обычный лес окутывал человека, который в него попадал, какой-то необъяснимой атмосферой. В собственности жителей Кувиллы находилось и небольшое озеро с водой красивого изумрудного цвета. На его берегах располагались лодки, доступные для любого, кто желает прокатиться.

Находящееся в окружении этой живописной среды поместье семьи Мекангов выглядело внушительным. Дом опоясывал высокий каменный забор, а у входа располагались большие ворота, обрамлённые с двух сторон мощными колоннами. В этом доме прожило уже несколько поколений Мекангов. В то время, о котором я веду свой рассказ, во главе рода стоял уже известный нам Каган Меканг. Только такой сильный человек, как он, мог справиться со всеми искушениями и сложностями, сопутствующими его высокой должности и степени ответственности.

Не менее сложным, чем решение вопросов государственной важности, оказалось воспитание достойного продолжения рода. У Кагана было трое сыновей. Старший сын, Грегори, был рождён от первой жены, с которой Каган расторг узы брака, узнав, что она скрыла от него правду о происхождении своей бабушки, потомственной ведьмы. Каган Меканг превыше всего ценил чистоту крови своего рода и с большой неприязнью относился к ведьмакам. Грегори, к счастью, не унаследовал способностей своих предков по материнской линии, однако вероятность их появления у его потомства была более чем реальной. Каган твёрдо решил, что ни Грегори, ни его сыновья не получат наследие Мекангов, так как не мог позволить, чтобы его старинный род упоминался как связанный с ведьмаками. Поэтому он женился во второй раз – на девушке из благородной семьи. Она подарила ему двух сыновей, а также неоценимую возможность передать родовое богатство, власть и оружие чистокровным наследникам. Эйр, средний сын, был сильно похож на Кагана принципиальностью, силой духа и твёрдостью. Единственное, что его отличало: он был мягче отца, к которому с детства был сильно привязан, которого уважал, любил и боялся. Как и Каган, он всегда ставил на первое место семью. Младший сын Амур был всеми любим и донельзя избалован. В отличие от Эйра, он был больше привязан к матери, которая покрывала его перед мужем, пряча все проступки обожаемого чада. Надо сказать, что если и жил когда-то в поместье человек с истинно добрым сердцем, то таким человеком как раз был Амур. Это сердце постигло настоящее горе: его мать София, вторая жена Кагана Меканга, умерла от тяжёлой болезни, когда мальчику было восемь лет.

После смерти жены Каган стал более суровым. Эйр в подростковом возрасте уже помогал ему с делами, а Амур оказался предоставленным самому себе. Формально он находился на попечении няни, но не получал достаточно внимания, а потому из года в год попадал в переделки. Эйр, который любил его больше, чем самого себя, часто покрывал брата. Ради Амура он мог снять маски и быть собой.

Став взрослыми, они ничуть не изменились, а проблемы, которые они решали или создавали, росли вместе с ними…

Каган Меканг вошёл в ворота своего поместья в окружении охраны и, направившись к дверям, взмахом руки освободил охранников от обязательства следовать за ним. Вид у него был крайне уставшим. Возле порога его встретил дворецкий Дункан, широкоплечий высокий мужчина лет пятидесяти с грубыми чертами лица. Каган, отдав в протянутые руки пальто, вступил в ярко освещённую прихожую, куда по лестнице уже спускался парень в чёрном костюме. Внешне он был похож на старшего Меканга, только лет на двадцать пять моложе: аккуратно подстриженные волосы без седины, нос с горбинкой и глубокий взгляд из-под полуопущенных век. Юноша, а это был Эйр, всё ближе подходил к отцу с выражением лёгкого благоговения, которое явственно читалось на его лице, затем пожал протянутую руку и чуть склонил голову в знак уважения. Каган сердечно сжал ему плечо, после чего они вместе прошли в гостиную и опустились в объёмные кресла друг напротив друга.

– Церемония казни прошла без происшествий? – спросил Эйр.

– Да, – глубоко вздохнув, ответил Каган. – Были соблюдены все меры безопасности, которые я мог предоставить королеве.

– В каком она состоянии?

