Аут

***Аут (out) – ситуация (или команда судьи), означающая, что игрок нападения выведен из игры.

***

До матча с «Уингз» оставался всего час.

Стив задёргался. До стадиона нужно было проехать через весь город, загруженный пробками.

Они с друзьями заранее купили билеты. И наконец, сегодня вечером долгожданный финал чемпионата.

– Ты прокатишь меня? – Стив не успел закрыть дверь машины. На него смотрело детское, немного наивное и смешное лицо его отца.

– Слушай, пап, давай не сейчас, а? – он посмотрел с огорчением, с досадой и с плохо скрываемым раздражением, – Я и так опаздываю!

Он никак не мог привыкнуть к новому образу своего отца. Буквально за неделю, вместо взрослого, уравновешенного мужчины, которого он безмерно уважал и которым всегда гордился, из больницы ему вернули беспомощного, глупого и капризного старика, с обезьяньими гримасами и ужимками.

Отец осторожно положил руку на крыло автомобиля. Его губы обиженно, как у ребенка, затряслись. Ещё немного и он бы заплакал.

Стив зло сплюнул, и вышел из машины.

Отец вскинул седой обросшей головой и смешно захихикал, обрадовавшись, подошёл к двери автомобиля.

Усаживая его в пассажирское кресло, Стив суетился. Нога отца никак не поднималась и не хотела укладываться в нишу. Он спешил, ругаясь про себя и злился на папу, на город, на пробки, на эту болезнь, которая сделала его похожим на четырехлетнего ребенка.

Отец послушно и молча сидел, смотря как Стив безнадежно пытался усадить его в кресло. В сердцах, Стив не выдержал и с силой толкнул ногу. Она неудобно вывернулась. Брючина задралась, обнажая белесую и сухую старческую ногу в несуразном носке, выглядывающим из старой поношенной туфли. Отец вскрикнул от боли. Они резко посмотрели друг на друга, их взгляды встретились. На голубых, почти выцветших, глазах отца появились слёзы.

– Ну, хватит хныкать! – рассердился Стив, – Не будь как маленький!

Через минуту он почти впрыгнул в машину. Двигатель взревел, и она резво стартанула с места.

Стив специально быстро вел авто, не снижая скорости на поворотах, краем глаза поглядывая на отца. Но тот молчал, вцепившись в ручку двери, и восторженно смотрел на дорогу, как будто едет по ней впервые.

– Ух! Ты здорово водишь! – вдруг обрадовался он, и с детским восхищением посмотрел на него, – Спасибо, что взял меня покататься!

Стив сделал вид, что не слышит. Украдкой посмотрел на часы и расстроился ещё больше. На начало долгожданного матча он уже не успеет.

Сделав ещё один круг по парку, он, скрипнув тормозами, остановил машину возле дома и высадил отца.

– Спасибо тебе! – отец радостно, по-детски захихикал.

– Ты возьмёшь меня на бейсбол? – он с надеждой посмотрел на него.

– Нет! – в сердцах крикнул Стив ему из окна отъезжающий машины.

Авто стремительно удалялось от дома. Он взглянул в зеркало заднего вида.

Отец стоял на прежнем месте и махал ему рукой. Стив негодующе покачал головой.

Матч уже давно шёл, когда он, наконец, пробрался к друзьям на свои места. Потом долго не мог настроиться на игру. Суета не отпускала, и он ещё по привычке нёсся в пространстве и во времени.

Впереди него сидели папа с сыном. Мальчик то и дело смотрел на отца, все время что-то спрашивая. Его отец, крепкий, уверенный мужчина, в красной бейсболке, участливо и очень обстоятельно отвечал на каждый его вопрос, объясняя правила игры.

Неожиданно мальчик прижался к его сильной руке и, посмотрев снизу вверх, громко спросил

– А ты победил бы их всех, если бы играл?

– Обязательно! – рассмеялся тот, – С одним условием!

– С каким? – удивился мальчуган.

– Если ты мне поможешь! – потрепал его по вихрастой голове папа, – И подстрахуешь меня на базе!

Стив вдруг резко поднялся со своего места.

– Куда ты? – перекрикивая шум стадиона, удивились друзья. Он только махнул рукой, пробираясь через ряд на выход.

Отец спал на диване перед телевизором, в ботинках, неудобно подвернув ноги. Стив подошёл, присел и, осторожно развязав шнурки, снял обувь.

Сильными руками поднял отца, как он когда-то поднимал его мальчиком, чтобы перенести на кровать.

– Ты уже приехал? – тот вдруг открыл глаза.

– Да, папа, я приехал.

– Я не ждал тебя так рано… – голубые глаза опять по-детски посмотрел на него.

Он прижал отца к себе и сел на диван вместе с ним.

– Я подумал, что у тебя сегодня нет питчэра на базе и никто не подстрахует!

– Мы будем играть в бейсбол? – отец поднял голову.

– Обязательно, папа! – он отвернул взгляд, чтобы не показывать ему свои слёзы.

– Я не умею, Стив! – грустно сказал отец.

– Ничего! Мы будем опять учиться, папа! Я тебя научу! – он снял с себя бейсбольную кепку и одел её на его седую голову

– Ты умеешь играть в бейсбол? – удивлённо спросил отец.

– Да, папа! Ты совсем забыл, что меня учил играть самый лучший бейсболист в мире…

– Ух ты! – он опять восхищённо посмотрел на сына и радостно засмеялся.

