Люди боятся износа. Они боятся, что «износится», сотрется их грусть о любимом существе. Уж лучше мучиться тоской и «исчезновением», чем возвращаться в мир забвения и всеобщего отсутствия. Один мой друг хранит аудиокассету с записью голоса своего отца, но слушает ее очень редко, чтобы голос не «стерся». Другие хранят рецепты, записанные когда-то их бабушками, но почти по ним не готовят, опасаясь, как бы бабушкины блюда, в их памяти потрясающие, не перешли в разряд обыкновенных. Или боясь того, что результат не воскресит вкус прошлого. И дело не в мастерстве — дело во времени, прошедшем после смерти той, что готовила эти блюда, во времени, свершившем свое дело и изменившем вкус живых, тоже «поизносившихся».