– Предательство оставляет глубокий след, мой сын, тем более когда исходит от близких… Ей, безусловно, нелегко, однако она справится, а мы будем рядом.

Кивнув в знак согласия, Эйр перешёл к теме, которая, по его мнению, не требовала отлагательств.

– Он был человеком Ариана. Ему удалось одурачить нас всех…

– Но не меня… – перебил его Каган. – Королева поддалась слабости. Я пытался открыть ей глаза на подозрительные выпады с его стороны, однако невозможно кого-то переспорить, когда дело касается пресловутой любви… – Он замолчал, будто ушёл далеко в свои мысли.

Эйр понимал, почему отец вдруг посуровел, не стал сразу вмешиваться в его горестные раздумья и, дав ему немного времени, продолжил:

– Отец, Ариан на свободе, и если он смог внедрить человека в самое сердце королевства…

– О, в сердце – это ты правильно подметил, – с горечью усмехнулся Каган, но Эйр не стал отвлекаться на его иронические замечания.

– Он стал причиной смерти королевской семьи, находясь так далеко отсюда. Нам определённо следует направить силы на его поиски…

– Он в Гарсиании, Эйр. У нас нет возможности проникнуть туда, – снова перебил его отец.

– Так то, что он в Гарсиании, – это и есть самое страшное. Мы и не заметим, как Миникус направит свою армию на Каритаум, ведь всю необходимую информацию от Ариана он, скорее всего, уже получил.

– И что ты предлагаешь? Идти войной на Гарсианию? Повод?

– Убийство королевской семьи разве не повод?

– Признания не было. Со слов бывшего мужа королевы, он действовал исключительно в собственных интересах.

– Но мы-то знаем! – горячо воскликнул Эйр, не собираясь сдаваться.

– Мы предполагаем, а войны не объявляют, руководствуясь предположениями. Для выдвижения армии необходимы факты, дабы иметь возможность оправдать потери, которые она понесёт.

– Когда Миникус ворвётся в наши земли…

– Мы будем защищаться и победим, – завершил спор Каган.

Эйр хотел возразить, но подавил это желание, наткнувшись на сердитый взгляд отца. Глубоко вжался в спинку кресла, посмотрел в окно, за которым перед дождём сгущались тучи, а потом искоса взглянул на Кагана:

– Королева Изабелла переедет на время к нам?

– Да, я пригласил её. Здесь ей будет легче отойти от всего, что произошло, да и роды уже скоро. Лучше, если она будет под нашей опёкой до появления на свет принца или принцессы, а после мы обеспечим ей защиту во дворце.

В гостиную вошёл дворецкий Дункан, приблизился к Кагану и, протянув ему письмо в конверте, глухо отчитался:

– Письмо от вашего младшего сына, господин.

Кагана будто облили холодной водой. Не проронив ни слова, он кивнул в сторону Эйра, чтобы письмо отдали ему, а тот, в свою очередь, бережно взял конверт и с нежностью взглянул на выписанные почерком любимого брата корявые буквы.

– Он всё ещё пишет письма… – тепло улыбнувшись, прошептал Эйр и, осторожно взглянув на отца, спросил: – Я могу прочесть?

Кивнув в сторону двери, Каган приказал Дункану выйти, а потом обратился к сыну:

– Вслух…

Эйр, не веря своему счастью, аккуратно вскрыл конверт и, распрямив пергамент, стал читать:

«Дорогой отец, я знаю, ты до сих пор злишься на меня, однако в тот день три года назад я не мог поступить по-другому. Я очень сильно полюбил и не мог оставить её, несмотря на причину, которую ты озвучил: наши семьи разные по статусу. Однако та любовь, которая нас связала, выше всяких предрассудков, титулов и богатств.

Отец, ты отказался от меня, когда я встал с ней плечом к плечу, но в глубине твоей души я по-прежнему есть, ты не забыл меня, как и я не забыл тебя. Сегодня моя тоска стала ещё сильнее – причиной этому послужило то, что через пару дней я тоже стану отцом, и мне хотелось бы разделить эту радость с тобой. Твой любящий сын Амур».