Стив уложил отца и прошел в свою комнату. Перед тем, как лечь спать, он подошёл к большему плакату на стене. Оттуда на него смотрел молодой, уверенный и сильный человек в спортивной форме. Внизу перечислялись его награды в чемпионатах страны.

Через всю площадь плаката, большими буквами было указано имя его отца.

Стив упёрся лбом в бумагу.

– Ты прости меня, папа… Никак не привыкнуть к тебе такому…

Он оттолкнулся от стены. Его палец дотронулся до груди мужчины.

– А, может, и не надо! Мы вместе будем учиться! Только ты учти, папа, теперь я буду строго спрашивать с тебя! Иначе ты так и проваляешься со своим инсультом до самой смерти!

Уходя, он опять обернулся к плакату и на прощание совершенно серьезно сказал ему:

– Готовься, чемпион! Завтра начинаем!

Тот самый день

День не заладился с самого утра. Не «зашёл», как сказала бы дочь.

Сначала мобильный не разбудил привычной мелодией будильника, и она долго лежала с закрытыми глазами, думая, что сегодня выходной.

Потом в спешке принимала душ, суетливо одевалась, долго подбирая колготки, не зная, в чем идти на работу.

Часы неумолимо тикали, и ей казалось, что все происходящее крутится, как в замедленной съёмке. Даже вода в чайнике закипала дольше обычного.

Уже в дверях, выбегая, последний раз оценивающе посмотрела на себя в зеркало и схватилась за бусы. И увидела вдруг совсем другое лицо. На неё смотрела совсем незнакомая взрослая тетка с усталым лицом. А главное, лицо было не просто уставшим. Оно было как на древнеримской маске, с недовольной, злой или даже скорбной гримасой, олицетворяющей трагедию.

Бусы зацепились за край стола, нитка лопнула и перламутровые шарики посыпались на пол, весело и высоко подпрыгивая на паркете.

Встав на четвереньки, она чертыхаясь и тратя драгоценные минуты, собирала их, раскатившиеся по всей прихожей. Уже на лестничной площадке, кинув прозрачный пакет с перламутровыми шариками в сумку, решила, что починит их на работе.

К полудню суета рассеялась. Она позволила себе заварить чашку кофе и стояла возле окна. По Фонтанке плыл маленький кораблик с двумя одинокими пассажирами на борту. Он смешно перевалился через волны и она улыбнулась. Катерок напомнил ей мультфильм про Чунга-чангу. Два взрослых пассажира на нём, завёрнутые в клетчатые пледы, радостно и где-то даже счастливо, чокались пластиковыми стаканами с шампанским на виду у всех, прямо в разгар рабочего дня.

– Кать, привет! – к ней в кабинет забежала Лилька, давняя подружка и коллега по работе, – Кофе пить без лучшей подруги признак плохо тона!

Катерина улыбнулась и включила кофеварку.

– Лиль! Ты говорила у тебя есть психолог?

Лиля кивнула головой.

– Да! Александр Аркадьевич! Классный мужик! Тут недалеко, канал Грибоедова, сразу за Казанским.

За час до обеда Катя набрала номер.

– Александр Аркадьевич? Мне рекомендовали вас как хорошего психолога. Не хотелось бы затягивать. Я рядом от вас. Пять минут езды на такси.

– У меня только час! – предупредила она психолога, садясь в удобное кресло, – Обеденный перерыв!

Александр Аркадьевич кивнул головой, раскрыл большой блокнот и взял ручку.

– Тогда начнем с главного, или что мучает больше всего! Что привело ко мне?

Катерина задумалась и посмотрела в окно.

– С главного… Даже не знаю, с чего начать… Как-то всё сразу нахлынуло, – она задумалась, – Доктор, наверное, это может показаться странным – меня мучает бокал шампанского среди бела дня…

Психолог внимательно посмотрел на неё.

Катерина сделала вид, что не заметила его взгляда.

– Это как бусы… Каждая жемчужина была ценна по-своему. Их много жемчужинок этих – муж, семья, дети, – она стала перечислять, – учеба, карьера, дом, дача, машина, отдых в Турции или Египте… И каждая на своем месте. Всё строго по порядку. По своему размеру подобраны, по цвету, даже по весу, наверное… Что-то, менее существенное, по краям, что поважнее – строго по центру… И чем дальше жизнь, тем длиннее, нить…

Катерина чтобы не смотреть в глаза, опять отвернулась к окну.

– А потом, раз… и ниточка порвалась. И всё рассыпалось…

– Так что вас, в итоге, беспокоит? – Александр Аркадьевич почесал лоб ручкой.

– Беспокоит… – она задумалась, – Беспокоит, скорее всего то, что меня давно уже нечего не беспокоит, что должно было бы беспокоить.

Она улыбнулась своей смешной фразе. «Доктор подумает, что я окончательно свихнулась!»

– Меня давно не беспокоит дочь своими нравоучениями, как мне нужно жить. Меня давно не беспокоит свекровь, постоянно вмешивающаяся в нашу жизнь с самого первого дня замужества. Меня перестали заботить постоянные и спонтанные командировки моего мужа! Даже мысли о том, что он совсем не в командировке, тоже перестали меня заботить.

Она замолчала. В кабинете повисла пауза.

– Вы хотите поменять жизнь? – осторожно спросил он, через некоторое время.

– Вероятно, раз сижу в этом кабинете. Я пока не разобралась. Вот увидела, как двое катаются на катерочке и пьют шампанское, и захотелось также!

Конец ознакомительного фрагмента.